Рита

«— И что ты с ней собираешься делать? — насмешливый голос застал врасплох.

— Замолчи, это из-за тебя всё. Ты должна мне помочь!

— Правда? — обходит, смотря так, как хищник на свою жертву. С лукавым прищуром, еле заметной ухмылкой. — Мне показалось, что именно ты её ударила.

— Хватит. Хватит это делать, ты же знаешь, почему... — дышит часто, а на пол падает подсвечник.

— Какая же ты дура, — фыркает презрительно. Присаживается на корточки около тела и щупает пульс. — Жива, — поднимает взгляд наверх, смотря на испуганную омегу выразительно. — Так даже лучше, но больше не прикасайся к ней, даже не думай.

— Я же...

— Заткнись и делай, как я тебе говорю. Значит, так...».

*** Эндрюс. Пока Клиа рядом препарирует лягушку, Эндрюс чудом сдерживается от рвотного позыва и заполняет конспект для себя и неё. Когда отвлекается от записей, посмотреть на состояние трупа, неприятно удивляется, видя, что делает соседка. — Ты не там смотришь. Только распотрошишь, — указывает, а Клиа поднимает голову и усмехается. — Ну ты же ни под каким предлогом не соглашалась препарировать сама, — напоминает с укоризной. — А я говорила, что копаться в трупах буду в первый раз в жизни. Это ты в биологическом классе. — Ну ты же явно знаешь, как устроен организм, зачем внутри кашу наводить? — Эндрюс немного преувеличила, но это только из-за неумелого обращения Клиа с подопытной лягушкой. — Я впервые увидела вот это, — показывает на схематичный рисунок строения организма лягушки, лежащий рядом. — Раньше мне не приходилось вскрывать трупики. Если тебе не нравится, то ты можешь делать это сама, уверена, у тебя всё получится. Я с трудом отличаю, где тут... я даже не понимаю, самец это или самка. — Мне казалось, из нас двоих умная ты, — Эндрюс надевает чистые нитриловые перчатки, лежащие тут же, и берет скальпель и пинцет из рук Клиа. — Везде кроме биологии. Она целиком вызывает у меня затруднения, каждый раздел, — потирает лоб, стащив одну из перчаток с руки. Эндрюс отодвигает стенки и начинает рассматривать аккуратно внутренности. Слегка двигает тонкую кишку, продлевает разрез, чтобы посмотреть на строение половых органов. — Первый яичиниковый фолликул и второй тут же, — смотрит выше, пока Клиа хмуро следит за её взглядом, продолжая массировать лоб. — Пустой яйцевод и никаких яиц внутри. — У нас самка? — интересуется, забрав конспекты к себе, а Эндрюс соглашается. — Она самая. — Можешь продолжить, если тебе не трудно? Я как-то неважно себя чувствую, — просит, начиная заполнять пустые поля, пока подруга смотрит на неё тяжело. Всё-таки, кому-то из них двоих придётся покопаться в трупе. — Хорошо, но после биологии я застряну в туалете на всю перемену, — обращается взглядом к лягушке, продолжая осматривать внутренние органы. Со звонком Клиа уносит конспекты на стол учителя, а Эндрюс заканчивает с полностью осмотренным трупом лягушки и убирает кровавые инструменты в хирургическую стальную чашу, стягивает кровавые перчатки с рук. Оставляет всё на парте. В мужском туалете она сразу же влетает в кабинку, уже совсем бледная, блюёт скудным завтраком и водой, пока Клиа отмывает руки и приглядывает за подругой через зеркало, видя, что происходит за раскрытой дверью. Эндрюс сплевывает противную на вкус слюну и нажимает на смыв, поднимаясь на ноги. Встаёт около соседней раковины и умывает лицо, полощет рот, словно не замечая внимательного взгляда. — Прости, — извиняется, отводя глаза в сторону. Из рюкзака достаёт упаковку таблеток и протягивает их подруге. — У тебя какие-то ассоциации? — спрашивает аккуратно, а Эндрюс воду выключает и вытирает рукавом толстовки нижнюю часть лица. — А ты как думаешь, — отзывается хрипло, забирая таблетки. Смотрит на упаковку, а потом поднимает глаза на молчаливую и невзрачную Клиа. — Че это? — От тошноты, — Эндрюс пихает ей таблетки назад, доставая из рюкзака пачку сигарет. Берёт оттуда самокрутку. — Постой