Балкон № ...

Солнце нынче хреновое, светит как припадочное. Кабинет с северо-западной стороны, но и здесь в глаза лезут косые лучи, которых обычно не замечаешь. Своё рабочее место я называю кабинетом. Так и есть, кабинет он и на балконе кабинет. Когда мысль перебраться сюда пришла в голову, была куча возражений - неудобно, шумно, отвлекающие моменты, погода опять же – летом жара, зимой холодина, ветер и осадки всякие. Но аргументы эти были отброшены, и вот я восседаю в гордом и прекрасном одиночестве, а проблема температуры и снега-дождя была решена с помощью надлежащего переустройства под моим чутким руководством. И теперь в морозные деньки меня окружает кружевное великолепие белых узоров на стекле, а летом ветерок взъерошивает волосы, создавая особый трудовой настрой, которого невозможно достичь в душном помещении. Вообще-то в нашем отделе не принято поощрять стремление к уединению и проявления индивидуальности, но я заслуживаю того, чтобы к моим просьбам относились с должным вниманием. Производительность у меня в разы больше, чем у других сотрудников - умею я информацию находить, обрабатывать ее как положено, анализ с выводом делать такой, что не подкопаешься. Отчеты составляю без единой ошибки, слова нахожу нужные и убедительные, расставляю их в правильном порядке, казенные громоздкие формулировки могу так переиначить, что мои материалы читать – одно удовольствие, тогда как у остальных мозг пополам переломить можно, пока до сути доберешься. Это неудивительно. Всё-таки за плечами журфак, а еще работа в рекламном агентстве. Там так надрочили любых клиентов облизывать, что подладиться под требования здешнего начальства было несложно. Именно поэтому мое пожелание о релокации было воспринято пусть не с восторгом, но с пониманием. А когда стало очевидно, что результаты моей деятельности не только не ухудшились, а даже превзошли прошлые показатели, вопросов по поводу моего размещения стало намного меньше. После же затянувшегося посещения нас коронованным вирусом и провозглашенной пандемии все просто забыли, что когда-то мне положено было сидеть в тесной комнате со спертым воздухом, еще и деля ее с парой штатных единиц, занимающихся, пусть и не так успешно, похожими кейсами. Знаю, что коллегам не слишком по нраву мой привилегированный статус, но мне на это глубоко плевать. Вернее, высоко – с высоты моего замечательного балкона. Кстати о шуме. Здесь тихо. На моем этаже раздражающие/отвлекающие звуки не в силах разрушить трудовую идиллию. Монотонный гул машин, смазанное журчание далекой человеческой речи – всё это не сравнится с постоянными хождениями, разговорами, возмущенными возгласами, бесящим перестукиванием чужих клавиатур, пиликанием мониторов и дебильными рингтонами мобильников. Даже наушники не спасали. Здесь мне никто не мешает. И надо добавить, что с отоплением в кабинете была беда-беда: мы либо покрывались ледяной коркой, когда его запаздывали включить промозглой осенью, либо распахивали настежь окно в двадцатиградусный мороз, так как от жары можно было сдохнуть в первый час пребывания в крошечном помещении. И понятно, что окна выходили на южную сторону, поэтому лето превращалось в захватывающий квест «Дожить до сентября». Короче, откуда ни взгляни, сейчас у меня райские условия. Это моё персональное седьмое небо, поэтому работаю я так, чтобы никому и в голову не пришло поставить вопрос о моем возвращении. По херу, что остальные косятся на меня, пока начальник в очередной раз приводит мои результаты в пример. Я лучше всех, и с этим не поспоришь. А еще на балконе можно отвлечься от трудовой рутины, не думая, чем заняться или куда податься. Слева от меня что-то вроде нано-версии спортзала, но я не фанатею от физических активностей – с утра минут двадцать на дорожке да пара подходов за день на тренажерном стуле – вот и всё, на что меня сподобило это великолепие. Лазить в интернете в перерывах совсем не тянет – и так обрыдло за компом сидеть, шариться по разным ресурсам. Чаи гонять тоже не с руки, я как-то по кофе больше, и то после пробуждения в основном. Курить не курю, трепаться посредине рабочего дня на посторонние темы не продуктивно – потом хрен настроишься на нужный лад. На прежнем месте мне реально отдохнуть негде было, в людном коридоре приходилось маяться, пялясь в единственное окно с видом на куцый фрагмент улицы со сплошным потоком машин. А сейчас стоит откинуться в кресле, которое легким движением руки из рабочего превращается в уютное и релаксное – и передо мной интерактив и микрокосм в одном флаконе - дом напротив. Вечный объект моего