8 баллов по шкале Глазго

      – Вечеринки планируем две, – Маттео ткнул ручкой в ежедневник, указывая на нужный пункт. – Потому что, сам понимаешь, у меня есть какие-то друзья, у Винцента тоже... Не знаю, можно ли назвать это мальчишником...       Август кивнул, едва справляясь с волнением. Он никогда раньше не принимал участие в организации чье-либо свадьбы. Он и на свадьбах-то не был, но Маттео попросил быть его шафером. У Августа было максимально далёкое, составленное по фильмам представление о проведении таких мероприятий. Когда он поделился опасениями о нехватки знаний, Маттео с улыбкой сказал, что и сам выходил замуж в первый раз. «И, честно говоря, не думаю, что будет второй или третий».       – Забыл предупредить, что с моей стороны ещё приедет сестра. Она хочет быть подружкой невесты, – Маттео хмыкнул. – Я её предупредил, что невесты у нас не планируется, но, кажется, ей плевать.       Бариста за стойкой объявил о готовности напитков. Маттео обернулся, чтобы проверить, но задержал взгляд на Винценте, который всё ещё крутился напротив полок с выпечкой.       – А твои родители?       – Ничего не говорили, так что, мы их не ждём.       – Мне нужно будет связаться с твоей сестрой? – уточнил Август.       – Нет, в организации она не участвует, главный – ты. Только не подумай, что я скидываю ответственность, хорошо? – торопливо добавил Маттео.       Он искал помощника, а не исполнителя, и не желал слышать советов и предложений. Кто, как не полицейский, привыкший действовать в соответствии с протоколом, мог бы подойти на эту роль лучше?       Августу, вероятно, польстило, что Маттео назвал его главным. За это он бы с энтузиазмом принял любой уровень ответственности и мог хватить лишнего; но только пылко произнёс:       – Да ты что, не в жизни! – И сказанному можно было довериться целиком и полностью.       От мысли, что Август был самым лучшим выбором на роль шафера, даже дышать стало легче. Надёжный, но умеющий вовремя остановиться. Сообразительный, но не заносчивый.       – Вообще, саму свадьбу проводить будем на открытом воздухе, то есть, надо подобрать кейтеринг, официантов, декораторов... – Маттео принялся загибать пальцы. – Много всего. У меня тут написано, – он развернул ежедневник и обвёл ручкой список.       – А церковь?       – Нет, венчаться мы не... Винцент в церковь даже ради любопытства не заходит.       – О. Ого. Понял.       – Гостей много не будет, пока рассчитываем на четырнадцать человек, но бюджет подсчитан на двадцать. Лишнюю еду съесть быстрее, чем приготовить дополнительное блюдо.       – Резонно. Не думал, что у вас будет всё настолько скромно.       – Ну, размах займёт больше времени, заберёт больше сил... – Маттео отвлёкся, когда Винцент поставил два стакана на стол. – Спасибо, amore!       Он протянул руку одновременно с тем, как Винцент наклонился за поцелуем. Лёгкое объятие, которое должно было занять не больше нескольких секунд, затянулось – со спины рука Маттео скользнула к затылку. Поцелуй в щёку сменился на касание губ к губам, аккуратное и трепетное, и за играющей в кофейне музыкой едва можно было расслышать шёпот между поцелуями:       – Всё обсудили?       – Пока только начали.       Август отвёл взгляд, но кашлянул. Он явно услышал, как Винцент фыркнул перед тем, как сесть за стол, и увидел румянец на лице Маттео.       – В общем... Ты можешь сфотографировать всё, что я написал, да... И, если что, пиши или звони, как тебе будет удобно... – В тон проскользнуло виноватое смущение.       Маттео поспешил сделать глоток матча-латте, чтобы дать время на ответ, и про себя с удовольствием отметил мягкий травяной вкус.       – Хорошо. Да, конечно, спасибо за доверие. – Август сделал фотографию. – А по меню мысли есть?       – Мне хотелось бы сделать упор на рыбу. Винцент курицу не ест, а я говядину. Пока я думаю о том, будет ли предпочтение отдаваться какой-то конкретной кухне, но, скорее всего, у стола темы не будет, – Маттео подпер голову рукой и честно признался: – Мы настроены париться как можно меньше. Достаточно, чтобы всем понравилось, но не выпрыгивая из штанов.       Поскорее хотелось сорваться в путешествие во время медового месяца. Наверное, именно этот этап новой жизни был продуман тщательнее остальных. Маршрут задумали ещё полгода назад; а за три месяца до того, как прозвучало предложение руки и сердца, попалась на глаза новость о раскопках древнего захоронения в Израиле. Винцент заинтересовался. Маттео добавил его к списку мест, которые они обязаны посетить, а потом, слово за слово, он расширился, приобрёл конкретику, и отдалённые мечты превратились в план.       – Окей, я понял. Это правда очень большая ч...       Винцент, до этого пристально смотрящий на улицу через панорамное окно, резко вскочил и спросил неожиданно громко:       – Что за хрень?       Маттео повернулся одновременно с Августом. И оба они охнули – на улице эвакуатор загружал машину Винцента, припаркованную по всем правилам. За ним в последнее время даже нарушений замечено не было.       – Пиздец, погодите...       Винцент проверил, в кармане ли ключи, и собирался выйти, когда Август воскликнул: «Твою мать!» – и накрыл ладонью рот так, как будто что-то вспомнил. Их взгляды пересеклись. Понизив голос, Винцент спросил:       – Да, Август?..       – Маттео, слушай, мы же всё обсудили, да? – Август торопливо поднялся. – Если что, напишу тебе, да?       Маттео закивал, неосознанно перенимая его спешку.       – Ну, тогда хорошего дня, – Август надел куртку, стараясь держаться подальше. – Увидимся.       – А-август, блядь? – настойчивее повторил Винцент.       Не сводя с него взгляда, Август попятился к двери.       – Помнишь, о чём ты меня попросил перед тем, как вы с Маттео познакомились?       Винцент поднял брови. Ему потребовалось время, но он всё-таки вспомнил.       – Ты хочешь сказать, что мою тачку конфисковали, – с каждым словом голос его становился всё ниже, а негодование – сильнее, – за штраф трёхлетней давности?..       – Их там было несколько, – напомнил Август. – Я забыл. Честно, не со зла...       – Август, сука! – рявкнул Винцент, бросаясь в его сторону, но он успел выскочить за дверь.       «Стой, козлина!» – раздалось уже за стеклом, и сначала Август, а потом и Винцент промелькнули за окном. «Стой, я тебя убью!»       Маттео знал, что остальные посетители кофейни смотрели на него, привлечённые криками, но продолжил пить матча–латте, делая пометки к плану свадьбы. Допив, взял стакан Августа с капучино и решил купить шоколадный круассан себе и лимонную слойку для Винцента. Когда он вернётся после незапланированной пробежки, ему будет приятно.

***

      Печкич сидел на коленях у Винцента. Кот был в переноске на переднем сиденье. Кролик – в клетке на заднем. Винцент его так и называл – Кролик, потому что вслух произнесённая кличка Флавий Велизарий вызывала каждый раз неудержимый приступ смеха. Но так уж получилось, что Кролик в их дома появился одновременно с тем, как малыши начали узнавать про историю Рима и Византийской империи.       Цезаря бы Винцент понял и, не исключено, что смог бы принять; кличка Цезарь сама по себе предоставляла пространство для шуток про салат. Но нет – после рассказов Маттео Лука, полный восхищения византийским военачальником, настоял на том, чтобы нового члена семьи звали так же.       На улицу из школы наконец начали выходить дети, и Винцент приподнялся, высматривая своих. Близнецы не сильно отличались от остальных трёхклашек но отчего-то каждый раз Винцент находил их сразу же, стоило им только переступить порог. Маттео часто говорил, что у него по-особенному сильно развито какое-то «родительское чутье». Винцент в шутку переспрашивал: «Типа как паучье?»       Он заметил светло-голубые панамки, которые отличались брошками: искусственный подсолнух и мультяшный мухомор. Открыл дверь автомобиля и помахал. От порыва ветра затявкал шпиц и выскочил на улицу. Благодаря Печкичу близнецы нашли машину взглядом и ускорились.       – Па-апа-а! – закричал Теодор ещё издалека.       Панамка слетела с его головы, но Винцент не успел об этом крикнуть – Лука поднял раньше.       – Па-а-а-а-а... па! – добежав, Теодор остановился, чтобы отдышаться, прямо перед раскинутыми для объятий руками Винцента.       – Чуть-чуть осталось, друже, чуть-чуть, – смеясь, сказал Винцент, но Лука уже опередил брата и прижался к отцу первым.       – Izgubio si svoj панамку, – бросил Лука.       – Да? – Теодор схватился за голову, обернулся. – Нет, нет, нет!       Винцент, взяв панамку из рук одного сына, надел её на голову второго.       – Внимательнее, – напомнил он, смотря за тем, как Теодор облегчённо выдохнул и оставил руки на панамке, прижимая её к макушке.       – Papà когда приедет? – спросил Лука, заползая в салон. – Велизарий! Мы за papà? Мы все вместе поедем?       – Нет, – Винцент пристегнул его, обошёл машину и пристегнул Теодора, который вертелся на месте. Печкич шёл за ним по пятам, но перед тем, как Винцент успел закрыть дверь, запрыгнул в салон и бросился на колени Теодора. – Надо же прививки поставить. Забыли?       – А-а-а-а, – протянули близнецы.       – И брата вашего из садика забрать, – добавил Винцент. – Papà ночью приедет, когда вы спать будете.       – А он закончил фильм? Он всё сделал? – спросил Лука, оживая. – А можно мы не будем спать? Можно мы с тобой papa подождём?       – Вы вырасти хотите? Если хотите, надо спать. – Винцент пристегнулся и завёл машину.       – А papa тоже так уезжал, когда вы познакомились? – спросил Теодор. – А вот мы сегодня учили про то, что-о... Ну, нам рассказали!.. Нам сказали, что надо нарисовать la famiglia, а потом мы рассказывали про disengo, и вот!.. А по-отом!.. Я тебе покажу! – Он потянулся к рюкзаку, чтобы вытащить альбом.       – Я сказал, что papa работает в кино, а Тео сказал, что в театре, – добавил Лука с недовольством. – Но он же уезжает в кино.       – В театр! – возразил Теодор.       – В кино!       – В театр!       – Ваш papà и там, и там работает, – сказал Винцент.       – Вот, смотри! – Теодор зашелестел альбомом и потянулся к переднему сиденью.       – Я за рулём, родной, – напомнил Винцент. – Давай мы до клиники доедем, и я там посмотрю?       – Bene, bene, – согласился Теодор. – Вот, а я сказал, что... Ну, вот papa он в театре, а ещё... Мисс Белтон сказала, что очень здорово, когда papa в театре, и я думаю, что все остальные мне будут завидовать, потому что у меня крутой papa, и вот. И я сказал, что ты работаешь, что ты продаёшь il cibo. И что у нас vrt есть, и там карто-ошка, морко-овка... – Растягивая буквы, Теодор качался вперёд, как маятник. – Капу-устка, каба-ачки, арбу-уз, ды-ыня...       Он мог бы продолжать так до бесконечности, но Лука бросил:       – Il pepe! Перец! Ты забыл!       – Пе-ерец, – Теодор снова наклонился. – И вот, и я сказал, что деда тоже в огороде, но он продаёт рыбу. А бабуля, она в больнице, вот, это я сказал.       «А, вот оно что», – промелькнула в голове мысль одновременно с воспоминанием. Теперь Винцент понял, отчего классная руководительница с утра ему в личные сообщения написала загадочные сочувствующие слова и робкое предложение помощи.       – А я сказал, что у тебя restoran,, – добавил Лука. – И если у тебя он есть, то ты же в одном месте работаешь, а papa постоянно куда-то ездит. И вы, получается, в ресторане познакомились? Он зашёл к тебе? А ты сразу zaljubio? А кто был первый?       Винцент немного растерялся. Версия ему понравилась, и это было лучше, чем пытаться что-то придумать с нуля; но она настолько не соответствовала реальности, что Маттео не сможет её поддержать. Врать детям он не умел. Даже немного лукавить у него не получалось – сразу терялся, пытался юлить, а потом сдавался после долгих и настойчивых расспросов. Потому версия их знакомства должна быть достаточно приближена к тому, что было на самом деле.       – Нет, мы... Мы на работе у дяди Августа познакомились.       – А-а-а! В полиции? – переспросил Теодор.       – Ну, да-а, – нехотя согласился Винцент. – Не потому что кто-то из нас был преступником, просто... Август меня позвал на работу, как друга. Вы же ко мне на работу приходите? И к papa ходили. Вот, я тоже к нему пришёл.       – А можно мы пойдём на работу к ujak Августу? – спросил Лука.       – В полицию, в полицию, в полицию! – Теодор запрыгал на месте.       – Это надо с ним обговаривать. Я пришёл к нему на работу, и там был ваш papa. Он только переехал из Италии. И потерялся. Помните, мы же с вами говорили, что если вы теряетесь на улице...       – Надо обращаться в policija, – в один голос продолжили близнецы.       – Молодцы. Собственно, papa потерялся и хотел узнать, куда ему идти.       Винцент вспомнил его тогда, за стеклом, и не сдержал улыбки. Маттео ещё тогда был красивым, но сейчас... Он уже знал, что когда наступят выходные, дети поедут к Косту с Агатой, как довольно часто ездили, чтобы у родителей была передышка и время друг на друга. И все выходные Винцент будет любоваться мужем, уставшим, но счастливым; и слушать его истории о глупых выходках коллег и о трудностях съёмок; и, может быть, в один из дней они выберутся куда-нибудь все вместе, на выставку или в парк.       Близнецы будут подбегать с круглыми глазами, наперебой пересказывая то, что узнали от Маттео о Риме или какой-нибудь картине. Винцент будет ждать в кровати, когда он закончит читать им сказку на ночь. И засыпать рядом с ним, слушая его дыхание и чувствуя его тепло.       – А потом? – продолжил допытываться Теодор.       Винцент вздохнул, понимая, что общим описанием не отделается. В зеркале заднего вида отражались две пары любопытных больших карих глаз, а дорога до ветклиники должна была занять ещё тридцать минут.       – А потом я его увидел и спросил...