лучше, посмотри за дверью, больше помощи будет, — держит губами косяк и прикуривает, а Клиа немного отходит в сторону, убирая таблетки. — Сама как? — омега с утра выглядела уже странно, как-то непривычно бледно и потерянно. Эндрюс сомневалась в её состоянии, но ничего не спрашивала, пока не пришёл хороший момент. — Я не очень хорошо себя чувствую, — отозвалась хрипло, на что Эндрюс посмотрела на неё ещё раз внимательно. Да, она определённо выглядела болезненно. Ей бы домой, вместо того, чтобы на уроках сидеть. Эндрюс дым выдыхает в сторону, а Клиа к ней подходит и облизывает пальцы под непонимающий взгляд. — Можешь попробовать мою слюну на вкус? — Ты издеваешься сейчас? — но Клиа мотает головой. — Нет, я серьезно, — протягивает свои пальцы, а Эндрюс смотрит на них с сомнением, но облизывает аккуратно. Пытается что-то распробовать. Берёт их в рот снова и медленно смакует, нахмурившись. — Что? — Вкус подсказывает, что у тебя скоро будет течка. Может быть, даже сегодня. Почему ты в школе? — затягивается, а Клиа кивает понимающе и отходит, отмывает руку. — Сегодня надо доучиться, — дышит тяжело. — Ты бы лучше пошла домой, иначе всякое может случиться. Почему ты блокаторы не принимаешь? — Они влияют на репродуктивную систему. Родители говорят поберечься, — Эндрюс только фыркает и достаёт из рюкзака свои таблетки, держа косяк в зубах. — Не повлияют, если правильно употреблять, — кладёт таблетку на ладонь Клиа. Она запивает её без лишних слов водой из-под крана, а потом сушит руки. — Ты иди домой, ладно? Я тут разберусь и вечером к тебе загляну. Надо ещё одежду назад принести, спасибо, что помогла. — Пожалуйста, — Клиа кивает слабо и прикладывает ладонь к голове. — Зайду к директору и домой. — Аккуратно там. Клиа уходит, а Эндрюс провожает её взглядом, всё ещё ощущая вкус её феромонов на языке. Вяжущий, сладковатый, от которого не помогает избавиться даже горьковатая травка. Эндрюс докуривает, сидя на полу, и убирает волосы от лица, которые настолько отросли, что ходить с ними невозможно. Перевязывает резинкой и смывает окурок в унитаз, выходя из туалета, как только прокапывает глаза. *** Пока идёт домой, задумчиво смотрит перед собой, на магазинчики, уже украшенные к Рождеству, на статуи и смеющихся, радостных людей рядом, которые снуют туда-сюда, облепив магазины. По дороге едут машины, и Эндрюс лениво обводит их взглядом, вдруг странно зацикливаясь на одной. Что-то отдалённо знакомое всплывает в голове, а потом она вслух произносит номера и переписывает их быстро в заметки телефона, пока не забыла. Машина скрывается за поворотом, а Эндрюс следит за ней взглядом, переходя на дорогую сторону дороги. Не понимает, зачем она это сделала, но теперь её мучает это. Ответа в закромах памяти найти не может, надеется узнать, когда вернётся домой и посмотрит все материалы дела. Из прачечной забирает одежду Клиа и возвращается домой. Пока идёт, всё крутит в голове номер автомобиля, не понимая, к чему он вообще. От Клиа приходит сообщение, в котором написано, что она ушла на больничный с завтрашнего дня, а Эндрюс коротко отвечает, что поняла. Открывает ключом дверь в квартиру. Раздевается и проходит в гостиную, смотрит на записанные в заметках номера и на то, что есть на стенде. Ничего такого там нет, поэтому решает прямо написать Клиа. Ждать ответ приходится не так долго: «Они похожи на номера авто, которое сфоткал Рокфилд. Проверь в сохранённых в файлах». Эндрюс всё проверяет и приятно удивляется, когда номера, записанные в телефоне, оказываются теми же самыми номерами. — Клиа, — звонит ей сразу же в приподнятом настроении, а Клиа отвечает тут же. — Привет. Откуда у тебя эти номера, ты так и не сказала? — спрашивает, а Эндрюс достаёт пачку сигарет и закуривает. — Шла после школы и увидела тачку, номера которой показались какими-то знакомыми. Ну я и записала, чтобы проверить. — Машина такая же была? — снова