внимания и источник, можно сказать, вдохновения. Кто-то усмехнется - ну что такого, дом напротив. Тем более что это типовая многоэтажка, совсем непохожая на дизайнерское творение, в котором проживаю я. Да и расположена она далековато. Между мной и строением огромный двор с двумя дорогами, редкими деревьями и кустами, столбиками для сушки белья, которыми кто-то еще пользуется, замызганными лужайками, уличной пародией на фитнес-зал, детскими и собачьими площадками, стоянками для авто. Почти ничего не видно, кроме общего тяжелого плана прямоугольной громадины, испещренной чешуйками окон. Да и на что там смотреть, казалось бы? На скамейки с бабушками возле обшарпанных подъездных дверей, на панельные серые стены, на разномастные убогие балконы? Вот именно, БАЛКОНЫ. А насчет "не видно ни хрена" – так может сказать только неподготовленный зритель, а я к таковым точно не отношусь. Еще одно легкое движение руки, и я всматриваюсь в окружающий мир через что-то, напоминающее VR-очки, издалека не сильно отличающееся от обычных солнечных. На самом деле, это отличная оптика, бинокль с таким приближением стоит как вертолет, да и купить его сейчас практически невозможно. Я уже не говорю про всякие фишечки, которых в рядовом бинокле быть по определению не может. Где можно достать подобный гаджет? Есть места, но я о них предпочитаю не распространяться. И вот я надеваю чудо-аппарат и практически переношусь на один из балконов дома напротив, а балкон – это часть квартиры, так хозяева о нем думают, но только они не всегда отдают отчет в том, что это приватное, по их мнению, пространство выставлено на обозрение, в данном случае, моё. Если честно, большинство из обитателей заветного дома не представляют никакого интереса. Что может зацепить, например, в процессе созерцания вон той неухоженной бабы с обвисшими сиськами в вырезе вытянутого кислотного сарафана, развешивающей застиранные простыни? Или что захватывающего в том, как старуха поливает дурацкие яркие цветы в горшках, воткнутых в самодельный подвесной ящик. А наблюдение за алкашом, задумчиво почесывающим голое брюхо, а может, что и пониже, глушащим пиво и смолящим сигареты, вонь от которых, наверно, скоро дотянется до меня – это уже отдельное извращение, увольте. Лучше на кота смотреть, старательно пристраивающегося поссать прямиком в горшочек, над которым особенно долго колдовала бабка с лейкой и секатором. Всё-таки хоть какая-то интрига - ебанется вместе с ящиком или нет. Но не все балконы так банальны и обыденны. Взять вон тот, немного левее и ниже… В этой трехкомнатной квартире с полгода назад поселилось большущее семейство жителей самой что ни на есть Средней Азии. За ними наблюдать было действительно прикольно. Пареньки там были как на подбор – молоденькие, шустрые, спортивные. Выходили-заходили туда-сюда, иногда спорили, разместясь вдоль облупленных перил, подтягивались на самодельном турнике. А еще с ними жил дедушка, который несколько раз в день в халате и тюбетейке появлялся на балконе с маленьким ковриком. Он расстилал его, становился на колени, обратясь на восток, и сосредоточенно и упоенно совершал намаз. Смотреть на него, на его увлеченность процессом было сплошное наслаждение. Жаль, что недавно пришлось его лишиться. Теперь на этом балконе шурудит пожилой мужичек-самоделкин с распухшим чемоданом инструментов, всё чего-то пилит, стучит, сверлит. Его супружница тоже как заведенная скоблит, стирает, моет день-деньской, бабка дряхлая спит над вязанием, дети в количестве трех штук херней страдают. Тоска смертная. А еще на одном нетривиальном балконе компания малолеток собиралась частенько, чуть ли не пару раз в неделю. Жили там три девахи-студентки, квартирку им родители в складчину сняли недалеко от института. Порой телки эти с утра пораньше почти в чем мама родила выскакивали, чтобы белье развешанное похватать, но не ради этих моментов мне доводилось часами глазеть на их балкон. Интереснее в разы было, когда к ним друзья подтягивались. Пили они мало, зато разговаривали много. Следить за их мимикой, горячностью, резкими жестами – это как заглядывать в другое измерение, у меня аж во рту пересыхало от возбуждения и азарта. Иногда получалось даже подглядеть, какая страница открыта на планшете, когда они передавали его друг другу. Обидно было потерять это развлечение после того, как они исчезли. Сейчас балкон их пустует, навевая печальные воспоминания и философские мысли. Но это ненадолго, надеюсь… Да и другой фаворит у меня теперь. Именно на него, мой любимый балкон, я поглядываю сейчас в нетерпеливом ожидании. Парень