Жизнь, оцененная на 200 миллионов

      В такие же, как сегодня, дни, обстановка в казино отличается мало чем: всё такой же слегка приглушённый свет, живая музыка, чаще всего джаз или японская традиционная, лёгкий дым стоит в воздухе — Хван предпочитал курить в помещении, поэтому не ставил системы пожаробезопасности, за что его, конечно, часто донимали с проверками, и, видимо, не только он отдавал предпочтение не выходить на улицу ради перекура. Отличался, скорее, контингент, ведь, скажем так, простые смертные не могли позволить себевысокие ставки. Скорее, они приходили ради того, чтобы максимум 300 тысяч пропустить через игру. Поэтому почти каждый посетитель в такие дни являлся крупным бизнесовладельцем или директором какой-нибудь компании. Вообщем, только дядьки с толстыми кошельками. Никаких низших слоёв населения. Даже наркообмен был на уровне — не в кабинках уборных, где ещё пара-тройка обкуренных ловят кайф, а способом передачи через конверты с иностранной валютой или коробки с украшениями. Короче говоря, скрывали продажу веществ под продажей ценных вещей. И скрывались не от хозяина, нет. Как можно скрываться от человека, который по большей мере сам этим всем заправляет? Скрывались от внезапных проверок. Ведь если застукают какого-нибудь бухгалтера, дело не страшное, а вот если директора компании обнаружат за употреблением, это уже серьёзно.       Но сегодня, войдя в казино, Хёнджин не услышал и не увидел привычной обстановки. Музыки не было, слышался лишь тихий шёпот откуда-то со стороны комнаты для покера. Кажется, и люди все перебрались именно туда, ведь все, кого успели увидеть Хван и Сынмин — пара официанток и бармен. Сказать по правде, Хёнджин не горел никаким желанием разбираться во всём, было лишь желание не медля направиться к барной стойке. Чем он, собственно, и занялся, попросив Кима посмотреть, что происходит. Тот, поправив очки в золотой оправе, кивает и уходит, а Хван машет ладонью парню за стойкой. Сев на один из стульев, Джин просит приготовить ему мохито и добавить туда побольше чего-нибудь крепкого. «На твоё усмотрение» — почти всегда значит грамм 200 водки, и это при учёте, что коктейль объёмом всего-то 350 грамм. Бармен понимающе кивает и приступает к работе. Когда Хёнджин заказывает такие крепкие напитки с самого начала, значит, всё плохо и лучше лишний раз не открывать рот. Работников бара уже давно не меняли, так что все знают про эту черту брюнета. А вот официанток часто меняли. Настолько часто, что Хван не всегда успевал запомнить и то, как они выглядят, что уж там про их имена. — Сэр, я бы попросила вас так не злоупотреблять высокоградусными напиттками, — достаёт парня одна из таких новеньких официанток с собранными в высокий хвост пепельными волосами. Поправляя своё короткое чёрное платье, которое ей выдали в качестве формы, она старается держать прямую, гордую осанку, хоть по ней и видно, что ей тяжело, — сегодня вечер высоких ставок, поэтому, наше заведение попросило бы вас… — Что? — Хёнджин медленно поворачивает голову к ней и без всякого интереса смотрит сначала на её лицо, а затем на грудь, в наглую разглядывая худые ключицы, смущая девушку, — ты мне делаешь замечание?       Официантка, у которой на груди красуется минималистичный бейдж с именем Чеён, заметно волнуется и нервно сглатывает, открывая рот, чтобы возразить или оправдаться. Это уже не имеет значения, ведь Хёнджин наклоняет голову и, смотря на неё изподлобья с нахмуренными бровями, просто напросто затыкает ей рот. — Кто тебя принял на работу? — Хан… Хан Джисон хён. В один из вечеров он подошёл ко мне и предложил работу, сказав, что такие как я будут очень полезными. — Хорошо. А он говорил тебе, кто здесь главный? — В ходе обучения он мне сказал, что владелец — Хван Хёнджин. Я не понимаю, что вы хотите от меня.       Хёнджин улыбается уголками губ, а затем заливается слегка хриплым смехом. То, насколько глупо выглядела эта официантка, то, как она жалостно смотрела на парня. Всё это почему-то заставило Хвана рассмеятться. Когда на барную стойку перед ним поставили напиток, брюнет перевёл всё своё внимание на него, словно девушки возле него и нет. Выпив большую часть мохито, он вновь повернулся на бедную Чеён и уже хотел было сказать что-то, как со спины послышался голос Сынмина. — Хёнджин, там, скорее всего, нужна уже твоя помощь, — от услышанного девушка обомлела, поняв, что именно этот Хван Хёнджин сейчас перед ней. И она сделала ему замечание. Её глаза забегали, а руки затряслись. Заметив это, Джин в очередной раз усмехнулся и кинул через плечо «уволена», слезая со стула и направляясь к Киму, там Сонхун.