Счастье-это когда тебя понимают.

Су лежала долгой ночью без сна. Она уже перестала считать дни своего заточения. С тех пор как ее похитили, она записывала обращение к отцу еще дважды. Но ответа не было. Теперь девушка боялась засыпать. Почему то она решила, что убивать ее придут именно ночью, а не при свете дня. В том, что ее убьют, Су теперь не сомневалась. Если в начале она свято верила, что отец обязательно её выкупит, то с каждым последующим видеописьмом, надежда таяла как первый снег. Она уже лишилась мизинца и понимала, здесь никто не будет с ней церемониться. Ничего лично, просто бизнес. Это выражение сказанное ей когда-то старым итальянцем, как теперь она знала, главой мафиозной семьи похитившей её, как нельзя лучше выражало всю суть их отношений. Демирель часто думала о своей семье. Почему отец не спешит забирать ее у похитителей? Ответ приходил сам собой. Как во многих богатых турецких кланах, её родители вступили в договорной брак. О любви речи не велось, просто сливали капиталы. Поэтому когда отец овдовел, маленькая девочка никогда не видела папу горюющим или переживающим утрату жены, их жизнь катилась по накатанной дороге, отец занимался семейным бизнесом, она росла в окружении многочисленной родни. Наверное родитель имел какие-то интрижки на стороне, но все это было несерьезно. Его первой и главной любовью, были деньги. Ради их преумножения, он готов был на все. Су его интересовала постольку поскольку. С молодых ногтей девочка точно знала, она большое разочарование отца, он как любой уважающий себя восточный мужчина хотел наследника, нелюбимая жена даже в такой мелочи не смогла угодить, родила девчонку, вместо сына да к тому же еще и заболеть умудрилась практически сразу после родов и умереть в скоростях, не справилась с возложенными на нее обязанностями. Брак подсунули, дорогие тесть с тещей. Разочарование и досада отца сквозили в его тоне, когда он обращался к дочери, во взглядах, что она ловила на себе. Нет он никогда не выражал вслух свое отношение к девочке, но она отлично чувствовала его. Восемь лет назад к их садовнику, гагаузу Марину, приехала из Кишинева на летние каникулы дочь студентка. Разрешение на визит, работник, верой и правдой служивший в их доме уже почти двадцать лет, получил лично у хозяина. Дуся помогала отцу по работе, старалась лишний раз не показываться на глаза семейству Демирель. Су вспомнила как увидела ее первый раз. Девушка лежала в тени деревьев на какой-то рогожке у бассейна, между шезлонгами и читала книгу. Она была молода и очень красива, Демирель тогда еще подросток, позавидовала её внешности, если бы Аллах дал такую фигуру и лицо ей, то у ног Су лежало бы все мужское население родного города. Девчонка прошла мимо девушки, задрав свой крючковатый нос, не пристало наследнице именитого рода обращать внимание на обслугу, пусть знает свое место — челядь. Девушка оторвалась от книги, окинула тумбообразную хозяйскую дочь быстрым, насмешливым взглядом и дальше углубилась в чтение. Су активно не замечала «гостью» и дальше, в отличии от других обитателей дома. Однажды под вечер, что-то странное в саду привлекло внимание девчонки, не разглядев, она двинулась ближе. Отец стоял за раскидистым деревом, явно не желая быть раскрытым и в бинокль за кем-то наблюдал, практически не шевелясь и не дыша. Дочь крайне удивилась, можно подумать, он на охоте. Только кого здесь загонять? Дни летели, показалась макушка лета и в один из прекрасных летних вечеров, Су услыхала на веранде заливистый девичий смех, она опешила, кто смел в их доме так вызывающе смеяться? Уже через пару минут гордая «хозяйка дома» стояла на веранде и с удивлением рассматривала своего собственного папашу, увлеченно что-то рассказывающего и даже показывающего Дусе в лицах, а та