оттуда – отдельная песня и сказка. Мне хочется наблюдать за ним бесконечно. Три недели назад он мыл стекла, и этот день можно назвать одним из лучших за год. Плечи у него как на картинке, мышцы завораживающе играют под загорелой кожей, а кисти рук тонкие, чуткие, с длинными пальцами. Когда он нагибался над ведром, желтая майка медленно ползла вверх, открывая обзору нижнюю часть спины, а еще темно-синюю полоску трусов, выглядывающих из-под голубых шорт. Казалось, что я могу рассмотреть искорки пота на его шее, и отчетливо, остро представилось, как я, рвано дыша, поначалу едва касаясь, прохожу языком вдоль линии роста его взмокших волос, а потом по-хозяйски сжимаю их в руке... Что-то он задерживается сегодня. С работы уже часа два как должен вернуться – приходя, он всегда открывает дверь, проветривает комнату. Позже он отжимается, отрабатывает удары руками и ногами по груше, подтягивается на шведской стенке, приспособленной в торце. Порой он, сидя на обычном деревянном стуле с пестрым сиденьем, быстро что-то просматривает в смартфоне, но чаще просто пьет коктейль из черно-желтой банки или чай из белой круглой чашки, отстраненно глядя, как со стороны парка к дому подкрадываются сумерки. В такие моменты возникает желание, чтобы он тоже видел меня, и мысли его обо мне хоть немного напоминали бы образы, узурпирующие мою внутреннюю империю, пока я на него смотрю. Понятно, что я знаю о нем всё. Выяснить было легко. Кстати, мы с ним почти коллеги, и это еще один, специфичный, оттенок моей одержимости им. Но сегодня он почему-то не появляется, и это меня тревожит. Мне нравится в нем то, что он пунктуален и точен, почти как я. Он мог, конечно, куда-то уехать, или у него появились неожиданные дела, но, насколько мне известно, в планах у него ничего такого не было. Поэтому я ощутимо дергаюсь и злюсь. Он не должен опаздывать, когда я его жду. И тут дверь на его балкон неожиданно распахивается, да так резко, что я вздрагиваю. Ссссука… Он не один. Он вываливается из комнаты и тянет кого-то за собой за руку, мне плохо видно. Уже почти темно, а функция ночного видения в моих очках, прямо скажем, не самая мощная. Я даже не могу разобрать, кто именно неуверенно ступает на балкон вслед за хозяином. Сначала мне кажется, что это худенькая девушка с растрепанными светлыми волосами, накинувшая незастегнутую белую рубашку, которая выглядит огромной на ней, на голое безгрудое тело. Потом решаю, что это хрупкий женоподобный пацан, и меня передергивает от отвращения. Мне еще и физически трудно вглядываться в тяжелый мрак под балконным козырьком, где беззаботно хохочут эти двое, прижавшись друг к другу, почти обнявшись. Мне нестерпимо хочется стащить с морды эти ебучие очки и расхерачить об асфальт мою прелесть, чтобы осколки брызнули во все стороны, и заточенный звук беспощадно вонзился в мохнатое подбрюшье тишины. Но я сдерживаюсь – кто бы сомневался?! – и продолжаю всматриваться в темноту. Всё-таки, это мальчишка… или я хочу, чтобы это оказался мальчишка? Впрочем, какая разница?!.. Когда они уходят в комнату, которая остается предсказуемо темной, я зажигаю маленькую лампу, освещающую лишь кусок стола с клавиатурой, включаю монитор. Придется еще поработать. Только надо выдохнуть, успокоиться, отыскать информацию с помощью моих знаний, навыков, доступов ко всему на свете и размытых темных фото, а потом предельно аккуратно подобрать нужные слова, ведь этот случай отличается от всех предыдущих. Необходимо сделать так, чтобы навсегда сгинуло лишь это белобрысое нечто, чтобы даже воспоминание о нем испарилось с балкона напротив, на этаж ниже моего, а также из моей головы. А того, длинноногого, с чистой кожей, короткими темными волосами, точеным лицом, рельефной мускулатурой и охрененными плечами – того я оставлю на балконе, себе. Надо лишь найти правильные слова… От мучительной мыслительной деятельности меня отрывает еле слышный шорох открываемой сзади двери. Все знают, что пока я работаю, на балкон нельзя выходить никому, даже в комнату с ним появляться лишний раз не следует – разве что при пожаре меня можно потревожить. Но рабочее время закончилось давным-давно, а обычно задерживаюсь я здесь после этого недолго, не больше часа и, лишь поужинав, могу еще на некоторое время зависнуть на своем посту. Жена произносит негромко, с запинкой: - У тебя всё нормально?.. Ты с обеда отсюда не выходил… Я пытаюсь сдержаться, чтобы не гаркнуть на нее, но слышится дробный топот маленьких ног, взволнованный шепот, и потом кто-то из детей отчаянно выкрикивает: - Папа, а сегодня ты нам почитать успеешь?..