Рожден для тебя

Чимин молчал. Ты чувствовала его опустошённость, желание убраться из твоих покоев поскорее. Парень развернулся, зашагал прямо к выходу, но стальной голос Ким Тэхёна его остановил. Тон твоего спасителя был спокойным, хотя в нем звучала угроза. — Напавшие на Т\и с большим уважением отзывались о тебе, господин Пак, — наследник сделал акцент на обращении. — Беседа с тобой была их главной целью незаконного проникновения в дом, — продолжил Тэхён, с усилием поднимаясь на ноги. — Основываясь на этом, у меня есть все основания арестовать тебя и допросить, как подозреваемого в измене стране. На твоём месте я бы беспокоился. Лёгкий ветер затрепетал шторы у открытого окна. Все звуки будто стихли. В голове стало пусто. Ты почувствовала, как забилось сердце, дыхание перехватило, а пальцы затряслись. Слова Тэхёна прозвучали как приговор.  Что делать? Нужно заступиться, только замешательство не давало и шанса двинуться. Одно только не позволяло панике возобладать — надежда, что Тэхён просто шутит, что он не всерьёз.  Тянущаяся к двери рука Чимина остановилась, так и не коснувшись прохладной ручки. Блондин всё же обернулся и посмотрел не в глаза, а куда-то на уровень ключиц Тэхёна, как велел этикет. Плотно стиснул челюсть. На тебя он даже не взглянул… От этого тебе хотелось провалиться.  Как долго он наблюдал за вами? Как вообще вы с Тэхёном выглядели со стороны?  Нет. Сейчас это не та проблема, о которой нужно переживать.  — Тэхён… — осмелилась подать ты голос и, как маленькая, ухватилась за дырявый рукав Кима. Тот никак не отреагировал, только смотрел на неожиданного гостя, как цербер, с опасным выжиданием. А Чимин молчал. Бесконечно долго. По крайней мере, так тебе казалось. Потом он… наконец посмотрел на тебя: устало, неподвижно и… отчуждённо. Точно такой же взгляд сковывал холодом буквально месяц назад. Всё повторяется. Из-за того, что Чимин увидел вас с Тэхёном, всё вернулась в начало. Но ты не предавала его. Нет! Вот только горячая волна стыда всё же заставила опустить глаза быстрее, чем ты осознала происходящее.  Наконец, Чимин заговорил: — Мне жаль, уважаемый господин, — звуки улицы заглушали его речь, и только напряжённые паузы между словами выдавали то, что он скрывал от чужих глаз. — Но я собственность своей госпожи, поэтому всё, что делаю я, является частной жизнью Джин Т\и. Прежде чем допрашивать меня, вы должны получить разрешение собственника. Или же вам, как будущему правителю, можно нарушать закон? Опять тишина. Чимин стоял неподвижно, его профиль был жёстким и холодным. Тэхён тоже молчал. Видно, как боль в спине жгла его, в раненой ладони пульсировала кровь. Ким выдержал ещё миг и не смог больше. Ты и подумать ничего не успела, как наследник рванул в сторону Чимина. Металлический щелчок прорезал тишину — в его руке раскрылся шест Бо, блеснув в свете из окна. Глухой удар. Полотно двери задрожало, когда Чимина толкнули назад. Стиснув зубы, Тэхён двумя руками держался за тяжёлое оружие, сердцевиной вдавливая наглеца в резной дуб.  — Перестаньте! — закричала ты, подбегая к ним. — Твое здоровье, нексус, зависит от моего самоконтроля, и закон тебя не прикроет, — низкий голос Тэхёна прозвучал срывающимся эхом. Его глаза метались — смесь гнева, боли и чего-то личного, слишком личного. — Видишь этот наконечник? — он кивнул в сторону золотой части оружия. — Этот шест создан, чтобы бороться со всем отродьем, в чьей крови блуждает мутаген, и неважно, нексусы это или мутанты… совсем как твои дружки. — Тэхён, прошу тебя! — взмолилась ты, осторожно приобнимая и оттягивая Кима за здоровую руку. Тебя даже не заметили.  — Заверяю его высочество, — из Чимина вырвались язвительные нотки, но он их быстро подавил. Было видно, как он хотел посмотреть обидчику прямо в глаза, но сдерживался. — Я не знаком с нарушителями порядка. И зла я госпоже не желаю. — Если бы это было так, то ты бы сейчас не сваливал на неё всю ответственность, — процедил Ким. — Не все твои поступки — её желания. Не притворяйся тупым нексусом, как все твои сородичи. Ты обладаешь своим "я". — Тэхён, это я поручила ему задание уехать из дома! Я!  — Почему?! — чуть ли не рыча поинтересовался Ким и бросил на тебя косой взгляд. — Потому что сегодня должна приехать моя мать! — это вырвалось раньше, чем пришло осознание. Ты мешала ложь с правдой, не прикладывая усилий. Навык, которым пришлось овладеть ещё в детстве. — И Чимин вовсе не должен был сегодня приходить! Я хотела потянуть время, если вдруг мама… будет зла... Последние слова были лишними. Крайне лишними. Ты это поняла, когда Тэхён посмотрел на тебя округлёнными глазами. От шока его словно окатило холодной водой, смывая гнев опустошённостью. Он хотел задать много вопросов, но прекрасно осознавал, что сейчас не самые лучшие время и место для этого. Продолжая вдавливать Чимина в дверь, он вновь посмотрел на того исподлобья. — Тогда почему ты вернулся? Пак выдержал требовательный взгляд на себе. — Потому что после нападения в Итэвоне оставлять госпожу так надолго опасно. Сердца коснулась мимолетная надежда. Ты посмотрела на Чимина, страшась увидеть в его глазах ложь. Но… Почему он продолжает обращаться к тебе «госпожа»? Простой этикет перед уважаемым гостем? Или же… ваши отношения и впрямь откатились к началу? Не может быть. — Если тебе было велено гулять до завтрашнего дня, — Ким удерживал свой гнев в узде, давая себе возможность всё обдумать, — как ты ослушался приказа? — Использовал лазейки в формулировке. Тэхёна это рассмешило. — Ну, конечно. Это и отличает тебя от других нексусов. Ты хочешь найти обходные пути. И находишь. Возможно, ты можешь мне соврать, но ей — нет, — Ким кивнул на тебя и, не сводя с Чимина изучающего взгляда, продолжил: — Т\и, я хочу, чтобы ты задала пару вопросов своему нексусу, повторяя их слово в слово, как я скажу. Ты ахнула. Дела плохи. Если до этого ты могла юлить, то сейчас, по идее, у тебя не было оснований ослушаться Кима. Любой твой отказ или замена хотя бы одного слова могут вселить подозрения. Ты бросила короткий взгляд на Чимина в поисках поддержки или одобрения — как и раньше, он на тебя не смотрел.   — Если… необходимо, — тихо согласилась ты.  — Хочешь ли ты причинить мне вред? — Тэхён моментально перешёл к делу. Ты не сразу поняла: он просит тебя повторить.  Еще один короткий взгляд на владельца твоего сердца. Чимин посмотрел на тебя, только когда ты полностью повторила вопрос. — Нет.  — Какое отношение ты имеешь к ним? — диктаторский тон Тэхёна разрезал воздух, как плеть.  Ты повторила вопрос, чуть съёжившись. Чимин ответил тебе с нерушимым равнодушием: — До встречи на заброшке я понятия не имел об их существовании, и то, чего они добиваются, мне чуждо. — Что ты знаешь такого, что должны знать мы? — всё так же допытывался наследник.  — Они опасны, непредсказуемы… — отвечал Чимин, когда ты спросила. — Имеют нечеловеческие силы. Ким закатил глаза. — Не держи меня за идиота! — от злости его голос стал твёрдым, как сталь, и в нем зазвенела угроза. — Ты... Три коротких стука в дверь ударили по нервам, заставив обоих замереть. Словно сама судьба вмешалась, не дав им перейти грань.  — Господин, — ты услышала голос Хюншика, — мы опросили людей. Нападавших уже задержали и увезли. Из опрошенных большинство не видело ничего странного. Они слышали крики, но считают, что пришли недальновидные грабители. Однако за всем наблюдали две горничные… — Дайя и Харин, — ты услышала в своём голосе нотки тревоги. — Они хорошие. Никогда не желали зла и никому не скажут.  — Да. Не вспомнят… — согласился Хюншик за дверью, и в твоих глазах повис немой вопрос. Что значит «не вспомнят»? — Что это значит? — поинтересовалась ты, но твой вопрос остался незамеченным.  Тэхён шикнул и наконец отпустил Чимина. Шест Бо сложился до размера шариковой ручки и был отправлен обратно в карман. — В этом доме ты не останешься… — Ким говорил резко, даже с какой-то досадой, напугавшей тебя. — Прости, но я попрошу тебя собрать вещи.  — Что? — ещё больше растерялась ты. — Почему?  Тэхён выдержал паузу, шагнул к тебе и с нежной улыбкой посмотрел в глаза, будто не он сейчас одним своим видом желал прибить Чимина. Ким вернул себе настолько идеальную осанку, аристократичный вид, что у тебя ненароком пронеслось в голове: «А не показалось ли то, что его спиной ударили о стену?»  — Это временно, Т\и, — сказал Ким с нежностью, с которой, казалось, обращался только к тебе: на балу, в лабиринте, в его кабинете или… во Франции. Ты не раз слышала, каким шёлковым и ласковым становился его голос, когда он разговаривал с тобой. — У меня есть пентхаус рядом с Фиолетовым домом. Там исключительная охрана, плюс, я ещё добавлю своих людей. Тебе никто не сможет навредить, пока я со всем не разберусь. Я бы хотел, чтобы ты послушала меня. Можешь и вот этого с собой в чемодан положить, — Тэхён кивком указал на Чимина позади себя и заулыбался, как ребенок от проделанной шалости. — Я поставлю твоего отца, как главу вашей семьи, в известность и до вечера постараюсь всё организовать, чтобы ты сегодня же переехала в безопасное место. Так будет лучше.  Тэхён вышел. Стук каблуков от туфель его и помощника отдавались звонким эхом в высоких потолках. Мужчины отдалялись от твоей комнаты, оставляя наедине с мыслями и неожиданным гостем. 

*** 

Он… изменился.  Говорят, глаза — зеркало души, и сейчас ты склонна этому верить. Взгляд Чимина стал другим. Будто вернулся совсем другой человек. Точнее, прежний, только что выпустившийся из Фильтра нексус, из которого выкачали все воспоминания, что связывали вас. А может, даже хуже.  Нет. Ты просто выдумываешь. Такого не могло произойти. Разве возможно измениться за такое короткое время? Нет же! Прошло чуть больше суток с вашей последней встречи. Он просто устал и… Ты наконец оглядела его с ног до головы. Запачканные землёй старые ботинки, уставшие жить уже лет как 10, — первое, что бросалось в глаза. В остальном он одет так же: чёрные зауженные брюки-карго и водолазка, только порванная в нескольких местах, да и брюки испачканы, а несколько декоративных ремешков вырваны полностью. Разве что нитки торчали на том месте, где они были. В таком виде не возвращаешься после безобидной поездки к родителям с частыми остановками на отдых. Что-то случилось. И его выражение лица это только подтверждало.  Вы подняли друг на друга взгляд и одновременно заговорили: — Как ты? — Как вы? Вопрос повис в воздухе. «Вы»? Почему «вы»? Ты смотрела на него, а сама чувствовала, как начинаешь волноваться, будто не на тебя недавно напали мутанты. Надо же… Рассудок вновь куда-то подевался, стоило Чимину подойти. Никто больше не пытался заговорить. Каждый думал о своём: тебя удивляло, что он всё-таки обратил на тебя внимание; Чимин же не мог поверить, что всё же решился спросить. Наконец блондин вежливым жестом указал на тебя, уступив право первой сказать слово. Ты замешкалась. Целый рой вопросов кружился в голове, а удалось сказать лишь одно: — Я волновалась за тебя.   Сердце быстрее забилось в груди. Ты сжала кулаки, скрывая дрожь. От этого взгляда, обращённого на тебя, просыпались давние страхи. Неуверенность. Ты вспомнила вашу последнюю ссору, а после неё приятную и такую короткую ночь вместе. Вы не враги. Не чужие. Столько обидных слов сказано днями ранее. Столько правдивых стрел ранили сердце. Ты могла, но не стала насильно влюблять его в себя через препарат, он мог отказаться от него… но не стал. В тот вечер вы полностью раскрылись друг другу. Все тайны стали явью. Это повод начать всё с чистого листа, и ваши отношения перед поездкой, нет — его отношение перед поездкой только подтверждало это.   Ты ему не враг. Уже столько раз ты это доказывала! Но его взгляд… — Ты… пострадал? У тебя одежда порвана и... ботинки! Чимин смотрел на тебя безучастно. — Я нексус, госпожа. На мне всё заживает быстрее, чем на собаке. Незачем волноваться за такого как я.  Его слова словно окатили тебя ледяной водой. Сердце уже забилось не в груди, а в горле. Плохое предчувствие начало бить тревогу, но ты попыталась взять себя в руки. Это недоразумение. Ты зря волнуешься.  — «Госпожа»? Почему на «вы»? Почему ты… такой? Ты как будто вновь стал… — пришлось сглотнуть, прежде чем продолжить, — …стал отстранённым.  — Потому что таким и должен быть нексус по умолчанию. Возведение в культ хозяина и другие особенности в поведении нексуса к своему господину в Фильтре внушают как должное. — Я не понимаю… — Эта поездка открыла мне глаза, госпожа, — Чимин сжал руки в кулак и посмотрел под ноги.  — Что?  Он стиснул челюсть, сглотнул. Собравшись с мыслями, парень поднял голову и словно ударил тебя своим взглядом. — Возможно, вам могло показаться вчера, что между нами зародилось некое тёплое чувство. Я думал об этом. Но, проанализировав всё, понял, насколько мы разные. «Нас» не было и никогда не будет. Я всего лишь ваш нексус. Нексусы не могут быть даже друзьями своим хозяевам, а о большем и речи не идёт. Они лишь инструменты для удовлетворения потребностей. Ты застыла, не отрывая от него взгляд. Солнечный свет подчёркивал мягкие черты его лица, блестел в золотых волосах. Глаза в тени ресниц казались бездонными. — Не говори так! После всего... после всего, что было! Не говори так! — Вам стоит снять розовые очки, — продолжал парень. — Между господином и его нексусом не может и не должно быть никаких отношений, кроме как хозяин и его вещь. Мы из разных миров и социальных слоёв. У нас разные статусы… Но даже это не является главной для меня причиной. Всё дело в вас. Вы добры ко мне. И только. Я не знал ничего кроме грубости и подчинения, а потому, как только со мной стали обходиться как с человеком, благодарно принял руку помощи. Но это не значит, что в вас есть что-то особенное. Вряд ли кому-то захочется быть с человеком, который забивается под кровать при каждой угрозе, который наказывает сам себя, причиняя боль от малейшего волнения. Даже если бы мы попытались выйти из наших ролей, любые отношения у нас бы долго не продлились. Я не хочу начинать. Не хочу пробовать. Не вижу смысла. Давайте останемся там, где каждому место.  Ты отшагнула, как от удара по щеке. Ответом ему стал твой неверящий, растерянный взгляд.  — Я понимаю ваше негодование, — продолжил Чимин, словно решив добить. — Сейчас я веду себя крайне безэмоционально. Процент выбора такого «безликого» нексуса крайне мал. Основная наша задача — это радовать наших господ, так ведь? Позвольте мне привести себя в порядок, и, как только я буду достойно выглядеть, я внимательно выслушаю ваши пожелания насчёт моего поведения и постараюсь их достоверно имитировать в общении с вами.  — Чимин! — ты задохнулась от возмущения, чудом вернув дар речи.  Парень словно не слышал. Он учтиво поклонился, приложив ладонь к груди, и направился к выходу.  В груди зарождалась злоба, и в то же время слёзы жгли глаза. «Трусливая»? «Обычная»? Не этого ты хотела о себе узнать. Он вновь отстраняется, закрывается в себе, помимо сказанного, прикрываясь ещё и разницей в социальном статусе, будто в тебе и в самом деле нет ничего, кроме имени.  Ну нет! Так не пойдет! — Нексусов учат эмоциям и манере поведения, потому что ранее их лишили чувств! — крикнула ты ему вслед, вынуждая остановиться. — Сделали бездушными куклами! Да, нексусы не умеют дружить, потому что мертвы в душе! А ты осознанно отвергаешь и даже не пытаешься меня узнать!  Чимин не смог сдержать тихого смеха. Он покачал головой и обернулся на тебя, заговорив всё так же серо и спокойно. Лучше бы он накричал. — Бросьте. Как я могу? Я не имею права вас отвергать. У вас власти надо мной достаточно, чтобы не чувствовать себя одинокой.  Теперь усмехнулась ты: — Знаешь, в чём наша единственная разница? Я вижу в тебе человека, а ты видишь во мне только высокий статус. — Да будет так.  Чимин направился к выходу. Внутри всё оборвалось. Ты не раздумывая догнала его, перехватив за руку. Не знала, зачем — просто не могла отпустить. Может, надеялась, что это всего лишь дурная шутка. Ведь признать, что тебя снова отвергли, было невыносимо. Эта боль резала не гордость, а то, что давно болело сильнее, — сердце. — Позвольте мне сначала принять ванну, — всё с таким же безразличием сказал тот, глядя на дверь. — Нексус обязан всегда поддерживать свежий и опрятный вид перед хозяином. Потом можете взять меня насильно. Как делали это ранее. Эти слова удалили словно током. Ты отшатнулась, давая ему уйти. 

***

Слёзы жгли глаза. За собой они потихоньку уносили боль, оставляя знакомую пустоту внутри. Ты чувствовала, как тебя трясёт уже какое-то время. Одна в своей спальне, рядом больше никого нет, а всё равно хотелось забраться под кровать. И ты ненавидела себя за это. Жалкая. Ни на что не годная. Почему? За что? Неужели твоих стараний, чтобы завоевать его любовь, недостаточно? Сколько ещё необходимо пытаться? Что ещё нужно сделать? Где заканчивается грань ненависти к себе и начинается спасительное «с меня хватит»?  «Я внимательно выслушаю ваши пожелания насчёт моего поведения и постараюсь их достоверно имитировать в общении с вами», — пронеслись воспоминанием обидные слова Чимина. Ты с шумом выдохнула, насмехаясь над собственной ничтожностью. Конечно, разве можно любить такую никчёмную, бестолковую и трусливую девчонку? Он и сам сказал, что нельзя. Мама правильно говорила: от бесполезных людей один вред. Еще один выдох, смешанный с вырывающимся из груди возгласом. Ты закопалась в шёлк распущенных волос и села под дверь на корточки, сжавшись в позе эмбриона. Тишина стала набирать силу. Окутала тебя. Первая волна эмоций отступила. Ты начала вспоминать обрывками его слова. «Возможно, вам могло показаться вчера, что между нами зародилось некое тёплое чувство. Я думал об этом. Но, проанализировав всё, понял, насколько мы разные». «Но даже это не является главной для меня причиной. Всё дело в вас». Обида вновь кольнула, а потом ты вспомнила, с какой нежностью он смотрел на тебя перед тем, как уехать. Как уже было собирался сесть в машину, но передумал, вернулся и крепко обнял тебя. «Я вернусь», — такими были его слова вместо прощания. Полные надежды, благодарности и тепла. С ним что-то произошло. Об этом говорили и его потрёпанная одежда, и тяжёлый взгляд. А ещё… резкая смена в поведении. Неужели, глотнув свежего воздуха и ощутив вкус свободы, он смог так кардинально изменить отношение к тебе? «Вы добры ко мне. И только. Я не знал ничего кроме грубости и подчинения, а потому, как только со мной стали обходиться как с человеком, благодарно принял руку помощи. Но это не значит, что в вас есть что-то особенное». Ты поникла. Да, возможно, так и есть. Где он не прав? Трусливая, неуверенная в себе. Чтобы заслужить его расположение, нужно доказать обратное. Показать, что тебя есть за что любить, что ты полезная. Что мама не права. В тебе есть толк. В тебе есть толк! Внутри что-то протестующе сжалось, когда ты попыталась себя в этом убедить. Ты верила, что врёшь сама себе, а потому задумываться дальше было опасно. Передумаешь, опять забьёшься в угол, стерпишь — и ничего не изменится. Чимин — единственный человек, который может стать тебе родным. Больше никто. Даже Тэхён. Он скоро женится, станет правителем вашей Великой страны и забудет тебя. Только Чимин и останется. Нужно, чтобы он хотел остаться. А для этого придётся приложить усилия. Ты ему не враг. Ты — его союзник! От такого умозаключения ты в восторге ударила кулаком в ладонь. Решение принято. С сегодняшнего дня ты будешь менять отношение Чимина к тебе и помогать ему и его другу — невеже-беспризорнику — с их планами. Раз Чонгук считает, что у тебя есть шанс что-то узнать, значит, стоит попробовать. Благо, именно отец является главой семьи Джин, а не мать. К нему и стоит подстроиться. Что нужно искать? Что делать? У тебя не было ни малейшего понятия. Об этом стоит расспросить самого Чонгука (особенно про мутантов), желательно — в присутствии Чимина, а пока что не мешало бы показаться на глаза отцу. Подозрений возникнуть не должно: вы только недавно вступили в А-класс. Вполне вероятно, что у тебя могло проснуться нестерпимое чувство ответственности, и у кого, как не у отца, следует поучиться ведению дел? А где учёба — там и информация. Как только отец придёт домой, стоит ненавязчиво попросить его начать вводить тебя в курс дела. Ты единственный ребенок, а значит, чтобы продолжить род Джин, тебе необходимо остаться в А10 и стать главой семьи. Конечно, это отступление от традиций, ведь нужно также заключить союз с другой благородной семьей. А для этого требуются брат или сестра, коих у тебя нет. Ты была уверена: отца дома нет. Кажется, именно сегодня он должен был встретиться с главой А8 и обсудить возможное сотрудничество в семейных делах. К тому же, на его дом недавно напали мутанты, нарушив границы территории. Достаточно веский повод, чтобы наконец выйти из своей берлоги. Нельзя же быть настолько безразличным человеком. Как оказалось — можно. Можно не только не тревожиться из-за уязвимости охраны, но и полностью игнорировать здоровье собственной дочери. Единственной наследницы. Своего ребёнка. Ты почти не сомневалась: если бы спросила его лично, он бы сказал, что других членов семьи можно заменить, а его — нет. Сейчас он глава А10, единственный, кто способен продлить род. А то, что происходит с тобой, его не волнует. Никогда не волновало. Этой новостью тебя «обрадовала» Дайя по телефону. Ты лишь позвонила с просьбой сообщить, когда отец вернётся, а она сказала, что он никуда и не уходил. Он задержался — ждал нужные документы, и тут же сбежал в бункер, как только стало известно о вторжении. Пока она это говорила, голос её казался бодрым для человека, впервые увидевшего мутантов. Потом она несколько раз спросила, как ты себя чувствуешь после нападения «тех людей». И всё. Девушка словно забыла обо всех аномальных моментах. Об этом нужно обязательно спросить Тэхёна при встрече, а пока пора приступить к плану. 

