Christmas Story

Пробираясь сквозь заснеженные тропинки, уже порядком замерзший Мафу в который раз вытирал рукавом потекший красный нос. Впереди все также привычно маячила фигура Амацуки, который даже в такую погоду не терял своей энергичности, чем невольно время от времени вызывал приступ неконтролируемой зависти. Сколько себя Мафу помнил, зимой ему всегда было холодно, отчего он был вынужден сидеть прямо перед обогревателем, будучи завернутым в десять одеял. А порою бывало, что его руки превращались в ледяные сосульки даже в самое жаркое время года. Поэтому сейчас он мог лишь мечтать о горячем чае и своем уютном доме. Мафу тяжело выдохнул воздух. – Устал? – спросил Амацуки, оглянувшись на Мафу, – Мы идем довольно долго. – Скорее замерз, – ответил Мафу, – А тебе разве не холодно? На тебе лишь один пиджак.. Может быть, мне одолжить тебе свои варежки? – Мафу-кун, ты такой добрый, – Амацуки прикрыл глаза, улыбнувшись, а Мафу, встретившись с ним взглядом почему-то покраснел. Ему всегда было непривычно, когда кто-то так открыто проявлял свои чувства, – Но все нормально, не волнуйся. Я чувствую холод не так, как ты. – В каком смысле? – Мафу склонил голову, впервые он слышал что-то подобное. – Ну, в целом, сейчас погода для меня как если бы термометр показывал плюс, – Амацуки приложил ладонь к подбородку, погрузившись в размышления. – Ээ.. ты в детстве переболел какой-то редкой ужасной болезнью и теперь не различаешь температуру? – предположил Мафу, вскидывая брови. – С чего ты так решил? Откуда такие фантазии, Мафу-кун? – не на шутку удивился Амацуки, вскидывая брови. – А ты думаешь это в порядке вещей? – не унимался блондин. – Мм, в принципе – да, для волшебников, – задумался брюнет. В короткое мгновение повисла никем не прерываемая тишина, которая разбилась как хрустальный графин о тщетные попытки Мафу не засмеяться, который же с оглушительным треском провалил свое первое задание. – ..К-кого? – непонимающе переспросил Мафу, закрывая рот руками, – Прости. Это было невежливо.. Может быть, вместо меня, ударился головой ты? – Ох, Мафу-кун, твоя неосведомленность такая милая, но вероятно, я начал слишком рано, и сейчас ты сам все увидишь своими глазами, – ответил Амацуки, взмахнув не пойми откуда взявшейся тростью, рассеяв по воздуху кучу золотых искр, – Итак, мы пришли. На просторной заснеженной поляне, грациозно возвышаясь над ночным пейзажем своей величественностью, во всей красе изящно восседал мерцающий в серебристом лунном свете огромный рельсовый цеппелин. Выпуская из толстых труб клубы горячего пара в холодный воздух, он весело пыхтел и словно был готов стремительно сорваться с места прямо сейчас. Мафу едва не задохнулся от переполняющего восторга, когда очередной поток пара, пронесшись совсем рядом, почти ударил его в лицо, обдав теплеющей прозрачной дымкой. – Поезд?! Но как? Откуда он здесь? – едва выговорил он, немного отойдя от прежнего шока, прокатившегося будто тяжелой наковальней. Ничего подобного блондин прежде никогда не видел. – Было бы грубо оставить гостя перед порогом, не пригласив внутрь, – проговорил Амацуки. – Но ты не говорил, что живешь в.. поезде, – само по себе это предложение казалось Мафу очень абсурдным. – В таком случае, тогда бы не получилось сюрприза, – Амацуки развел руками. – Знаешь, о таких вещах нужно предупреждать сразу! – возмутился Мафу, обернувшись к нему, но затем, успокоившись, продолжил: – Но это просто что-то невероятное.. – Я знал, что тебе понравится, – в голосе Амацуки так и проскальзывали довольные нотки, – Тогда идем, я тебе все покажу. Брюнет поднялся по