Перемен требуют наши сердца

“Меня зовут Максима Розина — Фирсина. Мне двадцать три года и я убила своего отца в возрасте тринадцати лет.” Я поднялась на сцену, освещаемую ярким светом. — Мать на месте, — я взглянула в камеру на пару секунд, подмигнула и сошла со сцены. Вокруг стояла такая вонь, что, казалось, неподалеку кто-то сдох и очень давно. Стенды с фотографиями девочек из прошлых сезонов были раскиданы по всему помещению и я уже предвкушала кого встречу дальше. Пиздец я попала. За мной настойчиво следовали камеры и я недовольно выдохнула, так, будто не знала куда шла. Духота и вонь настолько раздражали, что держать себя в руках с каждой секундой становилось всё труднее, голова трещала по швам, а чемодан казался слишком тяжёлым, поэтому я благоразумно оставила его где-то по пути к пункту назначения. Как мне подсказали — им была огромная деревянная дверь, за которой слышались крики и визги. Подойдя вплотную к двери, прошмыгнула в неё и наткнулась на огромного охранника. Типичного мужлана, думающего, что всё здесь — его собственность. По глазам видела, о чем он думал. — Чем докажешь, что пацанка? — он скрестил руки на груди и уставился на меня сверху-вниз. — Тёлки, там ещё одна баба пришла! — проверещал кто-то грубым голосом за спиной мужика. Фу, ненавижу такое обращение. Какая нахуй тёлка, какая баба? Девушка, женщина, дама. Другого не приветствуем. Я подожгла любимой зажигалкой сигарету и выдохнула дым в лицо мужлана. — Пошёл ты нахуй, — я весело посмеялась, как от самого тупого анекдота, а через секунду замолчала. Между нами повисла гробовая тишина. — Никому я ничего доказывать не буду, усёк, милый? Теперь он весело похихикал, похлопав меня по спине и отошёл в сторону, открывая вид на весь хаос, что творился в нескольких метрах от нас. Пиздец. Кто-то блевал, кто-то пил, кто-то пел, кто-то танцевал, кто-то сиськами светил. Красота. Сделав всего несколько шагов на территорию девчонок, я встретила миллиард и больше настороженных, злых взглядов. Кто-то готовился нападать. Я остановилась и улыбнулась настолько широко и искренне, что сама почти поверила. — Здарова, тёлки, как ваше ничего? — я раскинула руки в разные стороны, подходя к первой пухляшечке в красной футболке. Она почти сразу расслабилась и пожала мне руку. — Меня Максом кличут. Кто-то присвистнул. — Ты чё, из этих что ли? На два фронта играешь? Я искренне посмеялась, пожимая руку следующей девушке, слишком часто люди акцентировали внимание на моём имени. — Да Максима я, чё доебались? Кристина, Настя, Амина, Юля Чикушка и ещё куча девчонок. У меня проблема с запоминанием имён, так что пускай не серчают. Повернула голову немного левее и увидела её. — Бля.. — я развернулась в сторону давно знакомой девушки. — Кого я вижу. Это что, Вербицкая? Девушка зыркнула на меня исподлобья и опасливо сделала один маленький шаг назад. От моего взгляда это не укрылось. Она встала в стойку, ожидая от меня, видимо, нападения? — Да брось ты, дорогая, столько лет не виделись, а ты как не родная, — я раскинула руки в пригласительном жесте и подошла к ней, а Рони отпихнула мою руку. Как некультурно. — Не обнимешь сестричку? — Нихуя ты мне не сестра, — она посмотрела на меня так, будто я стала причиной её сломанной жизни. Как-никак мы обе стояли там. — То, что мы в одном приюте росли ещё не значит, что ты моя сестра, усекла? Я досадливо покачала головой, не одобряя этого поступка. Но на драку я настроена не была, так что просто отпустила ситуацию. Хотелось пить, но ещё больше хотелось уйти нахуй от шума. Именно поэтому я пошла в самое умиротворенное место на тот момент—барная стойка. По пути познакомилась с самой адекватной девчонкой здесь, хоть и высокомерной, как показалось на первый взгляд. Лизой, кажется. Закурила вторую сигарету за вечер и прыгнула на высокий стул у барной стойки, где валялись ещё несколько девчонок. Сколько нас здесь будет? На меня не сразу обратили внимание. Девушка, замещающая барменов, которые тихонько стояли в сторонке, боясь вмешиваться, профессионально разливала девчонкам коктейли, хотя могла не стараться так сильно, вряд ли для них сейчас существовала какая-то разница в том, что пить. Главное — высота градусов в пойле. Я ещё пару минут наблюдала за быстрыми движениями рук бармена, положив голову на руки. Когда, наконец, все бухающие, рассосались, я