Вальс Пустого Человека

Кажется, в Белой Комнате кто-то был. На белом ковре виднелись отпечатки маленьких детских ножек, что заканчивались около белой кровати. На белом одеяле, среди белых подушек, лежала девочка с белоснежными волосами. Она выглядела одинокой. Безжизненные тусклые глаза, с яркими темными синяками под ними, пусто смотрели в потолок. Девочку не волновало ничего, и даже веселые солнечные лучи, что бегали по ее лицу оставались незамеченными. Это солнце не грело. Оно не обжигало глаза, не слепило ярким светом, не давало тепла. Пение птиц, что исходило из окна с улицы было цикличным. Они щебетали несколько раз в разных тональностях и через пару мгновений вновь повторяли те же звуки, будто заезженная пластинка. Движение ветра, что едва колыхало шторы, не ощущалось. В этой комнате все застыло. Ни запаха, ни вкуса, ни цвета. Ничего. Даже чувства уюта или покинутости не было. Девочка устало прикрыла глаза. Она не слышала своего дыхания, не ощущала стука сердца в груди, не могла подумать ни об одной вещи. Пустота. Ей так до слёз знакомо это чувство. Ах да, слёзы… Тошнотворно хотелось рыдать. Это дикое, захлестывающее как цунами, чувство отчаяния, когда все внутренности сворачиваются в один большой ком. Сердце заходится ударным гулом, а дыхание перехватывает. Ты запрокидываешь голову к небу и смотришь вдаль, будто с немым вопросом: «За что?». Голова опустошается и раскрывается, словно бутон цветка. Глаза обжигает огнем, а губы надуваются и трясутся. Твой взгляд метается, руки дрожат, а тело сковывает судорога. Ты беспомощно издаешь тихий, едва заметный, но полный боли и страха крысиный писк, который перерастает в неконтролируемый животный вопль. Ты держишься за голову и взываешь к Богу, но никто тебе не отвечает. Ведь ты один наедине с собой. Никого, кто мог бы помочь. Ей знакомо это чувство. Она не помнит, когда в последний раз чувствовала что-то кроме ненависти. Уже забыла, какого любить, желать, грустить или радоваться. Она давно позабыла свою цель. То, что она когда-то хотела, как и то, к чему была привязана, уже давно покоится под землей, а кости обгладывают черви. Так зачем это все? Девочка неспешно облизала пересохшие губы. Она перевела скучающий пустой взгляд на окно. Небо… Оно было голубым. Единственный цвет в ее пустом белоснежном мире — было лазурное бескрайнее небо. Оно было таким большим и необъятным, так манило к себе, но девочка не могла до него дотянуться. Этот цвет она могла только видеть. Наблюдать так, как смотрит раненый исхудавший пёс из своей бесцветной конуры, через щели в прогнивших замшелых досках, на свободные облака и яркое солнце в зените. И также подобно скотине на привязи, не иметь и малейшего шанса ступить хоть шаг на волю. Уголки губ девочки едва заметно дернулись вверх. Она создала этот мир для себя. Она могла наполнить свой мирок любыми изысками, что только хотела, любыми цветами и развлечениями. Но взамен этому её покалеченное помутненное сознание создало эту маленькую белую комнатку и, будто издеваясь, недостижимое небо. Жалкая кривая улыбка тронула ее бескровные губы. В этом мире она в безопасности. Здесь нет никого, кроме нее. И нет никого, кто мог бы причинить ей боль. Разве это не прекрасно? Разве это не было ее единственным желанием, что когда-то давно хранилось в сердце? Девочка закрыла глаза. Она не знает. Она уже ничего не знает.