задаёт вопрос, а Эндрюс соглашается. — Такая же. — Значит, эта загадочная «Икс» где-то тут. Знать бы, куда она поехала, чтобы проследить и узнать личность, — задумчиво и тихо произносит. — Ну я могу и сходить в ту сторону, когда машина уехала, но не знаю, будет ли толк... — Думаю, это бессмысленно. К слову, когда собираешься сходить в участок за информацией? — Эндрюс вдруг вспоминает обещание, данное Клиа и так до сих пор не выполненное. Слишком много времени она потратила просто так. — Прости, завтра схожу, а сегодня я занесу тебе одежду. Скоро приду. — Хорошо, пока что у меня никого нет дома. Эндрюс докуривает, занюхивает две дорожки с телефона, а потом берет пакет с одеждой и направляется прямо к Клиа домой, пока есть возможность унести. Забывается на время, пока идёт, очухивается только когда уже переступает порог. Внутри тихо. — Клиа? — Эндрюс снимает обувь и идёт наверх. Когда подходит к двери в комнату, она раскрывается неожиданно. Клиа внутрь впускает, и Эндрюс проходит, закрывает дверь. Смотрит, как Клиа ложится назад в кровать, а сама ставит пакет около шкафа без указания. С момента, когда она была тут в последний раз, ничего не изменилось. Оглядывается, чтобы понять это совсем. Чувствует взгляд со стороны кровати и не удивляется, видя глаза Клиа на себе. — Совсем плохо? — берёт стул из-за стола и ставит около кровати. Садится, наблюдая болезненный вид омеги. — Как видишь. Лучше не стало ни на грамм, — вытирает испарину на лбу, выглядя очень изможденной. — Ненавижу это состояние. — Я тоже очень мучаюсь в это время, — пытается хоть как-то поддержать, но выходит скомкано. Из носа снова течёт, и Клиа говорит взять со стола коробку с салфетками. Эндрюс зажимает салфеткой ноздри, придерживая её. — Нужно посмотреть, есть ли у меня дома какие-то таблетки от Риты. Ей тоже постоянно было плохо и она пила их в перерывах между... — не продолжает, а Клиа и так всё понимает. Закатывает глаза, устраивая голову на подушке удобнее. — В общем, я посмотрю и принесу. Или спрошу в аптеке. — Тебе необязательно это делать, — отвечает, дыша тяжело. Эндрюс сморкается в салфетку, отвернувшись, а потом берёт новую. — Думаю, я хочу это сделать, мне не трудно. Клиа ничего не отвечает. Смотрит на Эндрюс, сидящую рядом в уличной одежде внимательно в тишине. — Ты много мне помогаешь и я тоже хочу как-то... подсобить, чтобы облегчить твоё состояние, — протягивает руку неуверенно и гладит по щеке, смотря Клиа прямо в глаза. Она молчит, даёт Эндрюс прикасаться к своей горячей коже. Поглаживания осторожные, нежные. Эндрюс прощупывает границы, пытается понять, что можно, и получает непонятное удовлетворение от касаний. Клиа вроде бы не гонит и позволяет, поэтому она не отстраняется. Вытирает испарину и убирает влажные от пота волосы за ухо. Оглаживает щёку и даже пугается, когда Клиа прижимается к ней, потираясь доверительно. Её болезненное лицо с закрытыми глазами вполне умиротворённое, а щёки вспыхнувшие, розовые. Жар передаётся ладони. Этот порыв заставляет Эндрюс почувствовать что-то такое, чего раньше не было. Что-то словно стискивает грудь и все не озвученные слова пропадают в небытие. Хочется сделать что-то ещё, но страшно, что Клиа оттолкнет. Сейчас совсем не время для такого. Она прогонит и будет права — инстинкты страшная вещь. Но Эндрюс чувствует, что то, что она испытывает, не похоже на инстинкты. Это ощущение другое, наполняющее тело теплом повсеместно, а не только в области паха. И внутри становится так легко, как не было никогда. — Не трогай меня, — Клиа резко отстраняется от руки и прячется с головой под одеяло, а Эндрюс, словно заторможенная, смотрит на свою ладонь, где ещё секунду расцветало такое живое тепло. Настоящий жар тела. Кажется, даже течь из носа перестаёт от такого хорошего ощущения. Когда Эндрюс переводит взгляд на одеяло, под которым спряталась Клиа, то встречается с её глазами и