Лифт с гирляндой

      Одинокая ёлочная игрушка, уныло повисшая (или уместнее будет сказать — повесившаяся) на единственной в подъезде, да и то мигающей лампочке, едва ли справляется со своей основной функцией — создавать новогоднее настроение. Но Мегуми её совершенно не винит. Уж к вечеру тридцать первого декабря он и сам мог бы давно преисполниться духом праздника, вовсю насвистывая какие-нибудь прилипчивые новогодние мотивы, пока выбирает самые сладкие мандарины к своему столу.       Однако «духом праздника» в подавленном состоянии Мегуми совершенно не пахнет, и никакого новогоднего чуда он, конечно, не ждёт. Этот день кажется ему таким же серым и унылым, как предыдущие дни в году. Как и будущие тоже, разумеется. Разве что зимой на улице тут и там развешивают сверкающие украшения, а кассирши в Пятёрочке напяливают нелепые оленьи рога на пружинках, душные красные шапки с помпонами или натянутые улыбки. Иногда всё вместе. Одна из таких «рождественских эльфиек» сегодня как раз криво ему улыбалась, пробивая три килограмма злосчастных мандаринов да коробку с небольшим тортом. Вот, собственно, и весь праздничный стол Мегуми. Фирменный. Холостяцкий.       В три широких шага Фушигуро преодолевает лестничную площадку и лениво нажимает на расхлябанную кнопку. Лифт, натужно скрипнув, тихо гудит, а затем приветливо открывает слегка покосившиеся двери и встречает Мегуми… переливающимся светом развешенных под потолком огоньков. Фушигуро около-радостно фыркает, заходя внутрь кабинки.       Ей Богу, загадочная гирлянда в лифте, неведомым образом появившаяся здесь пару-тройку дней назад, — настоящее восьмое чудо света. При взгляде на неё сразу же задаёшься резонным вопросом: «а как она работает?» В лифте ведь нет розеток. Уж кто-кто, а Мегуми этим вопросом точно задавался. Взгляд синих глаз привычно бежит по тонкому проводу, исчезающему за криво припаянной панелью с кнопками. Похоже, что гирлянда питается прямиком от источников энергии лифта — к такому умозаключению Фушигуро пришёл в первый же день знакомства с ней.       Каким образом гирлянда это делает — пока непонятно, ну и фиг с этим. Кто именно впаял гирлянду — тоже совершенно неясно. Уж точно не официальные органы, они такой ерундой никогда не занимались. А жаль. На последний вопрос Мегуми: «Насколько человеку должно быть скучно, чтобы повесить в лифте работающую, мать её, от основного питания гирлянду?» — ответа тоже не имеется. Этот мир определённо всё ещё полон вселенскими тайнами и загадками…       Прежде чем Фушигуро успевает нажать на кнопку своего этажа, железная подъездная дверь громко хлопает, впуская на лестничную площадку нового жильца. — О! Придержите лифт, пожалуйста! — Доносится до ушей крик незнакомого парня, очевидно, заметившего в полутьме блеск цветных лампочек.       «Чёрта с два», — думает Мегуми, не горя абсолютно никаким желанием делить с кем-то без того узкое пространство. Поэтому сначала он поспешно нажимает на кнопку своего этажа, а потом судорожно спамит командой «закрыть двери». К его несчастью, беспардонный нарушитель спокойствия оказывается всё-таки быстрее воистину медлительного (спасибо, что вообще дожившего до сегодняшних дней) лифта.       