блестящим ступеням, и Мафу последовал следом за ним. Когда же они оказались в просторном коридоре, поезд слегка накренился, а затем словно на несколько метров немного поднялся в воздух. Мафу суетливо подбежал обратно к выходу посмотреть своими глазами так ли это. – Мафу-кун, смотри не упади, – из коридора глухо донесся голос Амацуки. Слегка перевесившись через перила, Мафу внимательно наблюдал, как клубящийся дым выходит из-под толстой трубы, разгоняя серебристый снег. Взлетающие время от времени шустрые снежинки смешивались со своими сородичами, описывая в воздухе зигзагообразные кульбиты, а затем плавно опускались обратно на землю. Но как бы Мафу было ни любопытно рассмотреть все видимые детали до самых крохотных мелочей, а он не испытывал особого желания навернуться с высоты огромного поезда. Блондин с неким сожалением оставил свое занятие и поспешил следом. Амацуки лишь усмехнулся, и ничего не сказал. Когда Мафу нагнал его, они прошли вглубь темного коридора, в котором ничего нельзя было разглядеть. Будто с самого низа, он был залит едкой чернильной краской вплоть до самого потолка, заполняя все имеющееся пространство. Лишь некоторые золотые искорки изредка пролетали рядом, немного освещая пространство, но все же не давая рассмотреть его целиком. Ненароком Мафу вернулся обратно в свои детские кошмары, вспомнив, как думал, что из кромешной темени может вылезти, зловеще урча, страшное чудовище. Однако теперь он был слишком большой, чтобы верить во всякие нелепицы, вроде затаившихся под кроватью монстров и жутких бабаек в шкафу. Только отчего-то, даже став взрослым и относительно серьезным человеком, встретиться с подобным особым желанием он не горел. Блондин вынырнул из водоворота пугающих сказок, когда Амацуки резко развернулся к нему. – Ну что ж, приветствую тебя в своем доме, Мафу-кун, – проговорил брюнет, – Я, и другие жители этого чудесного, но временами слишком привередливого места, рады тебе как никогда. Мафу услышал, как поезд слегка закачался и недовольно выдохнул сгусток пара, словно не преминув возмутиться на реплику своего хозяина. Амацуки хлопнул в ладони, и в эту же секунду все пространство озарилось мягким светом переливающихся гирлянд. Мафу перевел взгляд на висящие почти под самым потолком блестящие фонарики. Внутри чарующего сверкающего марева, весело мерцали золотистые звезды и полумесяцы, которые словно переглядываясь друг с другом, зажигались по очереди, и будто по ведомой только им команде. Мафу завороженно коснулся одного такого свисающего шарика, и он тут же разлил по всему телу уютное тепло. – Они волшебные? – спросил Мафу, отпуская блестящий полумесяц. – Конечно, – ответил Амацуки, – Все, что ты здесь видишь, работает только из-за питаемой поездом магии. – Понятно.. – протянул Мафу, все также продолжая озираться по сторонам. Они продвинулись дальше. Впереди взгляду Мафу открылся продолговатый коридор, который по всей видимости соединял все имеющиеся вагоны поезда, однако столь четкого разделения между последними заметно не было. От бдительного внимания Мафу не укрылось и то, что окружающая их обстановка слегка изменилась: на лакированных столах вместо букетов с цветами теперь находились небольшие пузатые чайнички с такими же светлыми кружками, а воздух наполнился сладким ароматом свежевыпеченного ванильного печенья. Мафу понял, что где-то рядом была кухня. – Мафу-кун, раз уж мы здесь, ты предпочитаешь чай или кофе? – спросил Амацуки, заворачивая за кремовую столешницу. – Чай, если можно, – ответил Мафу. – Отлично, дай мне минуту, – сказал Амацуки и щелкнул пальцами. Из ниоткуда