смогла рассмотреть её полночью. Острые черты лица, шрамы на бровях, пирсинг, пустой взгляд. Она, заметив нового человека в моём лице, улыбнулась уголками губ и протянула мне руку для рукопожатия. Я потушила сигарету об барную стойку, неспешно подняла голову с рук и пожала, наконец, в ответ руку. — Кира. — Максима, — её брови на секунду взлетели в удивлении, а затем лицо вновь приобрело монотонное выражение. — Можно Макс, можно даже Макса, но, сука, “Макси” нельзя. Я состроила страдальческое выражение лица, заставив Киру усмехнутся. — Ясно, Макси значит, — я возмущенно зыркнула на неё. на что девушка лишь громко расхохоталась. — Ладно-ладно, кисуль, Макси так Макси. — Я тебя ещё даже не знаю, а уже раздражаешь. Она хитро усмехнулась и отвернулась от меня, открывая вид на крепкую спину. Ай, как красиво. — Что будешь? — она осеклась и выставила указательный палец вверх, затыкая меня. — Дай угадаю. — она окинула меня взглядом, облизнув губы языком. Я вскинула брови в удивлении. — Джин? — я покачала головой, отрицая. — Ром? — снова мимо. — Ну виски точно. — Ваш результат 30, вам стоит прокачать свою интуицию. Кира громко засмеялась и глазами пробежалась по полкам в поиске виски. — Прости, кис, виски не осталось. — она перевела на меня взгляд. — Чего-нибудь другого? — Просто воды. Я пью очень редко. — Насколько? — Последний раз года четыре назад пила. — Кира закивала головой, поджав губы. — У меня зависимость была, еле из неё выкарабкалась, теперь стараюсь ограничиться. — Респект. Твоя вода. Живительная влага реально оказалась живительной, иначе как объяснить то, что я сразу взбодрилась и сил стало больше. Лучше всякой алкашки. Буквально через пару минут к барной сойке подлетела Чикушка и начала что-то громко лепетать Кире. Я решила, что пришел мой черёд отчаливать с насиженного места и легко махнув рукой, спрыгнула со стула и пошла в сторону сборища людей. Не заметила, как Кира провожала меня взглядом, не заметила и того, как она улыбнулась на прощание. Ну и пускай. Я прыгнула в самое скопление людей и села рядом с Аминкой. Она приобняла меня за плечи и мы так и сидели, она разговаривала с девчатами, мы смеялись. А потом пришло недоразумение в платке. Почему же недоразумение? А вот почему: У меня затекли ноги и я решила встать и немного пройтись. Очень зря, между прочим. Весь вечер мне удавалось остаться не заляпанной отходами, бухлом и ещё чем похуже, а потом эта сука вылила на меня содержимое своего стакана, когда кидала его, видимо, в Пчёлку. — Да блять, ты охуела? — я в ступоре встала на месте, пока эта манда раскидывала руками и орала что-то про шлюх и неправильность происходящего. — Я тебя нахуй спрашиваю, — я повысила громкость голоса так, чтобы причина моего гнева меня услышала. — Ты, сука, охуела? Она, я не удосужилась запомнить её имя, схватилась за голову и подбежала ко мне с извинениями. — Прости пожалуйста, я не в тебя целилась. — Да мне похуй в кого ты там целилась, с шмотками что делать будешь, блять? Да ладно шмотки: мои волосы и кожа были липкими, а я была трезвой, поэтому эта липкость вообще была не к месту. — Как отмывать это всё будешь? Она жужжала около меня, выводя из себя. Какой же сюр. — Заткнулась бы ты, пока я тебе еблет не снесла. — я уставилась на неё диким взглядом. Девчонка перестала бормотать что-то несвязное и просто заткнулась, останавливаясь. Эмоции на её лице менялись с такой бешеной скоростью, что я не успевала следить за ними. Что-то в ней напрягало, было неестественным. Отталкивало. Всё произошло мгновенно — вот я наношу фронт—кик, а вот она лежит на полу, пытаясь встать. — Угомонись, — передо мной появилась Рони, в очередной раз выполняя свою функцию — спасатель. — Ничего она тебе не сделала. — её голос едва заметно дрожал, но она всё равно стояла и защищала. Да, именно за это я её всегда уважала. Молодец девочка. Бесстрашная. Я решила, что большего девчонка в платке не вынесет, поэтому подняла руки вверх и развернулась, чтобы пойти обратно к девочкам. — Столько лет прошло, а ты вообще не изменилась, — Вербицкая будто испытывала моё терпение на прочность, поэтому не остановилась на высказанном. — Всё так же слаба. Шторы опустились, я развернулась обратно к ней и подошла к надоедливой девчонке вплотную. — Не тебе судить о слабости, Вербицкая. Кому-кому, но точно не тебе. — я еле сдерживала