Пацан, с огромной коробкой наперевес, заскакивает в последний момент, широкими плечами ударяясь о скрипучие дверцы и чуть ли не сбивая с ног самого Мегуми. Шапка набекрень явно перекрывает незнакомцу обзор, но он её быстро снимает. В свете гирлянды волосы парня кажутся розовыми — это первое, что бросается в глаза Фушигуро. Второе — симпатичный румянец на щеках и наивно распахнутые карие глаза. Похоже Мегуми немного залипает, потому что убрать палец с компрометирующей кнопки «закрыть двери» он как-то не сразу догадывается. — Большое спаси-… — Незнакомец привычным жестом тянется к своему этажу и явно замечает руку Мегуми. — О не-ет, я перепутал. — Бесцветно оправдывается Фушигуро, уже вызывающе фыркая в лицо потенциального оппонента и недобро сощуривая холодные синие глаза.       За свой фирменный колючий взгляд по наглой роже он получал не единожды. Стоит признать, давал по наглой роже другим он тоже не единожды. Однако, вопреки ожидаемому возмущению и последующему конфликту, розоволосый пацан вдруг обезоруживающе смеётся, просто нажимая на кнопку восьмого этажа. Лифт привычно завывает, щёлкает натянутыми тросами и медленно, разве что откровенно не раскачиваясь, плывёт наверх. Обстановка между парнями, благодаря позитивному настроению незнакомца, разряжается сама собой. — Жиза, понимаю. В деревне я как-то раз залез в трактор дедушки и перепутал тормоз с газом. Случайно снёс соседский курятник! — Поясняет хохочущий пацан, смахивая проступившие слёзы с уголков глаз.       Лицо Мегуми удивлённо вытягивается. История, которую он не просил, но которую определённо заслуживает. Парень с коробкой постепенно успокаивается, отчего-то вдруг краснеет ещё больше и неловко прокашливается, как-то странно стреляя карими глазами в сторону явно задумавшегося Фушигуро. А Мегуми действительно залип на него. Намертво.       Обычно не обращая никакого внимания на случайных соседей по лифту, этого почему-то хочется рассматривать бесконечно долго. У смешливого незнакомца чёрные джинсы, болотная парка и маленькие снежинки, застрявшие в искусственном мехе капюшона. Ещё не растаявшие, но красиво переливающиеся в свете мигающей под потолком гирлянды. И лицо у него такое простое-простое — абсолютно пацанское, даже с небольшими шрамиками в области губ и бровей. Всё равно приятное, по-своему красивое даже. Мегуми назвал бы эти черты деревенскими и симпатичными. Парень определённо в его вкусе. — Ну, с наступающим, — тепло улыбается незнакомец, хоть как-то разбавляя неловкую паузу, возникшую после его «откровения». — И тебя. — Тихо соглашается Мегуми.       Фушигуро смаргивает своё оцепенение, кивает и молча отворачивается в сторону, внутренне уже коря себя за бестактность. Ну кто только так открыто смотрит на других пацанов, да ещё и в лифте? Баран. Тупица. Что о нём подумает любой нормальный человек в подобной ситуации?       Переливающийся свет над макушкой вдруг меняется на статичный белый. А потом на мерцающий синий. Взгляд Мегуми снова скользит по фигуре парня с коробкой, зажавшего в руках миниатюрный пульт от гирлянды. «Бесстрашный чел», — невольно проносится в голове Фушигуро, — «я бы на его месте вообще не прикасался к этой херне, работающей непонятно как и взявшейся не пойми откуда».       Медленно, но верно ползущий по этажам лифт в последний раз надрывно скрипит, кабинка как-то странно дёргается и вдруг останавливается. Сердце Мегуми отчего-то ёкает, потому что обычно старенький лифт так себя не ведёт, даже когда собирается открыть двери. Сосед по несчастью тоже отрывается от созерцания гирлянды и хмурит пушистые каштановые брови, задумчиво прикладывая пальцы к губам. Для верности он повторно щёлкает по кнопке своего этажа, но лифт упорно продолжает стоять. — Походу приехали, — заключает незнакомец, растерянно поворачиваясь к побледневшему Фушигуро. — Пипец, — мрачно соглашается Мегуми.       Застревать в лифте накануне Нового года, даже с весьма симпатичными парнями, в планы ну вот никак не входило.