заливаясь от души и вела себя как будто так и надо. Су сдвинув брови и поджав губы уже открыла рот, чтобы отчитать нахалку, но не успела даже А сказать. Отец в мгновение ока поднявшись из кресла, ринулся к ней и подхватив под локоть, выволок с веранды, при этом выражение его лица не сулило ничего хорошего и дочь решила промолчать. Закрыв за ними дверь, старший Демирель встал так, чтобы с веранды не было видно их лиц и сказал всего одно предложение. — Если ты хоть намеком её обидишь, полетишь с вещами к тетке и лишишься наследства. — Су побелела как полотно, она вдруг увидела в стоящем перед ней незнакомце не отца, а еще очень интересного внешне и совсем нестарого мужчину. Девочка кивнула опущенной головой и молча пошла восвояси. В конце лета Дуся улетела домой. В ноябре Су подслушала разговор охранника и поварихи на кухне. Они пили кофе и естественно мыли кости хозяевам, девчонка хотела уж было ворваться и отругать наглецов, но тут разговор перетек в очень интересное русло и Демирель так и застыла на месте. Оказывается отец после отъезда студентки, перестал есть и нормально спать, а недавно шофер возил его в ювелирный, где были куплены очень дорогие подарки и в частности помолвочный перстень, а еще на следующей неделе «хозяин», как выразилась кухарка, летит в Кишинев. Оказалось, дочь Марина на четвертом месяце беременности. И «хозяин» уже попросил руки дочери у садовника. Су стояла как громом пораженная, вот тебе и Дуся- я тебя боюся! Мысли метались в голове как частицы в броуновском движении. Су была не глупая, для своих 13 лет. Она пересмотрела пропасть сериалов и уже знала о коварстве женщин и доверчивости мужчин. Значит эта мерзавка специально приехала в Стамбул на охоту за ее несчастным ничего не подозревающим отцом, окрутила его, забеременела и теперь ему ничего не остается делать, как жениться на ней. Вот же мразь, впрочем Су всегда знала, что от челяди нельзя ждать благодарности, как частенько говаривала её тетка и как показала практика не без основания. Старший Демирель вернулся из Кишинева и ходил по дому чернее тучи, забросил бизнес и все текущие дела. Его больше ничего не интересовало. Спросить напрямую о том, что происходит, дочь боялась и поэтому изнывала от любопытства, нетрудно было сложить два и два, чтобы понять, что виной такого состояния отца есть никто иной, как пресловутая дочка садовника, будь они неладны. Теперь девочка целенаправленно терлась у кухни подслушивая все разговоры прислуги, на тринадцатилетнего подростка особо никто внимания не обращал и в выражениях не стеснялся, да к тому же, девчонка была мастером маскировки. Вскоре ей удалось выяснить, что случилось с отцом на чужбине. Ларчик открывался просто, студентка оказалась девицей с гонором, подарки отца не приняла, замуж идти отказалась. Ей видите ли надо университет закончить, чтоб себя и ребенка обеспечивать и делать какую-то карьеру. А замуж она пойдет за того, кто её любит, а не покупает как инкубатор в нагрузку к наследнику. Су была счастлива, эта красивая но тупая дура, своим отказом значительно упростила жизнь их семьи. Отец перебесится и все будет как прежде. Как же она глубоко ошибалась. В конце марта Демирель опять улетел. Вернулся он через месяц сияя как начищенная, медная турка. Дуся родила мальчика. Замуж за отца так и не пошла, но отцовство ребенка установить разрешила. Оказалось, что она лучшая на потоке и её после защиты диплома уже ждали в аспирантуре, как молодого, подающего надежды ученого и карьерой своей девушка жертвовать ради любвеобильного турка и золотой клетки не собиралась. Так у Су появился брат, а у ее отца пожизненная головная боль, потому как оказалось, что Дусю, он любит даже сильнее чем дочь и сына вместе взятых. И она вьет из него веревки в те нечастые минуты