себя, чтобы не вмазать по смазливому личику. — Думаешь, личиком вышла и всё можно? Хуй там плавал, хуйня ты подзаборная, — я плевалась ядом как только могла, но её это из себя не выводило ни на грамм. Нет, это не было напускным спокойствием. Она реально была спокойна, а мои слова её вовсе не задевали, от этого я должна была разозлиться сильнее, но этого не произошло. Я лишь дружелюбно рассмеялась и похлопала Рони по плечу, притянув к себе за шею вниз. Я была значительно ниже её. — Да и мы все пришли сюда меняться. Я в том числе. Я быстро чмокнула её в щеку от чего она противно сощурилась. — Не скучай. Все собравшиеся наблюдали за нами так, будто смотрели захватывающий фильм. — Вы знакомы что ли, да? — Амина подошла к Платку, наблюдая за её потугами и в итоге вместе с Рони помогла ей встать. — Было дело. — Вербицкая поёжилась так, будто ей вдруг стало холодно. — Было.. Больше я ни во что не вмешивалась и слава богу. Платок очухалась поразительно быстро. Кристина, вроде так её звали, жужжала с Настей мне на ухо. — Вы как так быстро закентились? — я налила воды в руку и аккуратно протёрла лицо, проклиная Платка всеми проклятиями, которые знала. — В чём секрет? — Да я хуй знает, мы ж с района одного. — Крис была настолько синей, что еле выговаривала слова. Под глазами огромные синяки, а сами глаза уже даже на человеческие не похожи, но забирать у неё бутылку я не собиралась. Во-первых это опасно, во-вторых нахуй мне это надо? Я не Мать Тереза. Я что-то промычала в ответ и откуда-то заорала музыка. Съёмочная команда подсказала куда нам идти. Все коллективно подорвались со своих мест и толпой пошли на выход из помещения. По пути на улицу меня подцепили чьи-то руки. — Слышь, блять, — я подняла взгляд и увидела Киру, и Чикушку под другой её рукой и я благоразумно заткнулась. Крашеная блондинка в свою очередь на мои проклятия лишь ухмыльнулась и протянула мне сигарету, поудобнее устраивая свою руку на моём плече. От неё несло пойлом, от чего я слегка поморщилась, но сигарету приняла и блаженно затянулась. Свои родные сигаретки я скурила и последние полчаса мучалась, потому что ни у кого стрельнуть не могла. Оказывается, решение проблемы было под самым носом. Платок начала что-то орать и, сука, как же она меня раздражает, хотелось ещё разок ёбнуть. — Она затыкается когда-нибудь? — я пробубнила это себе под нос, но Чикина каким-то образом услышала. — Тебя тоже раздражает, а? — Юля старалась перекричать музыку в помещении, похожем на клуб, в которое мы и зашли. Я кивнула, закатив глаза, когда увидела её танцы. — Меня тоже. Я кивнула в сторону Платка и Юля посмотрела в ту сторону и сразу же повернулась обратно на меня, глазами показывая осуждение. Мы с ней точно сдружимся. Кира куда-то пропала, скорее всего пошла к барной стойке, а мы с Чикушкой так и стояли вместе, говорили обо всём, обсуждали девочек, их поведение и наши впечатления. Совсем скоро вернулась Кира, я заметила, что они с Юлей хорошо так сошлись, потому что я почувствовала себя третьей лишней и решила благоразумно свалить, но когда я уже наметила следующее место остановки, Кира и Юля схватили меня за руки и крутанули к себе лицом. Я ошалела, честно говоря. — Куда собралась? — Кира прижалась губами к моей шее и выдохнула, обжигая горячим дыханием. По коже пробежались миллионы мурашек, дыхание на секунду сбилось, но я быстро взяла себя в руки, постаралась по крайней мере. — Не хочу вам мешать, — я покачала головой, пока меня сильнее к себе прижимали две пары рук. — Не выдумывай, принцесса, — Юля обняла меня за шею, вырвав из рук Киры, а она в свою очередь ухмыльнулась и спиной пошла на танцпол, зовя за собой. — Погнали, расслабимся. Спустя буквально несколько минут мы двигались на танцполе так, словно были рождены для этого, ну или мы так думали. Все вокруг двигались в башенном ритме, пытаясь попасть в такт, слушали музыку и двигались так, как подсказывало сердце, а кому-то алкоголь в крови. Ещё через пару минут я оказываясь зажата между двумя бухущими потными телами девочек, но в моменте меня это ничуть не смущало и я раскрепостилась так, как не раскрепощалась никогда. Буквально. Они оказывают на меня слишком сильное влияние. Но вот незадача, не успеваю я глазом моргнуть как сначала пропадает Кира, а потом и Юля, не удосужившись сказать мне хоть два слова. И я бы долго дулась