Вкус

Когда он нашёл Киллуа, было уже поздно. Гон останавливается, когда замечает серебристые волосы, перепачканные алой кровью, чувствует, как воздух со свистом покидает его лёгкие, и лед сковывает его сердце. Нет, думает Гон, его глаза расширяются, и затем он бежит, бежит так быстро, что почти падает в отчаянии, чтобы добраться до своего лучшего друга, своего единственного друга, который действительно имеет не малое значение в жизни Гона. — Киллуа! — выдыхает он, падая на колени. — Киллуа, Киллуа, нет…п-пожалуйста, Киллуа… Гон переворачивает Киллуа на спину и нависает над ним на четвереньках, дыша прерывисто, слишком быстро и неровно, в то время как беловолосый остается неподвижным под ним. Киллуа всегда был бледным, но сейчас…сейчас это по-другому, как-то неестественно и неправильно. Его глаза закрыты, грудь неподвижна. От него по-другому пахнет, и желудок Гона переворачивается. Он крепко зажмуривает глаза, тяжело дышит через нос, сжимает дрожащие руки в кулаки. Это же Киллуа, говорит он себе, в то время, как его горло начинает гореть. Это Киллуа. — К-Киллуа, — говорит Гон сквозь зубы. Нежно, бережно он кладет своего друга к себе на колени. Он позаботился о том, чтобы приподнять голову Киллуа на сгибе руки, заправляет выбившуюся окровавленную прядь волос за ухо Киллуа. — Киллуа, я н-наконец-то нашел тебя…т-теперь мы можем идти д-домой. В-вместе. Киллуа холоден в моих объятиях, с содроганием думает он. Его лучший друг не двигается при звуке голоса Гона, не дышит и не открывает глаза. Он просто лежит, как красивая, безмолвная кукла, и тогда Гон понимает, он не слышит сердцебиения Киллуа. Зрение Гона затуманивается, и горячие слёзы катятся по его щекам. Он непонимающе смотрит на Киллуа сверху вниз. — Нет, — снова шепчет он, и его голос срывается на простом слове. — Нет. Киллуа, Киллуа? Киллуа, не… Киллуа, не о-оставляй меня, пожалуйста. Плечи Гона неудержимо трясутся, когда он сдвигается, чтобы притянуть Киллуа ближе к себе, рыдания срываются с его губ. Он обхватил лицо Киллуа своими руками, но сквозь слезы он не может разглядеть достаточно ясно лицо своего лучшего друга. — Киллуа-аа, — прерывисто говорит Гон. Его сердце кричит в груди, разрывая его внутренности на части от боли. — Пожалуйста, не т-ты тоже. Он наклоняется вперёд и целует Киллуа в губы — мягко и бережно, как с Киллуа никогда не обращались, но он заслуживает этого. Гон целует его, но его глаза все еще плотно закрыты, а губы Киллуа холодны и неподвижны под его губами. Губы Киллуа не реагируют на его прикосновения. Гон, наконец, отстраняется через несколько секунд. Он смотрит на Киллуа, слёзы все еще текут по его щекам, и трещина в его сердце расширяется, отдавая болью. Его сердце разбивается вдребезги, пока он держит своего лучшего друга в объятиях, и Гон снова всхлипывает сквозь зубы. Гон прижимает Киллуа к своей груди, к своему сердцу — и тогда он кричит.