Жизнь, оцененная на 200 миллионов

Vultus est index animi.

      Цвет глаз человека зависит от определённого набора пигментных клеток в радужке. Они — как снежинки, у всех уникальные. Не найдётся в мире человека, у которого будут точно такие же глаза. Люди часто смотрят поверхностно. Видят зеленоватый оттенок — и приписывают человека к куче других с «такими же» глазами. Но, если обратить внимание, посмотреть чуть глубже, можно заметить целый мир. Сплетения этих пигментов можно сравнивать с различными явлениями природы. Их хочется изучать, рассуждать про них, ведь они хранят в себе столько прекрасного.       Но стоит ли говорить только про цвет? Конечно, нет. Глаза говорят больше, чем слова. Они отражают внутреннее состояние человека, его эмоции, желания. Как бы умело человек не врал, как бы не подбирал слова, его всё равно выдаст взгляд или движения зрачков, их расширения или сужения. Глазами врать не получится. И даже не обязательно знать психологию, язык тела человека, чтобы увидеть во взгляде боль и разочарование. Может, именно это зацепило Феликса? Именно поэтому он почувствовал, что у Хвана словно кошки на душе скребут? Наверное, такое замечается на подсознательном уровне. Задумавшись об этом, Ли всё равно не понимает, почему же тогда ему захотелось поддержать парня? Ведь, в такой-то ситуации, ему стоило бы ненавидеть брюнета, а не волноваться за него, даже несмотря на то, что Феликс довольно чувствительный и сопереживающий. Почему захотелось сказать несколько утешительных слов? Почему захотелось помочь дать волю чувствам и поделиться ими? Почему захотелось поцеловать?       Так, стоп. Тряхнув головой, пытаясь избавиться от навязчивых, странных мыслей, Феликс решает всё-таки попытаться поговорить с Хваном нормально. Осторожно приоткрыв дверь, он едва улавливает лёгкий звон стеклянной бутылки. Что-то разбилось? Или это алкоголь? Не увидев самим, не узнаешь, так что блондин тихо идёт в направлении кухни, надеясь увидеть там Хёнджина. И правда, брюнет сидит возле барной стойки, склонив голову. Рядом с ним — наполненный чем-то янтарным стакан, между пальцев зажата тонкая тлеющая сигарета, которой даже ни разу не затянулись. Грустное зрелище. Неужели ему и правда так больно? А ведь по постоянно серьёзному, словно не способному меняться, лицу и не скажешь, что этот парень может чувствовать какие-либо эмоции. Придвинув стул поближе, Феликс садится напротив Хёнджина, склонив голову набок и пытаясь дождаться хоть какой реакции. Но тот так и сидит, не шелохнувшись. Иногда даже казалось, что тот и вовсе не дышит, настолько безжизненно он выглядел. Гробовую тишину лишь изредка нарушало потрескивание всё ещё тлеющей сигареты, от которой толком ничего и не осталось. Ещё немного, и она дошла бы до самого фильтра, но именно в этот момент брюнет взял в руки стакан с янтарной жидкостью, сделал довольно большой глоток, а затем кинул туда сигарету, наблюдая, как пепел медленно оседает на дне, не торопясь растворяться в напитке. — Хёнджин, я… — едва сумев открыть рот от удивления, настолько неожиданными были действия Хвана, начал Феликс, но не успевает договорить, как его притягивают к себе.       Резко, но довольно осторожно схватив парня за воротник толстовки, Хёнджин лишь на мгновение посмотрел стеклянными то ли от слёз, то ли от опьянения, глазами, а затем прижался своими губами к чужим, другой рукой осторожно взяв Феликса за подбородок. Тот, оторопев от шока, хотел было вскрикнуть, и приоткрыл рот прямов момент, когда чужие губы раскрылись и язык Хвана нагло вторгся в чужой рот. Сплетя свой язык с чужим, он словно делился горьковатым алкоголем, который так и не проглотил. Согревающая до боли жидкость медленно разливалась во рту Ли, а затем он рефлекторно сглотнул её, чувствуя, как она согревала его изнутри. Сделав то, что он хотел, Хёнджин оторвался от чужих губ и осторожно слизал капли алкоголя со своих губ, прищурившись и тихо хмыкнув.