Вкус

Все началось, как спарринг-сессия. Когда это превратилось во что-то большее, во что-то более горячее, во что-то с раскрасневшимися щеками, голодными глазами из спальни и ухмыляющимися губами, которые так и просят, чтобы их поцеловали? Гон на самом деле не знает. Он не знает, и ему все равно. Всё, что он знает, это то, что он хочет Киллуа, и он никогда не был самым терпеливым в получении того, чего он хочет. — Гон! — Киллуа шипит. Гон чувствует, как острые ногти Киллуа проводят тонкие красные линии по его рукам и груди, оставляя лёгкие царапины, которые, наверняка, будут там завтра, но он не прекращает двигаться, ни на секунду. Это борьба за доминирование, и темноволосый не собирается проигрывать. Они врезаются в комод, и что-то маленькое падает на пол. Киллуа ругается ему на ухо. — Притормози, черт, здесь слишком жарко для этого! — Тоже самое ты говорил и о тренировках в спарринге! — Гон рычит и хватает двумя кулаками пропитанную потом рубашку Киллуа, заставляя более высокого подростка уткнуться ему в грудь. Рот Киллуа врезается в его рот. Гон наклоняет голову и пытается как-то сблизить их, чувствует, как пальцы Киллуа впиваются в его предплечья, когда он пытается сделать то же самое. Его зубы прикусывают нижнюю губу, и даже летняя жара, проникающая через открытое окно, не может остановить дрожь, пробегающую по спине брюнета. Жарко и мерзко, и они оба тяжело дышать друг против друга. Но Гон все ещё хочет большего. Киллуа с ворчанием падает обратно на кровать. Он не мешает Гону залезть на него сверху, просто обхватывает его шею руками и тянет тёмноволосого вниз, чтобы они могли продолжить целоваться. Гон тянется к подолу рубашки Киллуа, и– Раздаётся рвущийся звук. Губы Киллуа отрываются от губ Гона, и его голова откидывается на матрас с протяжным стоном. — Чего? — Гон задыхается, нахмурив брови. — Киллуа, что… — Это была дизайнерская одежда, Гон! — Киллуа стонет. — Единственная в своем роде! Где я теперь найду…– Гон тихо целует его, прежде чем беловолосый успевает сказать ещё хоть слово. Он держит лицо Киллуа обеими руками, чтобы тот не двигался, и целует его, целует, и целует. Он целует Киллуа до тех пор, пока его лёгкие не начинают гореть, и ему, наконец, приходится отстраниться, чтобы глотнуть воздуха. — Хватит болтать, — тяжело дышит Гон в задыхающийся рот Киллуа. — Единственное, что я хочу сейчас слышать это то, как ты произносишь моё имя, понятно? Киллуа молча кивает, голубые глаза становятся невероятно широкими, и Гон ухмыляется. –Отлично. — брюнет наклоняется, и Киллуа, не колеблясь, идёт ему на встречу.