раскрасневшимся, точно горячим, лицом. — Тебе лучше уйти, — говорит глухо, словно бубнит, но Эндрюс различает. В верхней одежде становится душно. — Да, конечно. Поднимается со стула на еле держащих ногах. Клиа следит за ней внимательно, дыша томно. Эндрюс забирает салфетки с собой и ставит стул на место немного растерянно. — Пока? — оборачивается неловко, чувствуя себя вдруг слишком странно, а Клиа кивает еле заметно. — Пока. Альфа выходит из её спальни в тихий коридор и прислоняется спиной к стене, слыша, как сердце сильно бьется. Кокаин виноват? Удары перешли аж в виски. Она сжимает джинсовую куртку на груди, пытаясь угомонить сердцебиение. Жар на лице, выступил пот, всё так, словно от хорошего прихода, вот только Эндрюс уже давно его ощутила. Тихо дышит, ощущая, как же неимоверно душно. С ней раньше такого не было и от этого новое чувство вселяет страх. Стоит хотя бы немного опомниться, как Эндрюс понимает, где находится. Как параноик осматривается на этаже, пока голову дурят мысли. Помнит о брелке Риты, оставшемся на ключах Джо. Странный инцидент, но нет ни малейшего сомнения в том, что это не всё, что можно у него найти. Эндрюс приходит в себя скорее, расстегивает куртку и проверяет дверь, недалеко от комнаты Клиа. За ней оказывается спальня, в которой никого. Эндрюс закрывает за собой тихо и осматривается. На напольной полке стоят спортивные награды и несколько фоторамок, которые объединяет одно — присутствие Джо на каждом из снимков. Эндрюс осторожно выглядывает в окно и достаёт из кармана утеплённой джинсовой куртки перчатки, надевает на руки, чтобы не оставить следов. На улице никого не видно: ни родителей Клиа, ни её брата. Нужно быстро управиться, пока никто не пришёл, иначе когда ещё будет возможность — непонятно. Эндрюс ощупывает кровать, и когда ничего не чувствует под руками, то поднимает матрас. Под ним не оказывается ничего, кроме порножурналов, на что Эндрюс фыркает, но опускает матрас и поправляет покрывало аккуратно. Проверяет книги на полке. Встряхивает их и смотрит на выпавшие фото и какие-то газетные вырезки, закладки. Одно из вылетевших фото привлекает внимание: на нём Джо с Ритой, стоящие в обнимку недалеко от магазина сувениров. Эндрюс делает снимок и убирает все назад, начиная осматривать кубки. Нервно глотает вязкую слюну, когда из самого большого достаёт плотно набитый пакетик шишек. В голове проскакивает ублюдская мысль забрать хотя бы несколько, потому что запасы Эндрюс кончаются, но она сразу же думает о том, что будет, если Джо это заметит. Это же привлечёт внимание, если он точно знает количество шишек. Но покурить так хочется... Пока не наделала глупостей, Эндрюс убирает назад в кубок пакетик и идёт искать дальше, в сторону стола и комода. Проверяет одежду быстро, поднимая её и осматривая дно ящиков пристально. Времени особенно пересматривать нет, хочется уйти незамеченной, а Эндрюс вздрагивает от каждого шороха, всё-таки не отступая от идеи проверить спальню. В последнем ящике, под бельём, находит файл, в котором сложены какие-то фотографии и побрякушки. Начинает смотреть, присев на корточки, и хмурится, узнавая Риту на каждом фото вместе с Джо. Подписи гласят о трёхлетней давности снимков. Времени присматриваться особенно нет, поэтому она снимает на телефон, не уделив должного внимания маленьким подаркам. Кладёт всё назад, поправляет одежду, как она была, а потом смотрит в сторону письменного стола. Двигает от него стул, проводит под столешницей рукой и нащупывает что-то, в чём сомневается. Наклоняется под стол, чтобы посмотреть. — Что за херня? — смотрит на телефон, прикрепленный к столешнице на скотч. — Зачем ему второй телефон сдался? Фотографирует и это, не отцепляя телефон. Решает не проверять, потому что времени нет, но фиксирует. Обшаривает ящики, где не находит ничего, кроме большой суммы, спрятанной в ячейке внутри книги. В последний момент, когда уже не