***

      Конечно, первым делом было принято единогласное решение связаться с дежурным диспетчером. Несмотря на оправданный страх оказаться без техподдержки в восемь часов вечера тридцать первого декабря, с четвёртой попытки на звонок всё же ответила явно недовольная и очень ворчливая тётка преклонного возраста. На просьбу вызвать лифтёров по озвученному адресу, женщина сначала наорала на парней за то, что они вообще посмели застрять в лифте накануне Нового года, а потом, чуть ли не матерясь себе под нос, всё-таки заявила, чтобы ожидали бригаду в течение пары часов. Это, конечно, если повезёт, и хоть кто-то в этой стране согласится работать именно сейчас — за несколько часов до всеобщего торжества.       После того, как диспетчерка пассивно-агрессивно отключается, нахохлившийся от возмущения парень под боком Мегуми раздражённо рычит и забавно вскидывает руки, предварительно положив свою габаритную ношу на пол. — Вот ведь стерва! Чтоб ей пробка от шампанского в лобешник прилетела. — Чтоб ей в оливье колбасы не доложили, — меланхолично соглашается Фушигуро, уже обречённо опускаясь на корточки к своему пакету с продуктами. Делать больше нечего, придётся ждать помощь. Однако на голодный желудок заниматься этим Мегуми категорически отказывается. — Мандаринку будешь? — Ого! А можно? — Моментально оживляется незнакомец, доверчиво подсаживаясь рядом. — Нужно.       Их колени случайно соприкасаются, вызывая у Мегуми лёгкое головокружение от смущения. Кажется, щёки уже предательски алеют, но он всё равно не отстраняется. Всегда ведь можно свалить вину на духоту или красные всполохи гирлянды, вырисовывающие свои неровные узоры на его тонкой коже.       Где-то в глубине души Фушигуро слабовольно надеется, что его товарищ по несчастью тоже останется неподвижным, и к счастью, пока что эти сокровенные надежды полностью оправдываются. Яркий мандарин плавно кочует из холодных бледных рук в чужие — разве что физически не искрящиеся теплом и жаром сквозь маленькие трещинки мозолей.       Мегуми выходит из дома редко, а с людьми вживую общается и того реже, поэтому случайное прикосновение к кому-то приятному кажется почти бесценным. Гоняет Фушигуро разве что до продуктового магазина и обратно, дай Бог, раз в неделю. Работает программистом на удалёнке. А живёт совершенно один.       Зато в своей квартире. Не без финансовой помощи богатого опекуна, разумеется, но что есть, того уже не отнять. — Меня, кстати, Юджи зовут. — Нарушает тишину вынужденный собеседник. Впрочем, его общество совсем не тяготит. — Я Мегуми, — дружелюбно дёргает уголками губ Фушигуро, красноречиво кивая на зажатую между пальцев Юджи мандариновую кожуру. — Это можешь скидывать обратно в пакет. Там только мандарины и торт. Не подерутся. — Ага, спасибо. — Мило улыбается Юджи, и Мегуми совсем немножко плывёт. До улыбки этой светлой хочется нежно дотронуться — самыми кончиками костлявых пальцев. Или прижаться губами крепко-крепко, до пляшущих искорок перед глазами, как от бенгальского огня. — Ты с какого этажа? — С двенадцатого, — вовремя включает мозг Мегуми. — А я с восьмого. Недавно сюда перебрался? — Ну-у, не скажи. Несколько лет назад точно. — Правда? Странно. Мне кажется, я никогда тебя не видел. — Озадаченно качает головой Юджи. Фушигуро лишь равнодушно пожимает плечами. — Я редко выбираюсь из дома — работаю на удалёнке. Да и внешность у меня невзрачная, если и видел, то не запомнил. — Не-е, тебя бы я точно запомнил. — Отчего-то не соглашается Юджи. А потом хитро щурится, в свете переливающейся гирлянды сверкая глазами не менее ярко. — Так ты, получается, из «этих»? — Брови Мегуми красноречиво выгибаются в ответ. — Из умных? — Тут же невинно поясняет его собеседник.       Фушигуро весело фыркает. Похоже, двусмысленной формулировки своего первоначального вопроса этот очаровательно наивный пацан совершенно не осознаёт. Не осознаёт же, правда? — Ну, получается, так. Я программист. — О как. Крутяк, — одобрительно присвистывает Юджи, закидывая мандариновую дольку в рот. И снова сверкает глазами в сторону Мегуми как-то странно. Хитро-хитро так. Непонятно. — А винду, наверное, только девчонкам «за красивые глаза» переустанавливаешь?       Что-то внутри Фушигуро тут же скручивается от волнения. Или от предвкушения.       