на это, но не имела привычки так быстро привязываться к людям и тем более требовать с них чего-то. Неудивительным было то, что вскоре я увидела обеих в сопровождении Платка на барной стойке. Честно признаюсь, жизнь пронеслась перед глазами, когда в паре миллиметров от меня пронесся стакан, который зачем-то, скорее всего под синькой, кинула Медведева. От фееричного улёта в больничку меня спасла Рони, чему я была удивлена и выразила это не совсем культурно. — Нихуя себе, — я уставилась на неё во все глаза, а она быстро отпустила мою руку, перед этим оттащив подальше. — Ну не надо бросаться, ребят, вы чего? — она попыталась докричаться до троих на барной стойке, но им всё было по боку, поняв это, Рони повернулась ко мне и потыкала пальцем мне в лицо. — А ты поаккуратнее будь, не хочу тебя вперед ногами выносить отсюда. И ушла. Музыка выключилась, все люди как-то быстро ретировались, некоторые встали ближе к стене и освободили центр. Что-то началось и меня напрягало то, что я не понимала, что именно. Только я успела подумать об этом как на сцену с диджеем вышел мужчина в пальто. Я, как наверняка и многие другие девочки, сразу же сравнила его с сутенером. Ну а кто ещё носит пальто на голое тело? Увидев микрофон в его руке я напряглась пуще прежнего. Он начал говорить какой-то вводный текст, всё никак не переходя к сути. И вот, что-то наконец началось. — Давайте поиграем в правду или действие? — все сразу всполошились, настораживаясь. Не нравится мне всё это. По итогу никто ему ничего не ответил, но это было и не нужно. Он начал свою игру. — Ангелина, — мужчина сделал короткую паузу, давая Пчёлке время очухаться и прислушаться к его речи. Я ущипнула её за бок, чтобы та побыстрее оживала. Сработало. — Сколько у тебя было сексуальных партнёров? Девушка не была в состоянии говорить, а может и просто не хотела, поэтому решила скреативничать. Она растопырила ладошки и много-много раз закрывала—открывала их, столько раз, что я сбилась со счёта и, когда сзади уже начали свистеть и толпа загудела, Пчелка наконец подала голос. — Сто! — крикнула она. — Сто? — удивлённо повторил сутенёр. Сбоку начала формироваться толпа и дредастая девчонка подлетела ко мне и на ухо мне начала орать, параллельно ведя к основной массе девочек. — Сто сексуальных партнёров, прикинь? — она ждала от меня реакции, но я была не в ресурсе, поэтому просто удивлённо покачала головой. Так я и оказалась рядом с остальными и только пара-тройка девочек стояли где-то в сторонке. — Диана, — снова подал голос сутенёр. — Ты помнишь всех своих сексуальных партнёров? Девушка, которую назвали Дианой пошла в отрицание, утверждая, что не сможет вспомнить каждого. С неё полетела косуха. Я напряглась, осознав, что мы играем на раздевание. Конечно, правила игры перед началом нам никто не объяснил. — Юлия Михайлова, — отозвалась Платок. Вот я и узнала её имя. — Ты занималась сексом за деньги? Юлька сразу занервничала, засуетилась, встала в эту её широкую стойку как при нападении. Все сразу обратили на неё внимание. Она пошла в наступление. — Тебе, — она сделала паузу, — какая нахуй разница? — она махала руками перед своим лицом и диким взглядом таращилась на сутенёра.Это показалось мне забавным и я, не сдержавшись, захихикала тихо себе под нос. Нм меня обратила внимание Кира. Снова. Она незаметно подошла сбоку и опёрлась об меня, обняв за плечи. — Чего смеёшься? — она устала протёрла лоб от пота. В помещении становилось всё душнее. Я хотела было ответить, но меня перебил грохот—это Юлька швырялась вещами, которые до этого мирно лежали на столе. Кидалась скатертью в людей, играющих массовку, под конец вообще опрокинула стул, стол, стенд и всё, что неровно лежало. Кто-то из наших её подбадривал. Когда она снова начала орать на неё налетела дредастая и повалила её в попытке успокоить. В след за ней подлетели ещё несколько девчонок и подняли её. Мы с Кирой переглянулись, осуждающе взглянув на Платка. — Вообще с мелочи какой-то завелась. — она снова прижалась к моему уху, хотя я прекрасно услышала бы её и оттуда, где была её голова изначально. Или она следует политике “низкие не слышат свысока”? — Да она играет, руку на отсечение даю, — я повернула голову в её сторону и покивала в подтверждение своих слов. Кира удивлённо вскинула брови, но ответить ничего не успела, потому что мужик