Dust in the Wind

«I close my eyes, Only for a moment, and the moment's gone. All my dreams, Pass before my eyes, in curiosity. Dust in the wind, All they are is dust in the wind.»

***

Темнота. Она широкой и тяжёлой пеленой закрывает взор, распространяется на каждый уголок сознания с новой силой, заставляя дышать ещё больше и сильнее. От слишком частого дыхания глубоко в груди невыносимо больно. Возможно где-то внутри запятнанной души распускаются ярко-алые бутоны кровоцвета, своим названием и видом напоминая о содеянных грехах. Воспоминания прошлого мелькают перед глазами долгими и непрерывными кадрами; хозяину всего этого кошмара тут же становится ужасно тошно и страшно. Загадочная фигура призрака, не знающего своего предназначения, боится открыть глаза и увидеть перед собой пустошь, наполняющую его бессмысленную жизнь. Главный страх заключается в том, что безымянный путник боится себя. Его силуэт стоит посреди поля в полном одиночестве, у него слезятся глаза от накатывающей боли, но он не перестаёт смотреть вниз на синюю реку, где видит своё отражение. Да, наконец у него появилась смелость взглянуть страху в лицо. У путника было так много имён, что он уже и позабыл себя настоящего. Вода, словно чистое зеркало, показывает и отображает все его личности, изъяны и слабости. Внешность у каждого отражения в воде одна и та же: короткие тёмно-синие волосы, шляпа, традиционный костюм и кукольные голубые глаза. Но где-то наш герой искренне улыбается, а где-то сверкает острым взглядом, внушая своё величие. И как в таком множестве себя не потеряться? Каждое имя, с последовательностью произнесённое голосами в тени, звучит с насмешкой и приливом ненависти. Скарамучча, Куникудзуси — полное значение «Разрушитель страны», Сказитель — сколько титулов и имён, но ни один не является тем, кем бы хотел быть призрак. Ему некуда бежать. Здесь, на цветочном поле, он загнан в угол своего воображения, ему ничего не остаётся, как упасть на колени, трусливо сдаться и сжать слабую руку на левой стороне груди. Там, где у людей находится сердце. Кошмарный сон и вовсе не кажется сном, эта последовательность становится безвыходным наказанием и вечной тюрьмой. Когда у призрака больше не остаётся сил бороться, внезапно его ослабленному телу становится теплее. Путник с горькими слезами на глазах и пониманием своей бесполезности, поднимает опечаленный взгляд, слыша чей-то знакомый тихий голос, который окутывает его сознание чем-то очень тёплым и нужным. Голос доносится издали вместе с дуновением лёгкого летнего ветра, постепенно переходя в эхо. Он кажется таким нежным и родным, его звучание переплывает границы поля, заставляя цветы поднять лепестки. Призраку неведомо чувство родства, но почему-то сейчас он в немом крике тянет бледную ладонь к небу, которое невольно начинает прорисовываться, как только красивое пение становится всё ближе и ближе. Странствующий меж двух миров, пытаясь расслабиться, закрывает вновь глаза и ощущает, как силы возвращаются к нему. Восьмое чудо света: холодная темнота исчезает под яростным гневом светлых лучей солнца. Его поле расцветает не кровоцветом, а прекрасной розовой сакурой. Странник — человек, скитающийся по миру в поисках смысла существования, кажется так призрачный путник теперь себя называет. По правде говоря, ему намного легче дышать, он чувствует себя наконец живым. Мелодия окутывает всё вокруг, бесцветный серый мир наполняется красками и превращается в сказку, а тёмный силуэт очищается и принимает человеческую форму. — Я здесь, — повторяется вновь и вновь, крутится вокруг всего хаоса в голове. Пение превращается в приятную ушам музыку, которая заставляет улыбку появиться на лице. — Я рядом с тобой. Скованный цепями безымянный не может поверить в то, что происходит. Каждая буква разрезает его маску на две части, заставляя снять оковы и увидеть свет. Перед глазами огненные искры, душа исцеляется и помимо голоса, отчётливо зовущего его, Призрак слышит биение сердца. Но чьё оно? Неужели принадлежит действительно ему? — Тебе снова приснился кошмар, — обеспокоенный голос Кадзухи звучит вяло и устало, но несмотря на это, он улыбается. Его потрёпанный вид говорит сам за себя: волнуется за состояние своего товарища и по совместительству, странствующего друга. В глазах Каэдэхары можно прочитать всё, что угодно, там искренность и надежда. Именно в нём, как в мужчине, сила свободного ветра и благословение Анемо Архонта. — Я разбудил тебя, — виноватым голосом сообщает самурай, поправляя простыни на кровати и садясь рядом. — Прости, что потревожил, но ты плакал во сне. Кадзуха в простой домашней одежде, а на столе около печки стоит приготовленная вяленая рыба на углях. Атмосфера происходящего до жути семейная. Такая, какой Путнику и не хватало. Наверное, ронин сам приготовил рыбу и позаботился об ужине. Кажется, сознание проясняется. Они в Инадзуме. — Плакал? — хриплый и заспанный голос звучит испуганным. — Да, — с мягкой и грустной улыбкой отвечает Каэдэхара. Ему всё давно известно. Даже больше, чем кому-либо ещё. — Как только заметил, что ты ворочаешься во сне, решил разбудить. Всё твоё тело ужасно тряслось и я не мог понять холодно ли тебе, но потом выяснилось, что это очередной твой кошмар. Кадзуха замечает на лице собеседника