Это какая-то проверка? Риск будет совершенно не оправдан в случае неудачи, да и раньше Мегуми даже помыслить не мог, чтобы совершать такой спонтанный каминг-аут перед первым встречным. Но он вдруг понимает, что попытать судьбу очень хочется. Сейчас или никогда.       Для пущей уверенности, Мегуми цепко перехватывает чужой взгляд своими внимательными синими глазами, и слегка самодовольно ухмыляется. Набивает цену. — Ну, почему же? Красивым парням тоже могу. Если хорошо попросят.       В зрачках напротив Фушигуро ловит лихорадочно-наглые огоньки. Отблеск гирлянды? Скорее всего. Но, по крайней мере, Юджи уже не плюёт ему в рожу и даже не отворачивается с отвращением. Только понимающе ухмыляется в ответ. И немного краснеет. Дело тут точно не в гирлянде. — Что ж, буду иметь в виду. — Заверяет Юджи, всё же проигрывая этот раунд в «гляделки». Он не выдерживает и смущённо опускает глаза в пол. — Обращайся, — легко добивает собеседника Мегуми.       А спустя некоторое время, весь его из пальца высосанный запас самоуверенности уже бесследно испаряется, оставляя после себя лишь бешено колотящееся сердце да противно ползущие вдоль мозговых извилин мысли из серии «что я только что наделал?!».       Каминг-аутнулся. Почти прямым текстом, бесстыдно и глаза в глаза. Чтобы уж наверняка, видимо. Так, а почему Юджи вообще развёл его на эту тему? — Слушай, может, мы застряли из-за этой гирлянды? — Вслух переключается Мегуми, поднимая глаза к потолку. Разноцветные мини-лампочки подмигивают ему, как ни в чём не бывало. — Невозможно. — Уверенно отрицает Юджи, а потом скромно поворачивается к Фушигуро, смотря на него до умопомрачения трогательно, как бы исподлобья. Словно котёнок. — Можно ещё мандаринку? — Конечно, бери сам сколько хочешь! — С удовольствием делится Мегуми, красноречиво придвигая чёрный пакет с продуктами поближе к собеседнику. — Не, мне больше нравится, когда ты мне даёшь. — Заговорщически фыркает Юджи. — Мандарины, разумеется.       Фушигуро подозрительно косится на этого откровенно ухмыляющегося под боком провокатора. Дешёвые оговорочки, как же. Мегуми такими не проймёшь! — Ты специально подбираешь максимально двусмысленные фразы? — А ты специально ищешь в моих словах пошлый подтекст? — Передразнивает Юджи, округляя глаза в притворном возмущении. А потом бессовестно нагло ему подмигивает. Какой откровенный флирт!       На этот раз в «гляделки» проигрывает сам Мегуми, чувствуя лёгкий приступ удушья от вставшего поперёк горла беспокойства. Такого парня надо срочно брать. Но сначала подразнить немного. Чтоб не зазнавался. — Один-один, — снисходительно соглашается Фушигуро, подкидывая мандарин в сторону Юджи так, чтобы больше не касаться его рук. Намеренно. Юджи, в свою очередь, легко угадывает главный мотив данного действия — элементарную вредность — и поэтому обидчиво цокает языком. Но мандарин всё же ловит. — Ну и пожалуйста! Ну и не нужно.       Мегуми не выдерживает и впервые за вечер тепло ему улыбается, насмешливо выдыхая. Этот парень — очень забавный малый. Этот парень определённо нравится Мегуми с каждой минутой всё больше. — Почему ты так уверен, что дело не в гирлянде? — Всё же возвращается к изначальной теме разговора Фушигуро. — Она ж хрен пойми откуда взялась, и работает явно не с божьей помощью. Вон, пластина как криво припаяна. Раньше такого точно не было. — Да прям уж криво… — уязвленно надувается Юджи. — Ну да, не идеально, конечно. Поторопился человек, с кем не бывает. — Один фиг — в слаженную систему лифта явно вмешался кто-то посторонний и вряд ли компетентный. А потом лифт сломался. Совпадение? Не думаю. — Продолжает гнуть своё Мегуми. — Не, чел. Ну не может целый лифт сломаться из-за этой гирлянды. Она ж электричества потребляет всего ничего, как залётный воробей у кур зерно клюёт. Ну да, пришлось пошаманить немного и припаять её к контактам панели, но тут максимум при кривых руках должны были кнопки сломаться, а не целый лифт! Они ж не связаны напрямую. Прикинь, что было бы, если бы от малейшего выхода из строя одной кнопочки ломался бы весь лифтовой механизм! А так, согласен, визуально панель припаяна обратно немного криво, но, заметь, кнопки-то все работают. Мы даже диспетчера вызвали, пускай не с первого раза, но это точно не вина устройства! И гирлянда, вон, исправно сверкает. А