понимает, что можно проверить, обращает внимание на ноутбук, стоящий на столе. Открывает его и включает, тут же разочарованно вздыхая. — Пароль, — обречённо произносит, доставая телефон и набирая номер. Гудки идут, раздражая всё больше. — Тони, сукин ты сын, — говорит возмущённо, стоит на звонок получить ответ. — Че тебе нужно, Эндрюс? — хамовато отвечает, видимо, только проснувшись. — Нужно. Не говори со мной таким тоном, если не хочешь, чтобы все узнали про твои поганые секреты, — шипит на него, слыша недовольное цоконье вслед. — Так что ты хотела? — смягчается, а Эндрюс смотрит в экран ноутбука, видя всё ту же строку с подписью «Введите пароль». — Умеешь хакать технику? — спрашивает прямо, а Тони усмехается. — Да как два пальца, Эндрюс, а что? Поставила в трипе пароль на ноут, а теперь не можешь включить? — говорит, словно издевается, выбешивая только сильнее. — Я тебе набью морду, не волнуйся, — сразу же угрожает, не сдерживаясь лишний раз. — Хакнуть нужно чужой ноут, тут пароль. — Ну привози, сделаю, — деловито предлагает, а Эндрюс только сильнее злится. — Да не могу я, хозяин не должен знать, что я его брала. — Ну бля, тогда будет немного сложнее, но окей, я закину на флешку программку, а ты потом её воткнешь, активируешь и она подберёт пароль, но процесс может занять много времени. — Сколько? — День, в лучшем случае. — Программист ты или кто? Какого Зверя у тебя какой-то код работает так долго? Ты можешь с этим что-то сделать? — Тони на том конце вздыхает лениво. — Слушай, я программист, но не гений. Человек работает быстрее машины пока что, по крайней мере без ошибок, — отпирается, но Эндрюс это доводит только до закатывания глаз. — Без твоего присутствия побыстрее не получится? — Сомневаюсь. Я, конечно, могу попробовать написать новый код, но тогда я не смогу ручаться за него вообще, потому что это дело не из простых и проверить будет некогда. — Программист ты хуев, — ударяет ладонью по столу, разозлившись донельзя. — Окей, что-нибудь придумаю. Завершает звонок, раздражённо прикладывая ладонь с телефоном ко лбу. Ничего полезного, одна нервотрёпка. Закрывает ноутбук и выходит из спальни, останавливаясь вдруг около комнаты Клиа. Что-то тянет туда так сильно, и Эндрюс касается ручки двери, но вовремя опоминается и скорее идёт к лестнице, а потом покидает дом. Она и так тут задержалась дольше положенного, хорошо, что никто не пришёл. Как-то нужно заявиться в ближайшее время снова... или оставить это до выздоровления Клиа? Эндрюс глубоко задумывается, натягивая капюшон на голову сильнее. В доме ищет таблетки, оставшиеся от Риты. Обшаривает всю квартиру и находит несколько упаковок, припрятанных в куче сложенной одежды. Кое-что осталось, поэтому идти и покупать смысла нет. Эндрюс как-то странно потеет и снова сложно собрать взгляд в кучу, когда она уже сидит на диване. Сгибается пополам, чувствуя, как отхода приближаются. Достаёт оставшийся кокаин и нюхает, сколько есть, но это не особенно сильно помогает. И тогда уже Эндрюс начинает не на шутку переживать. Если бы дорожки были длиннее, порошка бы хватило, но тут осталось буквально на мазок. Такого бы никому уже не хватило. Проводит ладонью по влажному лицу и достаёт телефон. Нужно позвонить за дозой и забрать. Дышит нервно, чувствуя, как сердце начинает колотиться. Расхаживается по гостиной, без сил сидеть на месте, и звонит дилеру, договариваясь о встрече. Срочно нужно пополнить запасы, потому что Эндрюс сомневается, что у неё хоть что-то есть. На всякий случай перепроверяет карманы всех курток, кофт, штанов, ищет в хламе, но находит только пустые зиплоки. Это раздражает лишь сильнее. Одевается, наспех умывшись, и дрожащими руками закуривает, чтобы успокоиться. Идёт на встречу, пересчитав деньги, должно хватить и даже останется две сотни. Но такими темпами она останется на мели раньше того, как родители подкинут ещё... нужно поэкономить, а