назвал её имя. Она отцепилась от меня и прошла немного ближе к центру. — Кира, знаете ли вы что такое “абьюз”? — О-о-о да-а, — девушка сделала небольшую паузу, видимо, собираясь с силами. — Я это знаю! — крикнула она, мотаясь по всему полю. Мать Тереза пыталась её успокоить. Тщетно. — А кто такой абьюзер? — Это-о-о, — она опять взяла паузу, размахивая руками. — Я! Чикушка неподалёку подавилась своим пойлом, Лиза в удивлении полиняла голову, а я так и осталась стоять. Не удивлена. От Киры веет этой всепоглощающей энергией контроля. Я подозревала в ней огромный подвох. Несмотря на то, какая я, именно из-за того какая я, я всегда тонко чувствовала людей. Особенно тех, с кем мне связываться не стоило бы, но почему-то из раза в раз я наступаю на эти грабли жизни, каждый раз осознанно. Понимаю же, что будет больно. От дикого вопля блондинки в ушах зазвенело, а голова разболелась с новой силой. — Максима, — сутенёр снова заговорил. Я подожгла сигарету, которую стрельнула у кого-то из массовки. Закурила в ожидании вопроса. — Сколько сексуальных партнёров было у тебя? — он сделал акцент на последнем слове. Мои глаза непроизвольно пробежались по девочкам. Они все уставились на меня, как на редкий экспонат. Я глубоко затянулась, прикрывая глаза. Зал затих в ожидании моего ответа. Я молчала, наслаждаясь сигаретой. Какой прекрасный момент. — Если ты не хочешь отвечать, — сутенёр сделал драматичную паузу. — То можешь снять один предмет одежды. Я ничего не сняла, но и не говорила, докуривая сигарету. Захотелось..не знаю чего мне хотелось. Всё и вместе с тем ничего. Я давно смирилась с тем, что произошло.Так мне казалось, но сейчас моя уверенность пошатнулась. Когда терпение мужчины в шубе начало заканчиваться, я подала голос. — Девять, — я снова затянулась, обжигая лёгкие. Увидела на лицах девочек снисхождение. Мол “не так уж это и много за всю жизнь”. — И сколько из них были добровольными? — ах, вот оно что. Подвох был и был немаленький. Твари. На меня снова уставились куча глаз и вместе с тем камеры стали снимать настойчивее. Сигарета как назло закончилась, а брать вторую не очень-то и хотелось. Сегодня я полна противоречий. Теперь я хотела, чтобы он поскорее отстал от меня вместе с этими взглядами и камерами, поэтому просто дала ему то, что он так хотел услышать. Правду. — Ноль. — прошептала я одними губами и показала эту цифру руками. Массовка всполошилась, девочки стрельнули в меня жалобными взглядами. Те, кто был в состоянии хоть что-то понимать. После этого всего от меня отстали. Вопросы остальным девочкам я уже не слушала, да и не хотелось. Хотелось только абстрагироваться, порефлексировать, но ещё больше хотелось набухаться до потери сознания. Именно поэтому, сорвавшись, наплевав на свой четырёхлетний стаж не-распития-спиртного, я поплелась к барной стойке. Взяла первое, что дали и после третьего бокала меня словно по щелчку пальца отключило. Глаза я открыла уже на другой локации. Я не сразу сообразила что происходит и где я вообще нахожусь. Потом чувства начали возвращаться, хоть я всё ещё была бухая. Я почувствовала руку на своей руке и ещё одну на талии, повернула голову и увидела, что меня тащит Кира. Тащит так, будто я вообще ничего не вешу и мои пятьдесят два килограмма — так, просто игрушка в руках ребёнка. Она заметила, что я ожила и озабоченно всмотрелась в мои глаза. — Кисуль, набухалась? Я понуро уронила голову на грудь, пытаясь держать глаза открытыми. Мы всё ещё куда-то шли, меня это начало порядком доставать и я решила слезть с рук девушки. Она не давала этого сделать, отговаривая, но я была непреклонна, поэтому Кира со вздохом убрала свои руки. В следующую секунду я полетела на пол и больно ударилась задницей. Я растерянно подняла на неё взгляд, хлопая ресницами. На глазах почему-то начала скапливаться влага. Заметив это, она раздражённо потёрла глаза. — Почему ты плачешь, зай? — она присела передо мной на корточки. — Попой больно ударилась, — я шмыгнула носом, пытаясь сдержаться, но пьяный организм решил, что мне нужно выплакаться. Этот поток невозможно было остановить, в горле встал ком. Кира спрашивала меня о чём-то ещё, но я не могла говорить из-за слёз. Я сильно заикалась, рвано выдыхала и не могла составить адекватное предложение. Видимо, в какой-то момент, отчаявшись, она просто подняла меня на руки и потащила