лифт стоит. Значит, дело не в гирлянде. Чем дольше Мегуми слушает убедительную речь Юджи, тем больше подозрений у него закрадывается по поводу личности того самого загадочного гения, который вообще додумался припаять грёбанную гирлянду к грёбанному лифту. — Юджи, скажи мне честно — твоих рук дело? — Серьёзно хмурит брови Фушигуро. — Да ну, блин… не, ну ты вообще видел ту дурацкую ёлочную игрушку на лампе в подъезде?! — Без лишних слов принимается оправдываться Юджи. — И ведь каждый год одно и то же жалкое зрелище от управдома. Хочется повеситься, блин, рядом с этим задрипанным снеговичком, чтобы больше никогда его не видеть! — Чува-ак, ты мог просто купить мишуру и развесить её на перилах, или чё-то типа того… — Ага, купил я в прошлом году мишуру… — грустно улыбается в ответ Юджи. Мегуми закатывает глаза, усердно пытаясь припомнить хоть что-то, кроме традиционного снеговичка на лампе. — Не помню, — честно сдаётся Фушигуро. — А знаешь, почему? Потому что её растащили к утру следующего дня. А в позапрошлом году я попытался поставить в подъезде настоящую ёлку… но меня за этим делом застукала уборщица и чуть не отметелила своим веником дурацким, чтоб ей пусто было! — За что она так? — Сочувствующе склоняет голову Мегуми. — За то, что «ёлка осыпаться здесь будет, и вообще, пускай стоит на улице». — Тяжело вздыхает Юджи. Он вдруг доверчиво опускает лохматую голову на плечо собеседника, тем самым выбивая из Фушигуро остатки напускного хладнокровия и хоть какого-то здравомыслия. Затем спокойно продолжает. — А на улице ёлку, конечно, тоже спёрли. Правда, спустя целых три дня. Повезло, так повезло… — Ёлку надо было привязывать потому что, — фыркает Мегуми, украдкой слабовольно вдыхая запах чужих волос.       От Юджи почему-то пахнет клубничным джемом, мандаринами и весной. — Да, об этом я как-то не подумал. — Соглашается Юджи. — Зато додумался в этом году надёжно впаять чёртову гирлянду в систему лифта? — Насмешливо уточняет Мегуми. — И, как видишь, оно сработало! Ни у кого не получится украсть гирлянду, ведь тогда придётся отрывать провода от панели, и она утратит свою работоспособность, — гордо завершает Юджи. — Панель или гирлянда? — Смешливо уточняет Фушигуро. — Обижаешь. Гирлянда, конечно! — Гениально, чел. Мне правда нечего больше сказать. Только ума не приложу, как ты вообще сначала придумал, а потом реально провернул этот финт с подключением к питанию панели. — На самом деле, здесь всё довольно просто! Нужно было всего лишь…       И Юджи увлечённо пускается объяснять заумную теорию строения лифта действительно простым языком. Настолько простым, что даже Мегуми, в принципе далёкому от темы электрики, механики или сварки, всё становится вполне понятно. В теории, разумеется. На практике же, он никогда бы не полез «модернизировать» слаженную систему какого-либо общественного механизма с одной лишь целью «запитать» от него хрень, вроде гирлянды. Как минимум, потому что это кажется очень безрассудным, абсурдным, глупым и вообще административно (если не уголовно) наказуемым! Но Юджи, похоже, такие мелочи жизни совершенно не волнуют.       Перед ним ведь маячит великая цель — создать новогоднее чудо. Зарядить новогодним настроением не только себя, но и всех жильцов пятого подъезда, раз уж управляющая компания не справляется даже с этой функцией. Как самоотверженно и благородно… Мегуми снисходительно фыркает, продолжая слушать бодрые рассуждения своего милого сердцу собеседника. Но в какой-то момент Юджи всё-таки замолкает, и тогда Фушигуро решает узнать о нём чуточку больше. — Откуда вообще такие обширные познания? Твоё хобби? — Надеюсь, будущая профессия. — Безмятежно отзывается Юджи, разве что уже откровенно не разваливаясь на любезно подставленном плече Фушигуро. — Я учусь на электросварщика. — Учишься, значит… — задумчиво повторяет Мегуми, а потом подозрительно прищуривается. — Подожди-ка, это же в техникуме? Сколько тебе лет? — Ага, последний курс. Восемнадцать весной исполнилось. А чё? — Лукаво ухмыляется Юджи. Улыбку эту хитрую Фушигуро легко считывает по скакнувшей интонации голоса. — Ничё, блин. По тонкой грани с тобой хожу. Вот так застрянешь в лифте не пойми с кем, наговоришь лишнего, руку не туда положишь, и всё… потом восемь лет на зоне откисаешь. — Беззлобно бурчит Мегуми, подбородком мягко бодая розовую макушку. Почти породнившуюся уже, ей Богу. С Юджи так на душе спокойно.       