виноватое выражение, потому тут же кладёт на плечо парня ладонь, медленно и тихо проговаривая: — Всё нормально, я не виню тебя в этом. Самурай подходит к маленькому столику и передаёт в руки лежащему в кровати собственноручно сделанное молоко с данго, чтобы успокоить нервы простуженного путника. Тот его благодарит тихим и смущённым «спасибо», хотя не очень любит вкус сладкого на языке, а позже, большую часть времени он молчит, не заикаясь о произошедшем. То, что Кадзуха видел его плачущим, ударяет сильнее и острее, чем стрела лучника, летевшая с близкого расстояния. Слёзы — слабость, которую ещё с момента своего создания проявлял Куникудзуси — его бывшая личность. — Меня мучают события прошлого, — внезапной вспышкой смелости выпаливает товарищ Каэдэхары, — и я не могу вспомнить как меня на самом деле зовут, ведь имён у меня было так много… — с горечью в голосе заканчивает предложение, отпивая глоток приторного инадзумского молока. — На данный момент ты — Странник, твоё имя не определено. Но у тебя есть все шансы найти новое имя вместе с новым собой, — Кадзуха поворачивается к упомянутому парню и, приближаясь, гладит его по тёмным волосам, замечая слёзы на уголках его глаз. И он сдерживает смех, когда видит, что парень перед ним делает максимально угрюмое и злое лицо, потому что напиток в его руках оказался слишком сладким. Тем не менее, голубоглазый пьёт его с таким удовольствием и явной радостью, словно маленький беззащитный ребёнок. — Извини, но кроме молока у меня ничего нет, — прикладывая большой палец к чужой горячей щеке, ронин ощущает, как в душе будто кошки скребут. Юноша перед ним невероятно милый, его хочется забрать к себе и никогда не отпускать, потому по своей же глупости и несдержанности, Кадзуха выдаёт: — Ты можешь обнять меня, не бойся. Я тут, чтобы защитить тебя. И, что удивительно, как бедный маленький щенок, нуждающийся в любви и понимании, Странник тянет руки к ярко-красному кимоно, прячет макушку на груди у самурая, сдерживая всхлипы. Не такой реакции ожидал Каэдэхара: он ждал упрёка, ведь его спутник не любит, когда давят на жалость, или какой-нибудь грубости, потому что товарищ привык изъясняться так, как умеет и так, как его научила жизнь. Светловолосый ни в коем случае не дерзит в ответ, лишь с улыбкой принимает, зная, что на уме у его дорогого помощника не было чего-то, что смогло бы потушить огонь спокойствия клана Каэдэхары. Несмотря на удивление, Кадзуха быстро входит в роль и всё равно крепко придерживает прильнувшего к нему за талию, чувствуя его тёплое дыхание у себя на шее. Неловкость между ними растёт, но обоим стало легче как только они коснулись друг друга без особой на то причины. — У меня ведь нет сердца, — указывая на свой приобретенный Анемо Глаз Бога, висящий с левой стороны, голубоглазый поднимает голову и пытается взглянуть на человека рядом без капли смущения, — тогда почему я плачу? Кадзуха одним движением пальца убирает мешающую чёлку со лба парня, разглядывает глаза напротив, вновь убеждаясь, что они красивее всего на свете и намного светлее звёзд на ночном небе. Они словно океан, также чётко отражают закат солнца. Ронину хочется притронуться своими губами к чужим бледным и сухим, но он решает, что ещё не время. Всё то, чтобы доказать свою любовь, он уже сделал. — Чувство печали ничем не перекрыть, — задумавшись, шепотом отвечает светловолосый, — ты ощущаешь боль, потому и плачешь. Это признак человечности. Верно, ведь с каждой такой мыслью, у хрупкого мальчика, повидавшего и пережившего уже многое, проявляются давно забытые чувства. Он отказался от всего, что делало бы его человеком в прошлом, потерял надежду и веру. Привязанность к людям он считал слабым звеном, потому закрылся от всех, сделав из этого разрушающее клеймо. Но посмотрите на него сейчас — искренне и открыто плачет, практически не считая это слабостью, выкладывает душу на руках у человека, снова доверяясь. Он не знает, делает ли он ту же ошибку, но хочет верить в то, что теперь его ждёт лучшее будущее. Снаружи Странник дерзок и чересчур прямолинеен, но именно Каэдэхара Кадзуха знает его настоящую сущность. Призрак больше не та кукла, не тот он, которого все ненавидят. Теперь это не тёмный силуэт, он — сам для себя свет, один из множества прекрасных полевых цветов, более человечен чем кто-либо другой, потому что способен помнить, принимать, ощущать и чувствовать. Он был вселяющим ужас Сказителем, но теперь имеет право называть себя Созидателем, ведь получил контроль над своей жизнью и готов нести ответственность за всё свои ошибки. — Можно мне ещё раз обнять тебя? — звучит от имени его души, словно молитва. Темноволосый боязливо тянется руками к чужому родному телу, всё ещё опасаясь, что ему причинят боль. Самурай принимает его просьбу, осуществляя давно забытое желание. Странник доверят всего себя тому, кто готов ради него на всё. Кажется, у людей это зовется любовью. Кадзуха рядом, а значит, ничего ему больше не грозит. — Не спрашивай об этом, просто делай то, в чём нуждаешься. Да, теперь призрачному путнику, обрётшему новый титул, нечего бояться. Он в безопасности. Он наконец там, где его любят.

***

«Don't hang on, Nothing lasts forever but the earth and sky. It slips away, All your money won't another minute buy.»