Жизнь, оцененная на 200 миллионов

      Представьте яркий свет разного цвета фонариков, который расплывается перед глазами, детские радостные крики и лепет, уходящий на второй план в вашем подсознании, где на первом месте стоит противный шум в ушах и скрежет старого аттракциона, на котором вас раскручивают до тошноты и желания отрубиться. Максимально отвратительное состояние, не так ли? Наверное, только таким образом Феликс мог бы описать свои ощущения, если бы его попросили позже. А сейчас он просто старается удержаться на стуле, ведь его голова кружится не хуже, чем после центрифуги. Градус в алкоголе довольно быстро даёт о себе знать, ведь к отвратительному состоянию прибавляется слегка весёлое настроение и странные мысли. Едва сосредоточив взгляд, например, он обращает внимание на пухлые губы Хвана, на которых осталось немного янтарного напитка, и находит их настолько привлекательными, что сразу тянется к ним. Однако, алкоголь действует на каждого по-разному, и Хван, будучи потрезвее парня, тут же отстраняется. Это может закончиться очень-очень плохо. — Что тебе дал Чонин? — на удивление ровным и серьёзным голосом спрашивает Хван. На удивление для него самого. Он боялся, что голос сорвётся от раздражения, перемешанного со внутренней болью, которые не смог заглушить алкоголь. Он бы даже подумал, что напиток и вовсе не содержит спирта, однако, смотря на то, как разнесло Феликса от маленького глотка, он убеждается в обратном. Либо это просто из-за того, что ангелоподобные не пьют алкоголь. — Я не знаю, — отвечает Ли с максимально глупым выражением лица. По нему даже не понятно — прикидывается ли он дурачком, или правда не понимает, о чём речь.       Тяжёлый вздох. Хёнджин осторожно (всё-таки алкоголь в организме даёт о себе знать, пусть и не так заметно, как у блондина) слезает со стула и обходит барную стойку, разворачивает Феликса за плечо так, что от резкого поворота стула, сидение которого, оказывается, крутится, тот чуть ли не падает. Перед глазами всё плывёт цветастой каруселью, начинают бегать звёздочки. Видимо, вестибюлярка тоже решила подвести в этот момент, ведь ко всему прочему добавилась тошнота. Брюнет на это всё смотрит с приподнятой бровью, а затем проводит носом по изгибу шеи Феликса, паралелльно бесцеремонно запуская руки в карманы брюк парня. Тот сразу шумно втягивает воздух и чуть ли не извивается, издавая писк, больше похожий на цыплячий щебет. — Щекотно же! — Ведёшь себя так, словно никогда не занимался… — а затем замолкает. Действительно, какой же половой опыт может быть у этого цыплячьего, если он даже алкоголь тяжело переносит. от мысли об этом странно тянет живот, но Хван сразу отвлекается, поняв, что в карманах у него правда ничего.       Но ведь он чётко видел по камерам, что этот лисеглазый что-то дал Ли! Значит, оно может быть в комнате? Если оно правда так, то «обыскать» стоит сейчас, пока спиртное всё ещё туманит мозг Феликса. И хотя он всё равно будет помнить это и в будущем сможет предъявить за это, сейчас Хёнджину будет намного легче. Он думает о последствиях только тогда, когда это касается работы или собственной жизни. От Феликса же никакой угрозы-то ожидать нельзя. Отойдя на шаг от едва оставающегося в себе Ли, Хван заглядывает за его спину и, убедившись, что бутылка от алкоголя пуста, а в его стакане плавает сигарета и пепел, твёрдыми шагами направляется к комнате Ли, игнорируя вибрацию в собственно кармане брюк.       Комната Феликса отличаетс от других, наверное, только тем, что она очень светлая. И нет, ремонт везде почти одинаковый — светлые стены, высокие потолки. Светлоты придаёт комнате распахнутые шторы. Во все уголки помещения проникает яркий солнечный свет, в то время как в других комнатах окна либо не выходят на солнечную сторону, либо они просто-напросто зашторены. Поэтому, едва открыв дверь, Хёнджин тут же жмурится от слишком яркого света — глазам, привыкшим к полумраку или просто комфортному освещению, явно не порнавилось солнце. С минуту проморгавшись, Хван входит в помещение и тут же старается сфокусировать взгляд на каждой мелочи. выискивая ту самую бумажку. Если не будет лежать на поверхности, обыщет ящики и шкафчики. Не будет и там, значит перевернёт всё. Он не успокоится, пока не узнает, что на ней было. И, о чудо, бежевого цвета картонка валяется возле тумбочки. Осторожно подобрав её с пола, брюнет начинает изучать содержимое со всех сторон. На лицевой стороне — какой-то логотип, с другой — инициалы Y.J. и номер телефона. Судя по всему, принадлежит Чонину. — Что удумал это чёрт узкоглазый… — шепчет себе под нос Хёнджин и поспешно достаёт телефон из брюк. Кажется, от такого лёгкого шока и всё опьянение начинает пропадать.       Пока он пытался открыть камеру и сфотографировать на всякий случай надписи, Хвану вновь звонят. Тот уже хочет сбосить вызов, как видит сверху «Ким» и чертыхается, принимая звонок. — Я тебе звонил раз пять! Ты вообще в состоянии? — нервно чуть ли не кричит Сынмин в ухо парню. Тот явно раздражён и торопится куда-то, что слышно по сбившемуся дыханию. — Не слышал. Был занят. Не мог ответить. Что нужно? Что-то случилось? — выдавая обьяснения игнорирования одно за другим, Хван вертит карточку в руках и замечает ещё и надпись на японком языке. Приглядывается: " 私たちは正義のためです。私たちは助けます。», и издаёт довольно громкий смешок. Люди Юнги даже японского-то не знают. Значит, расчёт был на то, что Хван это прочитает? Иначе зачем здесь надпись на его родном языке? — Ты чего смеёшься? Быстрее приезжай в казино, сюда, блять, Сонхун едет. Я не знаю, зачем, но…       Хван тут же сбрасывает звоноки направляется к выходу, поспешно убирает карточку с номером к себе в брюки, совсем не замечая вокруг себя ничего, даже того, что визитка падает на пол мимо его кармана. Что ещё одному приближённому лицу Мин Юнги нужно от Джина? Тем более, в его казино? Хорошим это явно не может закончиться, так что парень залетает к себе в кабинет и достаёт из сейфа именной револьвер, проверяя, чтобы весь магазин был полон патрон.