Парень тихо смеётся. — А тебе самому-то сколько, дядя? — Двадцать один, — важно уведомляет Фушигуро. Юджи опять насмешливо прыскает. — Ой-ой, а важности-то на себя напустил! — Ну-ну, поживи с моё, сопляк… — Да не отъедешь ты на зону, не отъедешь. Не боись. У меня даже паспорт с собой есть, хочешь посмотреть? — Не хочу. И вообще, сам в тюрьму не попади со своими сомнительными авантюрами. — Заботливо увещевает Мегуми. — Эх. Если бы я знал, что застряну в лифте с тобой, я бы для этого события даже специально что-то выкрутил… — искренне вздыхает Юджи, — но только не накануне Нового года, разумеется.       Точно, Новый год. Фушигуро невольно опускает взгляд на свои наручные часы — идёт десятый час. До всеобщего торжества остаётся всё меньше времени. Пригревшийся под боком Юджи грустно продолжает: — Я сейчас должен помогать дедушке: крошить салаты и накрывать на стол. Ему без меня хлопотать по дому тяжко, конечно… Выбежал, блин, на пятнадцать минут за посылкой. — Подарок? — Понимающе кивает Мегуми в сторону коробки. — Хлебопечка. Давно мечтали перейти на домашний хлеб. Я полгода с подработок копил и уже даже книгу с рецептами деду подогнал, — подтверждает Юджи. — Тебя, наверное, тоже дома заждались? — Не, я один живу. — Хм, а Новый год как встречать планировал? В гостях? — Да никак не планировал, — честно признаётся Фушигуро. Собеседник на его плече заметно напрягается. — Никогда особо его не праздновал, и этот год не исключение. Похаваю торт под куранты, бутылку шампанского выжру и спать. Ну, если нас вытащат отсюда, конечно. А если не вытащат… что ж. Это будет самый необычный Новый год в моей жизни. — Не-не-не, я против! Вообще не дело — жопу сидеть и морозить в лифте во время Нового года. Пускай лучше вытаскивают! — Протестующе качает головой Юджи, наконец отрываясь от плеча Мегуми и решительно выпрямляясь. Фушигуро понимающе хмыкает. — Справедливо. Мне тоже у себя удобнее сидеть, чем в лифте. — Ну, сегодня в любом случае будешь сидеть у меня, когда выберемся. — Безапелляционно заявляет Юджи.       Мегуми непритворно удивляется. А потом пытается неловко отшутиться: — Э, ну нет уж. Не торопи события, красавчик. Сегодня я с твоей семьёй никак не готов знакомиться. — Да не волнуйся, у меня только дед остался. И он не против внезапных гостей! Привык уже. Я с самого детства всяких котов и щеглов со двора таскаю. Иногда даже пьяных друзей. — Ага, а сегодня притащишь малознакомого мужика. Понимаю. — Мы с тобой похожи на ровесников. Только учти, дед у меня старой закалки — его по жопе лучше не шлёпать. А меня на его глазах — тем более, — как ни в чём не бывало продолжает презентацию Юджи, игриво подмигивая. — В остальном же всё будет в лучшем виде: нарядная ёлка, оливье, Голубой огонёк. Тебе понравится, гарантирую!       Мегуми задумчиво поджимает губы. В свете гирлянд умоляющее выражение лица напротив кажется особенно ярким — бороться против такого почти нереально. Закрепляя полученный результат, Юджи вдруг доверчиво кладёт горячую ладонь на запястье Мегуми, ласково его сжимая. Грязный приём, от которого у Фушигуро точно нет спасения. — Соглашайся, Гуми. С нами будет всяко лучше, чем одному. Ради меня...       Мегуми тяжело вздыхает, серьёзно заглядывая в эти широко распахнутые карие глазищи, похожие на два глубоких чана с какао или горячим шоколадом. Ну как тут отказаться? И всё же он предпринимает последнюю неуверенную попытку: — У меня ведь подарков нет — не могу я с пустыми руками в гости… — Деду можем твой торт презентовать, — легко отмахивается Юджи. — Он его всё равно на всех поделит. А что касается подарка для меня, хм…       В следующую секунду Юджи настойчиво тянет ладонь Фушигуро на себя, а сам бесстрашно подаётся вперёд, словно в пропасть бросается, — навстречу своему потерявшему бдительность партнёру. И целует. Настолько отчаянно, спонтанно и неожиданно, что земля у Мегуми всё-таки уходит из-под ног. Он безнадёжно теряет равновесие, инстинктивно хватается за чужую шею, неловко шлёпается попой на пол лифта и утягивает за собой такого же разомлевшего от переизбытка чувств Юджи.       Если новогоднее чудо всё-таки существует — своё Фушигуро Мегуми нашёл в застрявшем лифте с гирляндой.