тут же появились маленькие золотистые комочки, которые аккуратно накрыли на стол, поставив два блюдца с небольшими кусочками вишневого торта. Амацуки бросил свой пиджак на край близстоящего кресла, завязал клетчатый фартук, и поставил на чайник, отчего-то в этот раз не прибегая к магии. – Итак, – продолжил он, – Не расскажешь, что у тебя случилось? Хоть я и видел часть, однако прибежал только в самом конце. – Да так, – Мафу обиженно скуксился, непроизвольно выставляя на показ все то, что творилось у него в душе последние несколько минут, – Глупая предпраздничная перепалка. В конце концов, я сам во всем виноват. Не стоило ее хватать за руку. – Но тем не менее, некрасиво воспользовавшись, показавшейся другим горожанам двойственной ситуацией, ей не стоило так поступать, – выражая всем своим видом участливое внимание, Амацуки склонил голову. – Да, наверное, – устало пробормотал Мафу, и распластался на столе, положив голову на руки, – Что уж теперь говорить, у меня не получится подарить родителям хоть немного праздника в этот важный день, впрочем как и во все предыдущие. А как очень бы хотелось что-нибудь поменять, хотя бы на один день.. Амацуки заметил, что Мафу совсем скиснул, погрузившись в нерадостные воспоминания, без того приправленные слишком бурным воображением, и к своему удивлению, ему внезапно захотелось вывести блондина из этого состояния. Амацуки сверкнул глазами, – кажется у него была одна незамысловатая идея, как все-таки помочь хмурому парню вернуть не только уверенность в себе, но и былой боевой настрой. – Мафу-кун, может быть, в этот раз посмотришь на ситуацию с другой стороны и поищешь что-нибудь для себя? А когда найдешь, расскажешь об этом мне, – предложил Амацуки. – Да тут с какой стороны ни смотри, ничего не изменится, – пробулькал Мафу. – Сейчас ты думаешь так, – согласился брюнет, кивая, – Однако, зацепившись за подходящую мысль, ты быстро найдешь и другие ответы. – В том то и дело, что нет здесь других ответов! – вдруг воскликнул Мафу, подорвавшись, – Та фигурка была всего лишь одна, и не было еще какой-то другой.. – Понятно.. – проговорил Амацуки, на мгновение задумавшись. Даже если Мафу отказывался хотя бы на немного переключить свои разрозненные мысли и посмотреть вокруг себя, авось, что-нибудь подходящее и могло всплыть на поверхность перед его упрямым носом, Амацуки и не думал сдаваться, – никто же не говорил что будет легко. – Дело не в том, что я привередливый и долго ищу что-то подходящее, – продолжил Мафу, – Просто в этом случае для меня других ответов, о которых говоришь ты, не существует. Эта фигурка так напоминала о когда-то ушедших теплых моментах.. Амацуки внимательно следил за Мафу, будто впитывая каждое его движение или случайно оброненную мысль, стараясь подмечать только самое важное, а сам Мафу напротив не ощущал его читающего взгляда, – настолько глубоко погрузился в свои меланхоличные размышления. Блондин резко вздрогнул, когда прозвенел колокольчик на кипящем чайнике, оповещая о его готовности. Амацуки отвлекшись от своего занятия, добавил заварку, немного налил кипятка, а затем аккуратно положил несколько кусочков сахара, и опустил все это на небольшой столик. – Ну вот, все готово. Угощайся, – попросил Амацуки, подсаживаясь к нему. Может быть сладкий чай с хрустящим печеньем и не утолит волнующие печали блондина, но зато хотя бы немного поднимет настроение, подумалось Амацуки. – Спасибо, – ответил Мафу, размешивая сахар в чашке. – Тогда, что ты скажешь о том, если я помогу вернуть тебе точно такую же фигурку? – вдруг предложил Амацуки. Мафу едва не поперхнулся