***

Тяжёлый день. Определённо, тяжёлый день. Когда Тэхён вышел из дома Т\и, Хюншик предложил наследнику сесть за руль порше, и тот был только рад. Последние дни и так не задались, а сегодняшний, пожалуй, отвоевал первое место в топе худших.  Они ехали без музыки. Виной тому не объявленный траур, а переполненная мыслями голова Тэхёна, которая грозила вот-вот взорваться. Но иногда к нему приходила благодатная тишина. Наследник тогда опирался о прохладное стекло, устало смотрел в пространство совершенно пустым взглядом и будто бы отключался. Мир вокруг нёсся на скорости 110 км/ч, продолжал жизнь, радовался солнцу, но всё это пролетало мимо, не задевая Тэхёна. Обычно это называют «состоянием транса». Коротким. Приятным. Но потом реальность пощёчиной заставляла прийти в себя. Утром присутствие на месте страшной аварии своих знакомых, днём тяжёлый бой с мутантами, напавших на любимую девушку, которую потом пришлось оставить с… Ким сжал кулаки. Острая боль от раны в ладони привела в чувство. Как раз вовремя. Хюншик остановил порше между парой бело-синих служебных машин полиции. Тэхён первым вышел на свежий воздух и огляделся. Почти пять часов дня. Повсюду пробки, но путепровод напротив их полицейского участка мог похвастаться лишь парой-тройкой машин, редко проносящихся мимо. Пешеходов и вовсе можно было посчитать по пальцам. Вряд ли кто-то бы обратил внимание, как двоих мутантов полуживыми тащили его переодетые ищейки. Хотя, подобная картина — норма для такого места, ведь внешне мутанты ничем не отличались от людей.  Дождавшись, пока Хюншик закроет его машину, Тэхён направился к серому неприметному зданию. Внезапно, когда он уже проходил под бетонным навесом, эхо разнесло мелодию звонка. Сбавлять шага наследник не планировал, но, увидев высветившееся на экране имя, застыл. — Иди первым, — приказал Тэхён и проследил за тем, как помощник с лёгким поклоном скрылся за парадными дверями.  Ким мешкал, собираясь с мыслями. Время играло не в его пользу, он не был готов к разговору с этим человеком так скоро. — Многоуважаемый господин Ким Тэхён! — в трубке прозвучал учтивый, но холодный голос Джин Чхондуна, отца Т\и. — Меня обеспокоила новость от охраны о проникновении в дом. И ещё больше — слова моей горничной, подслушавшей ваш разговор, что вы намерены куда-то переселить мою дочь. Весьма смело с вашей стороны давать подобные обещания, не спросив разрешения у меня — главы семейства. — Я понимаю ваше недовольство, — сдержанно начал Тэхён, хрустнув ноющей от боли спиной, — но ведь именно на вашу дочь было совершено нападение, и… — И это не даёт вам права распоряжаться моей семьёй, — резко оборвал его Чхондун. — В А-классе решающее слово в семейных делах принадлежит лишь главе дома. Им, напомню, являюсь я. Где будет жить моя дочь — решать либо мне, либо её будущему мужу, если она перейдёт в его род, или же члену правящей семьи. А вы, насколько мне известно, не подходите ни под один из этих пунктов.  Пальцы Тэхёна дрогнули, всё внутри натянулось, как тетива. Раздражение жгло изнутри, но наружу не просачивалось. Неприятно было осознавать, что этот человек прав. — Я лишь могу дать кров и трёхразовое питание новым потенциальным охранникам, если, разумеется, Фиолетовый дом снизойдёт до заботы о нашей безопасности. На большее я, увы, не осмелюсь. Если хотите влиять на жизнь моей дочери — начните с официального предложения руки и сердца. Вы знаете, как я этого жду. Ким ответил после паузы, когда стало ясно, что молчать больше нельзя: — Да. Знаю…  Почти сразу раздались короткие гудки. Тэхён опустил телефон, выдохнул и сомкнул веки: глаза щипало от усталости. Хотелось просто исчезнуть на пару часов. День слабел, готовясь уступить ночи: облака тянулись тяжёлыми волнами, а многоэтажки за магистралью напоминали о жизни, из которой Тэхён был исключён — простой, спокойной, будто никто не стрелял, не кричал и не терял близких. Но внизу, под бетонным фундаментом полицейского участка, его ждали те, кто заигрался в злодеев. Быть может, будь это рядовым нападением на кого-то из Б или даже из А-класса, они бы просто пошли под суд. Однако эти двое выбрали для своей игры не тот дом и не ту девушку... А за ошибки, как известно, приходится платить. Его пальцы скользнули по железным ручкам парадной двери. Холл участка встретил застоявшимся воздухом, в котором отчётливо чувствовался запах старых документов и пыли. Ищейки в форме, оставшиеся на дежурстве, стояли у своих постов: кто-то пил дешёвый кофе из треснутой кружки, кто-то зевал, листая отчёт. При виде Тэхёна разговоры стихли. Ким поприветствовал подчинённых и направился к двери для сотрудников, ведущей в подвал. Воздух подземных тюрем встретил его холодом и запахом антисептика. Лампочки мигали, бросая резкие полосы света на бетон и стальные решётки камер. Заключённые — мутанты — уже спали, а капельницы у их кроватей тихо отсчитывали время, удерживая силу в узде. Эхо шагов отражалось от стен, будто весь коридор дышал в такт его движениям.  Хюншик с охранниками уже ждал у последней двери, ведущей в комнату допроса. Старый друг выпрямился, когда Тэхён подошёл. — Господин Ким, — тихо произнёс он, — состояние объекта стабильно. Капельница подключена, импульсы подавлены. Он не представляет угрозы. Также на его шее была обнаружена чёрная метка. Организм отторгает мутаген — долго он не проживёт.  — Посмотрим, — коротко ответил Тэхён. Голос был низким и хриплым от усталости. Двое полицейских отодвинулись, дав им пройти. Тэхён на секунду задержался у дверного проёма, почувствовав, как внутри всё натягивается. — Записывай на диктофон, — бросил он Хюншику. — С этого момента — протокол допроса Джихуна, задержанного по обвинению в нападении на дочь главы дома Джин из А10. Дверь с тихим лязгом открылась. В помещении под тусклой лампой за столом сидел осунувшийся, почти тощий мужчина лет сорока в зеленоватой форме садовника. Запястья прикованы к подлокотникам металлического стула, жилы на руках вздуты, взгляд мутный, но живой. Чёрная метка на его шее, разрастаясь молниями во все стороны, почти доходила до челюсти. Капельница тихо капала за его спиной. Тэхён прошел к пустому столу и сел напротив мутанта, устало вытянув длинные ноги. Хюншик закрыл дверь и встал подле своего господина. В камере воцарилось молчание. Наследник не спускал злого взгляда с преступника, а тот, ворочаясь, гремел своими цепями. — Думаю, тебе следует знать, — начал Тэхён с опасным спокойствием, — я борюсь с желанием убить тебя. И прямо сейчас мой внутренний голос подсказывает, как обойти закон, чтобы выйти сухим из воды… но с окровавленными до локтей руками. Я слышал, у завершивших трансформацию мутантов — чёрная кровь. Хочешь, проверим твою готовность? Джихун глянул на него, затем рассмеялся — смех казался холодным и больше напоминал клёкот. — Надо же! А нобели в курсе, что их любимый королёк кровожаден? Мне от тебя досталось гораздо больше, — мутант кивнул на ушибы, которые так и не зажили. И не заживут. Капельница уже не позволит. — Что я тебе сделал?.. А! Понял. Хозяйка господина…  От упоминания девушки Тэхён сжал кулаки под столом. Нужно держать себя в руках.  — Она причина вашей злости? — лукаво улыбнулся Джихун, оголив гнилые зубы. — Да, такой белой и нежной кожи я ещё не касался, а эти изгибы… приятно было её трогать. Особенно задн… Внутри что-то щёлкнуло — последний замок, сдерживающий внутреннего зверя. — Господин! — крик Хюншика отбился звоном от стен.  Помощник не успел ничего сделать. Тэхён откинул стол с грохотом; шест, лежавший в кармане, вмиг раскрылся в его руке. Серебристый конец остановился у лица мутанта. От испуга Джихун инстинктивно дёрнулся прочь, теряя равновесие. Стул заскрипел, накренился, грозясь разломаться при падении навзничь. Тэхён стремительно шагнул вперед и поставил ногу на край сиденья между бёдрами заключенного. Стул замер на задних ножках, словно врос в бетон, а Джихун, тяжело дыша, застыл, чувствуя, что любое движение может обернуться ударом. — Тебе стоит быть благодарным за моё терпение, — опасно тихо процедил Ким, вкладывая ненависть в каждый звук. — Ещё хоть слово про неё, и я запихну шест тебе в рот и раскрою его, пронзив тебя, как свинью на вертеле. — Господин, — попытался образумить того Хюншик. — Прошу вас. Вы… Тэхён будто услышал, что тот хочет сказать. «Вы не убийца». Конечно, если учесть, что Тэхён только недавно впервые увидел неестественную смерть. Иногда он забывал, насколько ещё далёк от своего идеала хладнокровного человека. На губах наследника мелькнула опасная усмешка — короткая, с откровенным презрением. Не отводя взгляда от мутанта, он убрал ногу. Металл тут же жалобно скрипнул — Джихун с криком рухнул на спину. — Гадкий королёк! — прошипел мутант, беспомощно лёжа на спине. На его затылке выступила кровь, глаза метались, но в них уже не было наглости — только страх и глухая злоба. Он увидел, как Ким вернулся к своему месту и жестом отдал приказ подчинённому. Когда Хюншик сел перед ним на корточки, плечи мутанта подрагивали, будто он ещё не понял, что всё закончилось. Это будет действительно долгая ночь. 

***

Коридор в стиле ампир, ведущий в отцовские апартаменты, давил на плечи тяжестью золота и мрамора, будто заставляя преклонить колено. Высокие зеркала в позолоченных рамах, колонны у стен, массивные люстры — всё здесь кричало о статусе, не позволяя усомниться в величии хозяина. Даже двери его кабинета были украшены резным орнаментом, больше подходящем дворцу. В отличие от вечно мрачных владений матери, которая не терпела солнце в своих покоях, лучи здесь заливали всё благодаря тянущимся от пола к потолку окнам.  Любимые цвета отца — благородный белый и роскошный золотой; Миген же всегда нравились гнетущий чёрный и строгий зелёный. Они с матерью в самом деле из разных миров. Да что там. Все вы. Втроём. Отец всегда нуждался в подтверждении собственной важности — в каждом предмете, в каждом взгляде окружающих. Ему было мало власти, мало признания — ему нужно было, чтобы о его значимости напоминали даже стены. И теперь эти стены тревожили сильнее, чем молчание за дверью. Вокруг никого. Ты поправила чёрный приталенный пиджак, оттягивая момент встречи с отцом. Странное волнение — смесь неуверенности и страха, как при общении с незнакомцем… Хотя, с незнакомцами общаться легче. К отцу ты собралась быстро, побоявшись, что он может вот-вот уйти к А8. Волосы собрала в аккуратный пучок, надела брендовый брючный костюм и завершила образ дорогими аксессуарами — достойный вид для встречи с высшим классом. Осталось только убедить отца взять тебя с собой. Самое сложное ещё впереди. Ты задержала взгляд на блестящих бронзовых ручках и сдержанно выдохнула. Тебе не хватало решимости даже в такой маленькой просьбе. О каком сотрудничестве с другом-бандитом Чимина может идти речь? Нет, нужно действовать быстро, пока не передумала. Постучалась. Потом ещё раз. Тишина. По привычке ты острым ногтем врезалась в фалангу большого пальца, обдумывая, что делать дальше, и уже хотела было пристать к горничной с расспросами, как изнутри донёсся хмурый голос отца:  — Войдите. Ты судорожно втянула носом воздух, осознав, что не дышала. Сжала кулаки. Голос отца не пробивал на холодный пот, как было с матерью, но от этого не легче. Ты вовсе не знала, что ожидать от главы семейства и как себя с ним вести, а потому складывалось чувство, будто ты ходишь по острию ножа.  Дверь поддалась, и ты шагнула внутрь, прошлась почти до самого стола. Кабинет сразу встретил тебя роскошью: белые стены с тонкой позолотой, тяжёлые шкафы, мраморные бюсты — всё здесь было больше для пафоса, чем для удобства. Часы на полке мягко отсчитывали секунды, подчёркивая отцовскую требовательность к порядку. За широкими окнами садилось солнце, и свет заливал комнату тёплым золотом. Массивный стол с мраморной столешницей выглядел почти как тронное место: на нём каждая вещь лежала строго на своём месте — документы, чернильница, пресс-папье. Отец сидел за столом сосредоточенный и спокойный, будто твой приход — всего лишь один из пунктиков в его расписании. Удивительно. Его стиль и внешность никогда не менялись, не считая, само собой, ранней седины на чёрных волосах и морщин. Вечно твидовый костюм (сейчас чёрный из-за траура), суровые тонкие губы и равнодушный взгляд. Отец не менялся, но почему-то при встрече с ним ты всегда удивлялась. Как и сейчас.  — Что тебе надо? — спросил он, не отрываясь от чтения документа. В его тоне сквозила скука. Он точно знал о нападении, но даже не взглянул на тебя. Хотя чего ещё стоило ожидать? — Простите за беспокойство, отец, — ты с почтением сложила руки вместе и поклонилась. — Я случайно услышала от наших горничных, что вы собираетесь посетить с деловым визитом дом А8. Могу ли я взять на себя смелость и просить вас взять меня с собой? Это его удивило. Чхондун наконец оторвался от документов и пронзительным, изучающим взглядом посмотрел на тебя. Ты оказалась как под прицелом и чудом сохранила над собой контроль, чтобы не выдать волнения. — Причина? — Желание учиться, — бойко ответила ты.  — Причина? — Совесть. Мы недавно стали А-классом. Навыки управления необходимы всем наследникам. К сожалению, я поняла это слишком поздно.  — Ты будешь только мешать. — Уверяю вас, я не создам проблем. Я буду наблюдать, ставя вас в пример. Только глядя на вас я смогу учиться.  — В пример? — он усмехнулся себе под нос и подпер виски пальцами. — Я понимаю, из твоих родителей лишь я светоч разума и здравого смысла. Но я также глава А10 и бизнесмен. Ты будешь только отвлекать моих будущих коллег.  Ты выпрямила спину и подняла подбородок. Своего рода традиционная боевая стойка, вбитая в мышечную память за годы обучения этикету.  — Отец, я лишь хочу скромно выразить свою обеспокоенность. Братьев и сестёр у меня нет, а значит, только я смогу продлить род нашей семьи и стать главой. — У меня другие планы на тебя. Пришлось дать себе немного времени, чтобы осознать его слова. — Вы могли бы посвятить меня в них?  — Я собираюсь выдать тебя за наследника более высокопоставленной семьи, чтобы мы сразу же заявили: А10 им не дворняги с рынка. Мы с ноги должны зайти в правящий класс. Джин — первые, кто поменял статус, и на этой ступени мы не остановимся. — Тогда… — говорить стало сложнее. Возник вполне логичный вопрос: — Кто тогда продлит род нашей семьи?  — Брат или сестра, разумеется, — отец сказал это так, будто озвучил недоразвитому ребёнку самый очевидный факт.  Все навыки самоконтроля подвели — ты застыла, рот едва заметно приоткрылся от шока. Отец это заметил. — Я не собираюсь отдавать бразды правления в ближайшие десятилетия и хочу уйти на пенсию дряхлым стариком. — Но госпожа Ким Хё На, мать Тэхёна, занимающаяся распределением наследников по семьям... — Будет молчать в тряпочку, ведь надавить она на нас не сможет. Мы были вне её компетенции, когда входили в класс ниже. «Стараемся». «Очень хотим наследников, но пока никак не получается». Я даю ей такие ответы, когда она в очередной раз спрашивает меня про второго ребенка, — он аккуратно отложил документы в сторону и сделал на них заметку карандашом. — В любом случае, если А10 «вымрет», она даже в гробу перевернётся от радости. Но я до этого не доведу. А сейчас иди. За мной скоро приедет машина, и я уеду без лишнего груза.  Ты, как громом поражённая, развернулась и направилась к выходу. Сказать было нечего, а настаивать — бесполезно. Первая маленькая миссия, которую ты себе придумала, провалилась. Молчание удалось сохранить вплоть до двери, а потом тебя вдруг осенило: — Теперь, услышав вас, отец, я понимаю, как вы правы. Конечно, в таком случае я останусь дома. Мама тоже бы этого хотела. Уверена, её бы крайне не обрадовало, узнай она от слуг, что вы взялись обучать меня ведению дел, в то время как её и на пушечный выстрел к этому никогда не подпускали.  С кроткой улыбкой ты поклонилась, краем глаза заметив, как отец сломал карандаш от злости. Пусть ты была плохо знакома с ним, но прекрасно знала, что является катализатором обоих родителей.  — Двадцать минут, и ты должна стоять у машины. Не заставляй меня ждать. С почтением кивнув, ты вышла из кабинета, сдерживая победную улыбку. 

***

Удивительно, но дом семьи А8 был не то чтобы одного размера, что и ваш особняк — даже меньше, хотя к величине их земельного участка вопросов не возникало. Никаких домов для слуг, никакой армии бледнолицых статуй среди вычурных роз и фонтанов. Только дом в окружении зелёного сада, который больше напоминал маленький городской парк. Трёхэтажный особняк знатной семьи был несравненно больше, чем все другие в округе. Он находился почти в центре города, по ту сторону реки Ханган, и ехать до него пришлось часа два, но вот так странность: для вашей семьи правление чётко прописало требования об обязательной роскоши дома и его интерьера. Численность слуг, где они должны жить, сколько должно быть этажей и комнат, размер придомового участка и даже минимальная сумма всех украшений, картин и статуй, которую необходимо затратить. Раньше ты думала, что чем выше положение — тем дороже дом (взять хотя бы дворец Тэхёна как пример), но этот… больше походил на дачу, которую отец мог бы с лёгкостью приобрести при желании. В лучах красного закатного солнца фасад здания словно светился. Дом в современном стиле выглядел основательно и казался недавно построенным: широкие плоские крыши, длинные карнизы, панорамное остекление. Минимум пафоса — только камень, дерево и кирпич. Здоровый минимализм, которого в вашем семейном особняке так не хватало.  Природа вокруг подчинялась той же строгой логике: ровные дорожки из светлого камня, продуманно выстриженные участки зелени, низкие кусты, высаженные лишь там, где они бы подчёркивали линии архитектуры. Но среди этой аккуратной геометрии высилось с десяток вековых деревьев — широкие, мощные, с толстыми стволами и раскидистыми кронами. Похоже, их оставили лишь с одной целью — в качестве напоминания, что эта земля принадлежит А8 уже более сотни лет.  Не только сравнительно скромный размер дома удивил. Отец приехал с официальным деловым визитом, и, как в высших кругах этого требует этикет (спасибо за знания няне), вас должен был встречать как минимум дворецкий. На деле же — никого. Охранники открыли ворота, но к парадным дверям вас с отцом никто не пропустил. Даже когда вы поднялись на крыльцо, дверь не отворили. Этому было только одно объяснение: вас по-прежнему не считали за А-класс и всячески это демонстрировали, заставляя унизительно стучать в дверь, чтобы обозначить своё прибытие. Казалось бы, вам и так показали, что вы — нежеланные гости, но, вероятно, этого было недостаточно. Дверь открыл высокий худощавый парень. Дворецким он быть никак не мог — выглядел слишком юным, да и образ неподходящий: мятая чёрная рубашка, джинсы, грязные круглые очки на носу; выжженные белые волосы завязаны в хвост до лопаток. Ни намёка на важную роль в жизни дома и семьи.  — А! Господин Джин Чхондун! — юноша с почтением поклонился, приложив ладонь к груди. — И вы, мисс… — он замялся, будто вспоминая твоё имя. — Госпожа Т\и! Я один из секретарей знатной семьи Квог. Мое имя Чха Чан У. Госпожа Гоын Квог попросила меня назначить вам встречу. Ваше предложение о сотрудничестве показалось нам очень интересным! Чан У опять поклонился и посильнее раскрыл дверь, приглашая вас зайти в дом. Отец сжал челюсть, а ты и вовсе притихла. Глава А8 даже не потрудилась говорить с твоим отцом в деловых письмах, переложив эту задачу на новичка. Неприкрытая грубость, вот только сделать ничего нельзя.  Вы вошли в совершенно безлюдный двухэтажный холл, выполненный в тёплом современном стиле с акцентом на природные материалы. Как снаружи, так и внутри стиль соответствовал выбранному дизайну. Чха Чан У, быстро шаркая ногами по широким деревянным напольным доскам, прошёл мимо светлой угловатой софы в ближайшую комнату.  Чхондун недовольно оторвал взгляд от каменного камина с нишей для дров и посмотрел секретарю в затылок.  — Так значит… я говорил не с госпожой Гоын Квог, а… — Со мной! — обрадованно перебил юноша. — Со мной, конечно! Но от её имени. — А что же дворецкий? — Зачем же мучить старика по таким пустякам? Я и сам могу вас встретить, — услышав это, ты опешила. Парень говорил без злобы, явно не отдавая себе отчёт в том, что выдаёт с потрохами истинное отношение А8 к вам. Вы для них не больше чем простолюдины, и тот факт, что вас лично пригласили в их дом, похоже, должно быть невероятной честью. — Знаете, просто невероятное совпадение: у вас рыбная фабрика, а у нас компания по ловле рыб и... Парень начал без умолку болтать о заключении контракта, попутно открывая дверь в комнатку для гостей. Внутри были незамысловатый камин, белый диван, пара кресел и книжные шкафы для красоты. Одним словом: просто. Сюда не пригласишь высокую знать.  Вы расселись. Отец выбрал место на диване ближе к камину, парень сел в кресло напротив — через кофейный столик. Тебе же досталось второе кресло у входа. За весь вечер вам не предложили ни чая, ни фруктов — лишь сухую беседу по делу.  