Вкус

Они не разделяются, когда всё заканчивается — они остаются прижатыми друг к другу, так близко, что Киллуа может чувствовать тепло тела Гона, прикосновения мозолистых и тёплых рук тёмноволосого к своей челюсти и шее, то, как тело Гона идеально прилегает к телу Киллуа… Как его собственные губы покалывает через несколько секунд после поцелуя, как его лёгкие, кажется, не работают, потому что его грудь слишком полная и напряжённая одновременно. — Киллуа… — Гон шепчет ему в губы, и ресницы Киллуа трепещут, сердце замирает от простого выкрика его имени. Его глаза всё ещё закрыты. Слишком много эмоций проносится и кружится через него, чтобы разобраться во всех них, и он чувствует, что каким-то образом тонет. Или падает. Он крепче сжимает запястья Гона, чтобы удержаться на земле, и глубоко вдыхает; даже если он упадёт, то Гон обязательно поймает его. Он знает это без всяких объяснений, без тени сомнения. Чей-то лоб прижимается к его лбу, и Киллуа наконец открывает глаза. Два золотых озера смотрят на него в ответ, и у Киллуа перехватывает дыхание. Взгляд Гона прикован к нему, мягкий, ласковый и непоколебимый, и альбинос не может не смотреть, не мигая, в ответ. Такое чувство, что здесь, в этот момент, в мире есть только он и Гон. Это деликатный момент, прекрасный в своей хрупкости, и Киллуа чувствует, что он парит. Гон поднимает руку и лениво гладит Киллуа по щеке. В выражении его лица есть что-то близкое к удивлению, что-то, что заставляет сердце Киллуа тосковать, желать и болеть. На этот раз они двигаются вперед вместе, губы встречаются в гармонии. Гон прижимает его к груди. Киллуа не может поверить, что это происходит, но не хочет открывать глаза и разрушать чары. Он хочет этого с Гоном, что бы это ни было — хочет этого больше, чем он когда-либо прежде хотел за всю свою жизнь. И осознания того, что Гон тоже этого хочет, более чем достаточно, чтобы у Киллуа перехватило дыхание.