счастья, что дарит ему, когда они живут летом вместе в его доме на Босфоре, купленном специально для нее и их сына. Лежа на узкой, неудобной, железной койке «наследница» отчётливо понимала, спасение утопающих, дело рук самих утопающих и помощь к ней не придет. Скорее всего отец обратился в полицию, а пока они её найдут, к тому времени её трупик уже истлеть успеет. Поэтому в голове давно зрел план. Ей нужно было бежать. Светлая мысль сверлила мозг, но как это сделать, большой вопрос. Старик, тот что был самым главным, куда уехал, у ее двери больше не сидели лбы с оружием, её стали очень скудно кормить. Казалось бы о ней забыли. Но это только на первый взгляд. Су лежала в постели не одна. Привалив ее грузным телом, сбоку мирно похрапывал гриб. Сорокалетний тюремщик повадился ходить к ней спустя неделю, после похищения. Как-то среди ночи она проснулась в жутком ужасе от того, что её впечатало в неудобную койку чье-то тяжелое горячее тело, а рот зажала грубая волосатая лапа, девушка пыталась сопротивляться и кричать, но все было бесполезно, он был сильнее и опытнее. Тяжелое дыхание опалило её ухо, от него несло луком и вином, она забилась как пойманная птица из последних сил, а потом ее накрыло равнодушие, тупое осознание того, что даже если и услышат, никто не поможет и она прекратила сопротивление. Все закончилось очень быстро, насильник недолго подергался на ней, громко выдохнул когда кончил, встал, поправил свои штаны и молча ушёл. Каждую ночь она видела его в своей постели. И Су решила неотвратимое обратить себе на пользу. Ей нужен сообщник для воплощения задуманного в жизнь. Она решила приручить, это волосатое, похотливое животное. Он был в шоке и кажется потерял дар речи, когда она первый раз заговорила с ним. Через неделю они начали более менее общаться и он перестал уходить от нее по ночам. Теперь он исчезал утром, затемно, чтоб никто не видел. Еще через неделю, она уже знала, что Энвер, эмигрант из Албании, приехал двадцать лет назад в Италию за лучшей жизнью и попал на работу к уважаемому человеку, он был уверен на все сто, что ему помог сам Аллах попасть на такую работу. Родители его давно умерли, семьей он не обзавелся, где-то в глухой деревне под Тираной жила его родная сестра, которую он не видел со времен похорон родителей. Спустя еще пару недель, страстная, пышнотелая черноволосая девушка уже занимал все мысли мужчины. Су свои знания и умения с жаром демонстрировала албанскому эмигранту в постели, чтоб не дай бог не перестал ходить, иначе весь план рухнет. От чего тот окончательно потерял голову и себя не помня, без памяти влюбился в темпераментную турчанку, а он сам в свою очередь, стал её единственной надеждой и соломинкой за которую она с жадностью ухватилась. И вот настал час Х. План пора было воплощать в жизнь. Со слов Энвера, старый дон должен был к концу недели вернуться из Штатов. Под утро, когда любовник обычно тихо испарялся, девушка вдруг начала безудержно рыдать. Ромео перестарок, расчувствовавшись, неумело стал утешать любимую. Та не сдавалась и рыдала у него на груди пуще прежнего. Потом вдруг резко успокоилась, взяла его лицо в руки и вперив горящий взгляд в его глаза стала быстро шептать, о том, что она чувствует свою скорую смерть и хочет попрощаться со своим мужчиной, а еще у нее под сердцем бьётся плод их любви, который ему никогда не суждено будет увидеть. «Любимый» изменился в лице. Су задействовала весь свой нехитрый актерский арсенал. Все таки не зря она часами просиживала в родительском доме перед телевизором, глотая бесконечные сериалы как любимую колу. По виду Энвера трудно было понять какие эмоции его обуревают, казалось по нем только что прошел грузовой состав. Он поднялся и ни сказав ни слова, выскользнул из комнаты. Демирель не знала что