дальше, пока солёная вода продолжала течь из моих глаз. К тому моменту, как мы зашли в следующую комнату с мониторами, я успокоилась и теперь буквально кожей чувствовала раздражение Киры. Что ж, абьюзер на то и абьюзер, что она не переносит слёзы, знаю таких, проходила. В новом зале было светло, что не радовало и так болящую от выпитого алкоголя и истерики, голову. Вдруг откуда-то донёсся голос, напугав меня настолько, что я быстро дёрнулась, доводя до смеха Амину. — Что ты так трясёшься, да? — она похлопала меня по плечу и встала рядом. Первый экран включился. На нём показывали женщину, утиравшую слёзы и рассказывающую про свою дочь, которая её ненавидит. У дредастой девчонки случилась лютая истерика. Видимо, говорили о ней. Девочки пытались её успокоить, Платок вообще прижала бедняжку к перилам так, что та и дышать забыла. К слову, сам платок с Платка слетел стараниями этой же самой дредастой, но ни о какой психологической травме она не вспомнила. Как интересно. Пора было признать, что я хейтер Юльки номер один. Хоть чего-то достигла за всю свою жизнь. Следующий монитор явил нам какого-то зэка, он оказался парнем Дианы. Следующий экран показал милую бабушку, мне стало ужасно жаль её, когда она заговорила, а её глаза наполнились слезами любви к своей внучке. — Кирочка, мы очень тебя любим и ценим все. И дедушка, и мама тоже. И мы хотим, чтобы всё у тебя было хорошо. — бабуля поджала жухлые от времени губы и шмыгнула носом, непроизвольно окуная меня в воспоминания. 15 лет назад. — Максима, милая моя, — бабуля дрожащей рукой потянулась к моей ладони. — Тебе будет тяжело, но ты справишься, ты у меня самая сильная девочка. Самая добрая, смелая, да? — бабушка перестала смахивать набегающие слёзы, давая им свободу скатываться на больничную грязноватую подушку. — Бабуля, — я захлебнулась рыданиями, глотая слова. — Не оставляй меня пожалуйста, я так тебя люблю сильно, — я в голос разрыдалась, делая больнее сердцу бабушки, но она только удивлённо посмотрела на меня и мягко, так по-доброму улыбнулась. — Так я же тебя не оставляю, глупая! — она мягко рассмеялась, поглаживая мои волосы дрожащей иссохшей рукой. — Я всегда буду вот тут, — она тронула место, где билось сердце, — А ещё вот тут, — она указала на мою голову. — Воспоминая обо мне останутся с тобой на всю жизнь, солнышко, я буду с тобой всю твою жизнь. — бабуля тяжело закашлялась, быстро обтирая ладонь об противоположную моей стороне больничной койке, сторону. — Главное не скорби всю жизнь. Будь счастлива, а я буду там, на небесах. Всегда следить за тобой. Я не смогла успокоится, но кивнула бабуле, веря в правдивость её слов. — Обещаешь? — Конечно обещаю, крольчонок. — она в последний раз улыбнулась. — Люблю тебя. — и поцеловала меня в лоб. — Сильно-сильно? — Сильно-сильно, а теперь иди, бабушке нужно немного поспать, чтобы набраться сил, да? Я быстро кивнула, обняла бабушку изо всех сил и долго не отпускала. Но прошло время прощаться. И, сказав последнее “До встречи, бабуля, люблю тебя”, я выбежала из палаты. Через пару минут бабушка умерла, оставив маленькую девочку одну с тиранами, что назывались её семьёй. Одну в борьбе за жизнь.

***

Воспоминания полностью отрезвили меня и теперь только головная боль напоминала о том, что я сорвалась и выпила. Кира быстро вытирала глаза футболкой, чтобы никто не увидел её слёз, чтобы не дать слабину. На секунду мы пересеклись взглядами и она тут же отвела глаза, переведя их на следующий экран. Отец Юли Чикиной довёл её до истерики. — У меня бабушка маму чуть не зарезала, где ты был?! — она кричала на разбитый ею же экран. Кира тут же подлетела к ней в попытках успокоить. Я горько усмехнулась, отворачиваясь от этой картины. Следующей говорила “мама” Рони. Потом мама Кристины. Потом ещё кто-то, я не запоминала, просто легла Лизе на плечо, чувствуя мягкие поглаживания руки от девушки. Когда её бывший говорил, когда она словила ужасную истерику от его слов я старалась её поддержать, помочь ей, потому что чувствовала какое-то родство с этой девушкой. Она не рассказывала свою историю, но мне стало её жаль, ужасно жаль, поэтому я сидела на полу, обнимала её и шептала слова утешения, а она хватаюсь за меня как за спасательный круг. И лучше бы я не поднимала глаз, потому что в ту же секунд встретила взгляд Рони. Столько непринятия и