чаем. – Ты же не имеешь в виду воровство, насилие и саботаж..? – испугался блондин, вытирая салфеткой рот. – Мафу-кун, конечно же нет! – удивился Амацуки, – Тем более что, у меня свои способы. – Если они не связаны с чем-то криминальным, то я согласен, – пожал плечами Мафу. Амацуки улыбнулся. Воображение блондина иногда выходило из-под контроля, когда он выдумывал очередную несуразицу и фантасмагорию, приправленную всеми возможными жанрами детективных фильмов, однако Амацуки эта весьма забавная черта характера даже нравилась. В этот момент, пролетающие мимо маленькие золотые светлячки приволокли небольшую корзинку с ванильным печеньем, по пути едва не разбросав его по полу. – Эй, вы чего, давайте аккуратнее, – взволнованно проговорил Амацуки, перехватывая плетеное суденышко. – Они очень милые, – сказал Мафу, – Кто они? – А еще очень непоседливые, – ворчливо добавил Амацуки, и продолжил: – Это светящиеся сгустки энергии, мои компаньоны. – Светлячки? – предположил Мафу, допивая чай. – Нет, но пускай для тебя будут, – усмехнулся брюнет. К Мафу на палец мягко спланировал один из светящихся шариков, который несколько раз мигнул золотистым светом, словно приветствуя блондина на свой манер, а затем вновь шустро упорхнул к товарищам. – А каким образом они помогают тебе? – заинтересовался Мафу. – Пока они только всячески отвлекают меня от работы, – фыркнул Амацуки, сложив руки на груди. – Конечно, – кивнул Мафу, – Кому не будет здесь скучно, когда ты постоянно покидаешь это место, так? – предположил он. – Да, вероятно, – согласился Амацуки, задумавшись, – Им бы вечно с кем-нибудь да дай поиграть, но к сожалению, у меня нет столько времени. – А.. чем ты обычно так сильно занят? – вдруг спросил Мафу уже давно интересующий его вопрос. – Делаю людей счастливыми, – коротко отозвался Амацуки. – А как это? – Мафу вскинул брови. Амацуки прищурился, кажется пришло время для претворения в жизнь его незамысловатого плана. Не подавая виду, он отложил чай с печеньем, а затем продолжил: – Мм, это был бы секрет, Мафу-кун, если бы у меня не была к тебе одна просьба. – Просьба? – переспросил Мафу, краем глаза наблюдая, как из общей вазы светлячки уминают печенье за обе щеки. – Именно, я хочу, чтобы ты помог мне в одном деле, – сказал Амацуки, склонив голову. – О нет, нет-нет-нет, – взбалмошно затараторил Мафу, замахав руками, – Это точно будет что-то важное, что-то сложное, и определенно не подходящее для меня. Я не справлюсь.. Амацуки покачал головой. – Мафу-кун, ты определенно недооцениваешь себя, – брюнет вздохнул с едва заметной печалью, – Но должен тебе сказать, ты идеально подходишь для задания. – Почему ты так уверен в этом..? – Мафу приоткрыл один глаз. – Потому что нет никого лучше Мафу-куна, кто мог бы справится с этим. Почему-то и в этот раз загадочный волшебник заставляет что-то так надежно спрятанное у Мафу глубоко внутри, вспыхнуть ярким, почти ослепляющим светом. Единожды щелкнув давно забытый, закрытый на несколько тяжелых проржавевших замков механизм, Амацуки с легкостью запустил истлевшие шестеренки, возвращая их обратно к жизни. Мафу неуверенно поднял взгляд на Амацуки, но не увидел в его теплых глазах ни капли намека на сомнения. Собираясь по крохотным крупицам, воодушевление Амацуки наполняло и его самого, поэтому, подобравшись, блондин чуть наклонился вперед и спросил: – Что мне надо будет сделать? – Сейчас ничего, однако завтра тебе предстоит примерить для себя новую роль, – вкрадчиво проговорил Амацуки, – Ты сможешь подарить многим людям их собственный мир, ведь на один день я одолжу тебе свою магию.