думать. Весь день прошел в страшном напряжении, она прислушивалась к каждому звуку, доносящемуся из-за двери но там ничего не происходило. Поздней ночью, когда все затихло и округа погрузилась в сон, дверь тихонько скрипнула и в проеме показалась коренастая, кургузая фигура «любимого». Энвера до глубины души потрясли слова молодой турчанки. Он думал весь день и в конце концов решение было принято. Войдя к ней в комнату, мужчина молча бросил на кровать простое ситцевое платье, платок и тапочки, махнул рукой, давая понять что надо переодеться. Девушка была отнюдь не глупа, она быстро сменила одежду, собрав старую в тот же пакет, и как только ее ноги были обуты в войлочные тапочки, Энвер дернув ее за руку повел к выходу. Они действовали, как иголка с ниткой, делали все тихо и бесшумно. Миновали двор, проскользнули за ворота, а потом куда-то очень долго шли, стараясь не попадаться никому на глаза, обходя за милю дороги и населенные пункты. Су боялась дышать, ее хитроумный план все-таки удался, она не могла до конца принять происходящее, не верила своему счастью. Беглецы скитались по стране неделю, потом еще неделю отсиживались на севере Италии у каких-то земляков Энвера. Наконец через месяц Су Демирель, теперь Теута Бериша, благочестивая жена Энвера Бериша, оказалась в доме предков своего законного мужа в деревне Хабилай, где-то в округе Тираны. Она не знала албанского и муж не придумал ничего лучше, как объявить родственникам и любопытным соседям, то его жена от рожденья немая. В итоге то, что казалось выходом и свободой, обратилось мышеловкой, в которую она сама себя загнала. И вот теперь клетка окончательно захлопнулась. Возврата не было. Девушка жадно искала новости о себе и не находила. Её никто не искал. Все упоминания о наследнице богатой турецкой фамилии заканчивались ее похищением и сообщением прессы о нежелании отца идти на уступки похитителям и обращении в полицию. Она в который раз убедилась, что оказывается никому не нужна. Только жених, ой теперь уже муж, топчется вокруг нее, старый индюк думает, что она носит его ребёнка. И сдувает пылинки с жены. Су хищно улыбнулась, детей рожать этой деревенщине — увольте. Энвер что-то готовил, запах жаренного мяса разносился по всему дому, к горлу молодой жены подкатил ком и она не успев ни о чем подумать, стрелой метнулась в туалет, завтрак яростно просился наружу. Уже сидя в спальне на постели, она судорожно пыталась вспомнить когда в последний раз были женские дни. И поняла, что не помнит. Раньше она списывала отсутствие месячных на стресс, а теперь ей срочно нужен был тест, для определения беременности. Хотя, себя обманывать было совсем ни к чему. И без теста по внутренним ощущениям она прекрасно поняла, что опять носит ребенка. Впрочем долго предаваться своим мыслям ей не пришлось. На пороге комнаты возник хмурый Энвер. Жениться то он женился, на молодой, крепкой и в постели горячей. Да только вот женушка его была совсем не приспособлена к домашней работе. Он конечно знал, что девушка воспитывалась в богатой семье, иначе кто бы ее похищал. И он даже мог смириться с тем, что жена белоручка. Но вот соседи. Те уже потихоньку начали шептаться за его спиной и несколько раз Энвер ловил на себе осуждающие взгляды соседки. После того, как Су сожгла обед вместе с кухонной посудой и к ним на вызов приезжал пожарный расчет, старуха стала назойливо лезть в их жизнь, напрашиваться в гости, крутиться вокруг дома, что-то вынюхивать и выискивать. Мало того, что карга могла проведать что-то о прошлой жизни беглецов, что пугало мужчину до икоты, так она еще и трепалась по деревне и выставляла самого Энвера, дураком, женившемся на больной на голову неумехе. И теперь он стоял на пороге их спальни с твердым намерением научить жену домоводству.