Когда бы, как ни в собственный ДР, выкладывать программный стих, др. словами, ту поебень, что давно хотелось сказать. Я творец, и творю я херню, Десять раз проебавшись на дню, На неделе спалившись раз сто – Я как шахматный конь без пальто, Без фигур всех других, без доски, Жизнь поставивший на кон с тоски, И тотчас проигравшийся в хлам – Ну и похер, мне всё пополам, Даже то, что ходить как, забыл: Буквой «г»?.. вспомнить дальше – нет сил: Ни куда, ни зачем, ни с хуя ль…

Я пыталась проникнуть в пределы таинственных знаний, В зазеркалье стремилась по скользким опасным тропам. И казалось, что время невидимой гранью поманит И откроется сердцу немыслимо солнечный храм. Но зеркальная гладь оказалась последней чертою, И пространство за ней беспощаднее чёрных всех дыр. И усопшая та, что недавно ещё была мною, Всё смотрела оттуда в навеки утраченный мир.

Долго не могла ответить на вопрос, какой сезон СПН любимый. Сейчас могу признаться - и всё-таки 8 (хотя каждый из 15 люблю страстно и бесконечно). М.б., и потому, что в нем есть невероятный пример абсолютной любви - самой сильной на протяжении сериала. Спокойно - Винцест не в счет. О нем снят сериал, и сравнивать основную линию с второстепенной, пусть и очень яркой - несправедливо... И если даже взять все вампирские истории и саги, сердце моё принадлежит лишь единственному вампиру - Бенни...

Это Винцест. Предупреждаю сразу - не стоит искать здесь что-то другое. Мои взгляды насчет того, что является главной темой СПН, не изменились и не изменятся никогда. Просто отношения братьев Винчестеров описаны от лица другого персонажа. И у него есть по этому поводу определенные мысли и чувства. Я их никогда - с самого появления Каса - не отрицала и много раз по этому поводу высказывалась. Но то, что он испытывает к Дину, ничего не меняет. Он даже не третий лишний. Он просто лишний.

- Сука, гребанная железяка… Ебнутый киборг… - слова сами срывались с губ Дэна. Он не слышал, что бормочет, не чувствовал, что стоит на коленях в грязи, не замечал, что слезы текут по щекам, впитываясь в ткань куртки. Ему не было холодно, но его потряхивало, он понимал, что бормочет какие-то фразы, но смысла их не улавливал. Его внимание было поглощено несложными манипуляциями – одной рукой он поддерживал голову Вадима, другой - прижимал промокший уже шарф к ране на его груди.