непонимания было в её глазах. “Ты умеешь поддерживать?”, “Умеешь быть человеком?” — вот что я увидела там и от этого сердце так сильно защемило, что я на секунду забыла как дышать, вцепившись в футболку Лизы. Я монстр и я давно это осознала. Но такой меня сделали другие люди—не я сама. Я не уследила момента, когда девочки просто начали разбивать мониторы один за другим и только я услышала что-то похожее на своё имя, как монитор с грохотом упал на пол. Я поджала губы в сожалении, мне действительно было интересно узнать кто там будет и что мне скажут. Или обо мне. — Тёлки, вы нахуя это делаете? — крикнул кто-то. В общем гуле не разобрать. — Бля, Макса родные ещё не базарили! Шум стих, девочки перестали творить дичь и остановились, переведя взгляды на меня. Кристина подошла, смотря на меня до ужаса пьяными глазами, такими пьяными, что я вся сжалась от страха как в детстве, боясь, что она разозлилась. Все замолчали, а Лиза придвинулась ещё ближе, хотя, казалось, ближе некуда, готовая в любой момент защищать меня и я была крайне признательна ей за это действие. Того, чего мы все ожидали не произошло, Кристина протянула мне руку, схватила меня и резко поставила на ноги. Откуда у неё столько силы в таком состоянии я не понимала и до сих пор не понимаю, но следующим её действием были объятия. Она крепко обняла меня и начала лепетать слова извинения заплетающимся языком. Было ей жаль или нет — я не знала, но передо мной впервые за всю мою жизнь извинились и это определённо растопило моё сердце и я обняла её в ответ. Возможно эти объятия нужны были ей также, как мне извинения. Возможно она тоже хотела утешения и почему-то выбрала меня. Что ж, я дала ей то, что она хотела, а она дала мне то, чего не хватало мне. Пока мы обнимались камеры не отворачивались от нас. Я почувствовала как Лиза встает и тихо берет меня за руку. Съемочная команда сказала, что нам пора двигать в следующую комнату. — Кристина, — я легонько похлопала её по плечу и заставила её сонно поднять голову. — Пора в следующую комнату, пошли, пора. — я ещё пару раз хлопнула её по плечу в попытке разбудить от алкоголя или от резко настигнувшей дремоты — не знаю. Слишком много я не знаю, кажется. В итоге девушка тяжело покивала головой и отлипла от меня, направляясь к Насте под её немного ревнивым взглядом. Хоть с Кристиной было, на удаление, спокойно, Настя могла среагировать на это. Я не хотела лишний раз драться, и так уже сегодня отожгла, лимит превышен, поэтому впредь старалась лишний раз не контактировать с девушкой. Следующей комнатой оказалась комната зеркал. Все поверхности там были искажены, отражения так же были сильно искажены. В итоге спустя всего несколько минут разгорелась драка между Аминой и Кристиной, но я так устала, что мне было певать на всё, в том числе и на сломанную руку первой, дагестанку забрали в больничку, а я спокойно сидела на полу в окружении других девочек. Меня обнимали несколько рук, вроде как Лизы и Киры, что было неудивительно. Чикина стояла над нами и беспокойно крутила головой по сторонам. Совсем скоро нас отправили ещё куда-то, мы встали в длинную шеренгу в ожидании чего-то. Не успели мы опомнится, как на втором этаже в ряд встали люди в капюшонах и в длинных мантиях. Увидев их, мы все вытянулись по струнке, потому что каждую преследовала мысль о том, что под капюшонами могут быть наши преподаватели. — Вы пришли на бал не только для того, чтобы развлечься, — голос выдержал паузу, чтобы удержать драму. Как же они все здесь её любят. — Но и выпустить наружу своих внутренних монстров, что вы и сделали. У каждой в сердце заёрзал червячок страха, эта речь не предвещала ничего хорошего. Я видела, как все девочки заволновались, и я сделала то же самое. Когда ты в своём страхе не один, становится легче его переживать. — Вы все, девочки, совершали грехи, в том числе и в своей прошлой жизни, — мне не понравилось начало, это предвещало беду. — И сейчас у вас есть возможность в них признаться. — пиздец. Это полный пиздец. Я не хочу. Нет. Нет. Нет. Нет. — Избивает людей и считает их просто мясом, — предположительно мужчина, предположительно сутенёр заговорил. — В том числе свою бабушку. Настю как прорвало: она кидалась проклятиями, обвинениями, угрозами, игнорируя жалкие попытки Кристины её успокоить. Мне стало ещё страшнее. Мой секрет, мой самый большой