Время тянулось медленно. Ты успела подумать обо всём, что случилось с тобой за последний месяц. О мутантах, способностях Тэхёна защищаться от них, неожиданных планах отца на будущее и, конечно, о Чимине. Только о своём собственном будущем задумываться никак не хотелось. Стратег из тебя, как выяснилось, никудышный. Сидишь тут и теряешь время за беседой о морепродуктах.  Уже стемнело. Чха Чан У пришлось включить свет, а они только-только перешли к изучению документов. В холле что-то стукнуло пару раз. Поначалу ты не придала этому значения. Мужчины, как и прежде, обсуждали дела, не замечая посторонних шумов. По лицу отца было видно, что он смирился с неуважением, ведь А8 в самом деле были готовы сотрудничать с ним, а это было ключевым моментом для Чхондуна. Но потом стук повторился. Сохраняя осанку, ты наклонила голову вбок к приоткрытой двери, ведущей в тёмный холл, и попыталась различить звуки. Похоже на шаги. Как только ты об этом подумала, в проёме мелькнул дворецкий в чёрном фраке, облитый лишь светом уличных фонарей. Ещё секунда — и холл загорелся огнями люстр и светильников, привлекая внимание и мужчин. — Вы кого-то ждёте? — Чхондун приподнял бровь. — О! Прошу вас, не беспокойтесь. Если я не знаю о каких-то планах госпожи Квонг, то и вам не обязательно. Отец скептически хмыкнул, решив не вдаваться в подробности, и потянулся к финансовому отчету, который подготовил секретарь. Взял ручку и прямо в документе стал подчёркивать моменты, которые вызвали у него вопросы.  Тебя же такой ответ не устроил, и ты продолжила прислушиваться. Спустя какое-то время сквозь неразборчивый шум стал доноситься разговор. Два голоса. Один низкий, слегка хрипловатый, с тяжёлым дыханием; другой более звонкий, иногда резковатый и живой, лёгкий на интонации. Если первый был незнаком и, возможно, принадлежал дворецкому, то от второго создавалось впечатление, будто ты уже где-то его слышала.  Сосредоточилась, но разобрать слова не удалось. Только монотонный бубнеж. Ты сжала кулаки. Был бы рядом Чимин... Однажды ты где-то услышала, что у нексусов, особенно с чёрным ошейником, органы чувств в разы превосходят человеческие, не говоря уже о физической силе. Он бы точно расслышал разговор, успокоил своим присутствием…  Ты поджала губы, вспоминая его безразличный взгляд. Нет. Ты должна справиться без посторонней помощи. Нужно доказать ему, что он неправ. Ты лучше, чем он думает. — … второй этаж, последний кабинет справа, — раздался голос дворецкого. — Хорошо, я скоро подойду, — ответил гость.  Свет в холле погас, и ты поняла, что дворецкий с гостем ушли. От страха и адреналина сердце забилось быстрее. Ты заёрзала на месте от осознания, что нужно действовать. Сейчас или никогда. Если что, тебе просто приспичило в туалет. Просто. В туалет. Ты набрала целую грудь воздуха и кашлянула в кулак, чтобы привлечь внимание. — Я отойду в дамскую комнату, — со скромной улыбкой сказала ты, а в мыслях пронеслось: «Господи! Неужели я и правда это делаю?» Ты встала быстрее, чем Чан У или отец успели бы что-то произнести. Если бы ты попросила подсказать, где находится туалет, потом было бы сложно объяснить, почему тебя в итоге нашли в совершенно другом месте. Оставалось только уповать на надежду, что этот парень подумает, будто это ваш не первый визит в гости. Так и произошло.  Выскользнула в холл. В темноте помещение выглядело зловеще. Ни души. Дрожа от возбуждения, ты побежала к лестнице, озираясь по сторонам. В чёрном костюме твой силуэт хоть и был малозаметен, но столкнуться с горничной или тем же самым дворецким всё равно не хотелось. Только бы найти укромное место раньше, чем туда зайдут! Ты точно где-то слышала этот голос и, раз сама глава А8 решила принять этого человека, то их разговор мог бы быть по-настоящему важен.  Деревянная лестница, едва ты ступила на неё, тут же загорелась блёклыми огнями по бокам. Душа ушла в пятки быстрее, чем ты поняла, что это всего лишь датчик движения. Чем выше ты поднималась, тем громче колотилось сердце. Ты снова и снова повторяла себе, что тебе не сделают ничего плохого. Есть отговорка: ты просто постеснялась привлекать к себе внимание с такой пикантной темой как естественная нужда. Вышла за дверь и решила найти работника дома, желательно — девушку, чтобы разузнать у неё, где туалет. На глаза никто не попался, уборная тоже не нашлась, вот и пришлось идти на второй этаж. Ты судорожно вгляделась в углы под потолком. Если в доме А8 установлены камеры, то при работе они должны мигать. Ничего. Ты вновь осмотрелась, убедившись, что нет ничего, что могло бы засечь твои передвижения. На верхнем этаже ты сразу оказалась в проходной библиотеке, спящей в тусклом свете луны и фонарей. По бокам — два коридора, уходящих в непроглядный мрак. Включить телефон, чтобы не споткнуться, или потерпеть, чтобы не выдать себя? Камер ты снова не обнаружила, как и слуг. Всё складывалось идеально. Ты свернула в коридор справа и всё же подсветила дорогу экраном телефона: именно так бы поступил любой человек, желающий найти туалет. Ты ничего не задумала. Делая непринуждённый вид, продолжила путь, всё глубже погружаясь во тьму коридора.  Бояться нечего. Пришлось убеждать себя в этом, периодически для вида дёргая ручки дверей. Иногда комнаты были закрыты, но также попадались игровые, библиотека, кинотеатр, спортивный зал. Всё что угодно, но, к счастью, не туалет и даже не гостевая спальня, в которой он бы мог быть. Прибавив шаг, ты торопливо ступала по коридору, пока не дошла до самого конца. Тупик. Где-то здесь должен быть кабинет, но конкретно он тебе не нужен. В идеале спрятаться у двери или в другой комнате, а подслушать за стенкой или у открытого окна.  Но вот в полумраке показалась дверь. Ручка поддалась, и она послушно открылась.  Внутри квадратная комната, залитая лунным светом. Вдоль стен — стеллажи с книгами, документами, статуэтками и семейными фотографиями. В глаза бросился громадный стол из полированного дерева со сплошной декоративной панелью, закрывающей переднюю сторону. Он стоял у панорамного окна и выглядел так, будто стоял и простоит ещё сотню лет. На всякий случай ты попыталась разглядеть камеры. Пусто. Ты тихонько закрыла дверь, двинулась к соседней и тут же во что-то врезалась бёдрами. На лицо тебе упало нечто острое и холодное. Ты чудом не вскрикнула. Сердце затрепетало, как попавшая в силки птица. Отшагнув и подсветив пространство телефоном, ты разглядела несколько тонких стволов, уходящих в листья — длинные, узкие, слегка изогнутые. Комнатная пальма. В большом горшке.  От страха перехватило дыхание. Ты обошла несчастный куст, держась за сердце, ухватилась за ручку соседней двери и… С другого конца коридора послышались голоса, и в тот же миг свет озарил всё вокруг. Ты в панике дёрнула ручку. Заперто. Оглянулась. Дверь напротив далеко, побежишь к ней — и выдашь себя. Соседняя комната ещё дальше. Выбора нет. Ты быстро юркнула обратно за пальму и забежала в злосчастный кабинет. Огляделась. Массивные шторы, стол, стеллажи — и ни одного укромного уголка. Оставалось спрятаться под столом и молиться, чтобы тебя не нашли. Ты так и поступила. Оббежала два кресла, стоящих у стола, залезла под него и ближе придвинула кожаное кресло на колёсиках.  