грех может запросто разрушить отношения, которые у меня начали складываться с коллективом. Появились мысли незамедлительно убежать, скрыться от проблемы, как я делала всегда. Идея отказалась от своих родителей и поменяла имя, данное при рождении. Это было очевидно. Рони желала своей матери смерти. Кто-то из нас просто испугался признаться в том, что торговал своим телом. Но я не осуждала, потому что сама еле сдерживала свои порывы убежать оттуда. Паника нахлёстывала с головой и я старалась глубоко дышать, но от этого только сильнее кружилась голова. — С тобой всё нормально? — спросила, кажется, Мишель, я просто махнула рукой в около—положительном жесте. Она положила свою руку мне на позвоночник, гладила меня в попытках успокоить и я была ей очень признательна. Голова закружилась до такой степени, что я просто села на корточки и девушка вслед за мной, чтобы не оставлять меня одну в этом состоянии. — У тебя паническая атака? — Да. — я еле проговорила это, стараясь совладать со своими мыслями, а Мишель в это время попросила девочек немного расступиться, чтобы дать мне больше пространства, они выполнили эту просьбу, кажется, тоже разволновавшись за меня. Легче не стало, но я оценила попытки Мишель облегчить мою жизнь. Я вслушивалась насколько могла в каждый следующий грех, не поднимая головы. Страх сковал тело и даже дышать стало тяжело, когда мужчина всё-таки начал рассказывать мою историю. Я встала на ноги не без помощи Мишель и, что удивительно, Юли. В мыслях были мысли о том, какие же редакторы ублюдки. — Она страдает от ПТСР по сей день, потому что в возрасте тринадцати лет, — мужчина выдержал паузу, пока моё сердце сделало кульбит миллиарды раз, застревая где-то в горле. Слёзы накатили удушающей волной. — Убила родного отца. Я услышала как кто-то ахнул, кто-то заозирался, а рука Мишель напряглась, сжимая мою в разы сильнее. Знала бы она чью руку держит, не волновалась бы так. Я трусила, ужасно боялась, но всё-таки решилась на этот шаг и высоко подняла руку, чтобы каждый увидел. Мишель, как и многие другие, в шоке уставились на меня. Мужчина начал задавать ещё какие-то вопросы, но сердце так громко стучало в моих ушах, что я не видела и не слышала ничего. И как бы стойко я не держалась, я не выдержала и зарыдала. Это была настоящая истерика. Я виню себя за тот случай по сей день, я не сплю ночами, меня случают кошмары с моим отцом. Мне так трудно жить даже без напоминаний об этом, а эти мудаки просто взяли и свалили на меня это дерьмо. Я пыталась проработать ПТСР со своим психологом и мне это помогло, но не настолько, насколько хотелось бы, я пила таблетки, но и они быстро перестали работать, вызвав только зависимость. От всех этих воспоминаний, свалившихся на мою голову, к рыданиям присоединилось ещё и удушье. Я не могла нормально дышать, вцепившись в чью-то руку. Вокруг меня столпились девочки, пытаясь утешить, но сейчас этого было мало. — Да всё хорошо, братан, всё нормально, успокаивайся. — говорил кто-то, кто-то вторил и подбирал свои слова для утешения. Видимо никто не понимал всю серьёзность и опасность моего состояния, потому что девочки реально всполошились только тогда, когда мои ноги подкосились и я замертво упала на каменный пол. Последнее, что я помню, это падение в руки, кажется, Киры, потому что услышала её басистый ор прямо над ухом. Очнулась я быстро, мне поводили под носом каким-то лекарством, скорее всего нашатырём, и я медленно открыла глаза. Откровенно говоря, чувствовала я себя овощем, надо мной в кругу, толкая медиков, стояли девочки, уставившись на меня глазами по пять копеек. Я наверняка удивилась бы, если бы у меня были на это силы. Сейчас энергии в теле не было совсем, я лишь глазами следила за суетой медиков. Рядом с ними села Кира, чтобы послушать, что мне втирает мужчина, потому что, видимо, поняла, что я вообще ничего не понимаю. Я чувствовала испарину на холодном теле и жуткую ватность в каждой клеточке организма. Сейчас бы в кровать и хорошенько отоспаться, а не этот холодный пол. Медики ушли, Кира, отказавшись от любой помощи, аккуратно подняла меня за кисти, опёрла моё тело на своё и аккуратно взяла меня на руки, стараясь не сильно тормошить. — Куда? — спросила я заплетающимся языком. — Спать. Я промычала что-то в ответ, закрыла глаза и уткнулась носом в плечо девушки. Умиротворение.