Сердце билось в горле. Ты старалась сдерживать дрожь. Паника не отпускала, а кругом лишь тишина, и с каждой минутой она становилась всё более ощутимой.  Время шло. Стук в груди начал успокаиваться. Неужели ты что-то услышала неправильно? Или, быть может, у них поменялись планы?  Кресло отъехало. Ты, не поднимаясь, осторожно выглянула из-за угла и в ужасе выпучила глаза — в дверном проеме стояла, похожая на большой мешок, госпожа Гоын Квонг, глава семьи А8, а за ней… Кёнду Хонг из А2 — тот, кто устроил представление на столе во время бала Десяти Наследников. Женщина включила свет, и люстры осветили её овальное, вечно выбеленное лицо. Ты мигом вернулась под стол, прикрыв рот рукой так, словно хотела себя задушить. Украшения на запястьях бряцнули, и мурашки холодом прокатились по телу.  — Вы из тех, кто явно не понимает намёков, господин Хонг, — с усмешкой начала грузная женщина. Тебя не заметили и не услышали, но ты всё равно боялась даже вздохнуть, страшась, что сейчас кто-то зайдёт за стол, чтобы сесть, найдёт тебя… и тогда конец. Катастрофический провал, и никто тебя не спасёт. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Не так ты всё планировала! Ты хотела подслушать где-то в безопасном месте! А сейчас ты оказалась под прицелом! Если тебя найдут, разгорится невероятный скандал. Глупая! Глупая! Конечно, ты будешь ссылаться на то, что искала туалет, потом зашла далеко и испугалась, что тебя найдут. Сойти за дурочку чаще всего неплохой вариант, но если они сейчас начнут обсуждать что-то поистине секретное, то... тебя не спасёт даже Тэхён.  Господи, утром мутанты, вечером это. Ты не просто безрассудная, как тебе говорили Тэ и Чимин. Ты в самом деле безумная!  — Я А2, — с гордостью заявил парень. — А2 никогда не сдаются. — Вы будущий изгой! — с наслаждением ответила женщина, топая к столу. Ты замерла, боясь пошевелиться. — Вы и одна из ваших сестер. Поэтому будьте благодарны. Я приняла вас из уважения к вашему прадеду. Именно он убедил тогдашнюю первую леди передать своего наследника, вашего возможного деда, в нашу семью. — Она ухнула в кресло у стола, вероятно, поленившись пройти дальше. Ты сглотнула. — Так что я не обязана перед вами плясать.  — А что, если я скажу, что я и не собирался требовать от вас такого уважения? — осторожно поинтересовался Кёнду, так и не сдвинувшись с места. — Я всё же не Ким с их раздутым самомнением на пустом месте. — Тогда чего вам надо? — Справедливости. — Поясните? — Видите ли… — послышались медленные шаги. — Как я и сказал, у Кимов раздутое самомнение, и нам всем это известно. Эта семья незаслуженно оставляет за собой наибольшую власть. — И что вы предлагаете? — Собрать высший совет семей. Оспорить масштаб власти Кимов. Даже когда правящую должность занимают не они, А1 всё равно остаётся серым кардиналом. Если пятнадцать человек из восемнадцати согласятся с тем, что Кимы обнаглели, то подкомитет или перенос собрания будут не нужны.  — То есть, вы хотите устроить заговор? Ты раскрыла рот.  — Ну почему же так радикально? — судя по голосу Кёнду, его губы исказились в улыбке. — Скорее, заранее узнать мнения всех семей, подвергшихся диктатуре, и мягко убедить их в обратном, если глупеньких всё устраивает. — Силой убедить не получится. С вами уже все мысленно попрощались, а ваша старшая сестра, Ёнгджэ, ещё не замужем за Кимом. Остаётся только взятка. Как видите, у каждой семьи деньги имеются. Нам нужно другое. Наработки. И чем больше, тем лучше. Ах да! Вы даже понятия не имеете, где хранилище вашей семьи. И, готова поспорить, понятия не имеете, когда в последний раз ваши родители перемещали свою сокровищницу.  Ты нахмурилась. О каких наработках идёт речь? — К тому же, у вас явный математический просчет, — продолжила женщина. — Теперь высших семей десять. Соответственно, вам нужно согласие шестнадцати человек из двадцати. Эти дворняги А10 вышли из грязи в князи благодаря своим деньгам. Уважайте чужой труд. — Вот видите? Об этом я и говорю! Кимы совсем с цепи сорвались! Как можно подпускать людей с улицы решать дела нашей страны? У них нет и процента наработок! Только амбиции! — Ох, не тебе, дружок, судить этих людей. Сам на улице окажешься, когда твоя старшая сестра и младший брат вступят в брак. Тебя и твою среднюю сестру не избрали, а значит, в скором времени у вас и имени не будет — только накопления. Какое тебе дело до того, что творят Кимы? Наступила долгая тишина. Кёнду задели за живое, и ты даже ощутила физическое напряжение в воздухе между ними. Шаг. Ещё один. Парень медленно подходил к главе А8. — Поверьте, если слегка приземлить наших А1, то и таких глупых традиций поубавится. Все дети останутся в семьях и, если понадобится, смогут заменить своих правящих братьев и сестёр. Вы явно знаете, какая трагедия произошла с А9 и почему мы с вами носим чёрное. А что, если бы эта автокатастрофа случилась, когда они бы уже стали главами семей? Их братья и сестры разлетелись по миру, потеряв все права, а заиметь наследников те не успели. Этот закон, как и десяток других, я обязательно поставлю под сомнение на собрании. — И списочек-то у вас уже имеется, не так ли? — скептически хмыкнула та.  — Несомненно. Кресло жалобно заскрипело. Гоын Квог поднялась, склоняя разговор к завершению: — Я выслушала вас, господин Кёнду Хонг, и, как глава А8, готова высказаться за себя и мужа. Мы не пойдем против А1, так как не имеем к ним весомых претензий. Но союзы выгоду любят. Добудете хорошенькую безделушку из «JIA Corporation» в своих хранилищах, и мы будем готовы отдать вам наши голоса на собрании в обмен на неё. Спасибо, что посетили наш дом.   В ответ молчание, только щёлкнул замок и раздались уверенные, постепенно отдаляющиеся шаги. Дверь закрылась. Наступила долгожданная тишина. Ты облегчённо выдохнула. На всякий случай немного подождала. Вытянула ногу, болезненно сморщилась: оказывается, всё это время ты сидела в очень неудобной позе, готовая в любой момент кинуться в бега. В щиколотке покалывало, а потом ногу и вовсе свело судорогой. Сжав зубы, ты ухватилась за неё, чудом не издав ни звука. Брякнули украшения. — Хм? — услышала ты Гоын Квонг.  Тебе показалось, будто твоё дрожащее от страха сердце и вовсе остановилось. Она ещё в комнате?! Нет! Не может быть! Ты замерла, как загнанный в тупик кролик. От звука приближающихся шагов захотелось плакать. Дёрнешься — украшения опять зазвенят, и тогда женщина точно поймёт, что здесь кто-то есть. В голове начало складываться удивительно детальное развитие событий. Вот тебя находят, вот поднимается скандал. Вот тебя отдают отцу, и об этом узнают все, включая маму, и за это Чимин… «Господи, помоги мне», — пронеслась в голове мысль, но ты прекрасно знала: тебе никто не поможет.