как тут экономить? Забирает пакетик, отдаёт деньги, и сразу же думает идти к Тони, чтобы забрать флешку, но тут вовремя поступает звонок. — Ну? — отвечает, аккуратно вмазавшись в переулке за киоском. — Заскочи ко мне, ща покажу флешку. — Иду, мудак. Любезничать не хочется с таким отвратительным состоянием, и Эндрюс стряхивает кокаин с носа, пытается хоть как-то поправить помятый вид в отражении окна другого магазинчика. На улице вечереет, гирлянды и статуи светятся, а снег хрустит под ногами завлекающе, но Эндрюс не до этого. Смех детей неподалёку только раздражает, хочется закрыть уши. Всю жизнь Эндрюс детей недолюбливала, как-то сама избегала их или игнорировала, тем более не думала, что в её семье какое-то пополнение будет. Не думала, пока Рита не начала об этом говорить. Ей хотелось стать матерью, воспитывать детишек, отдавать им всю свою любовь, и она ненавязчиво спрашивала у Эндрюс её мнения по этому поводу. «— А ты чувствуешь себя в будущем матерью? — Рита обернулась и посмотрела на курящую около окна Эндрюс. — Нет, — ответила односложно, а на вопросительный взгляд Риты продолжила: — Как я могу чувствовать себя матерью в будущем, если у меня нет возможности родить? Нет, ни о каком материнском инстинкте и речи идти не может. — Но если твоя омега родит от тебя, разве ты не будешь рада? — снимает турку с выключенной плиты. — Я не знаю, — докуривает и вдавливает окурок в пепельницу. — И не понимаю, какой смысл об этом думать, если мы ещё так молоды. — Разве не становится приятно от мысли, что твоя возлюбленная родит от тебя ребенка, который станет оплотом вашей любви? — разливает кофе по кружкам, а Эндрюс смотрит на неё со стороны окна. — Нисколько». Они договорились, что если поженятся, то Рита родит от неё и всё-таки Эндрюс будет воспитывать детей вместе с ней. Но они так и не поженились. Может быть, даже к лучшему. В дом Тони заходит без стука и сразу же направляется наверх, даже не оповещая о том, что пришла. В кабинет проникает, находя хозяина за столом, увлечённо написывающего что-то на клавиатуре. Усаживается на стул недалеко, смотря на Тони из-под капюшона мрачно. — Здороваться с гостями не будешь? — Я знаю, что ты пришла, посиди, я сейчас закончу, — отзывается лениво, а Эндрюс протягивает руку и берет пакетик с порошком внутри. Осматривает с сомнением. — Че это? Напоминает кокаин. — Да нахер твой кокаин нужен, — усмехается. — Это героин, настоящая вещь, а не то что эти блядские стимуляторы. — А-а, так вот почему ты так тормозишь по-страшному, — протягивает без удивления. — Фу, — откидывает пакетик в сторону брезгливо. — У меня от кокаина какие-то черти перед глазами пляшут, как вы его только употребляете... — Это уже дно. На героине только настоящие торчи сидят. — А ты какая? Пластмассовая? — смеётся, но даже смех выходит медленным. Эндрюс смотреть на него противно. Героин — хуже смерти, с ним связываться опасно. — Сама юзаешь всё, что только можно, но не героин. — Потому что героиновые — уже не люди. — Да ладно тебе, ты же не пробовала, — переводит свой размазанный взгляд в сторону гостьи, а Эндрюс кривит губы. — Так вставит, что никогда о кокаине больше не вспомнишь. Нюхни и почувствуй... — Прекрати это, — цедит недовольно, желая уйти отсюда как можно скорее. С героиновыми связываться себе дороже. Проходит по комнате, ожидая, пока Тони, уже под кайфом, соизволит закончить и обратить на неё своё внимание. Выглядывает, в окно, сделав промежуток в жалюзи. На улице всё темнее. Пусто и не многолюдно, начинает падать снег. Мерзкая погода. — Смотри, — наконец, Тони отзывается, и Эндрюс подходит к стулу, снова усаживается. — Флешка. Подключишь, разрешишь работу и просто будешь ждать. — Ты ничего с ней не делал? — берёт неприметную на вид черную флешку. — Я немного исправил код, но в общем ничего не изменилось. — Значит, работать она будет так же долго? — крутит флешку между пальцев, а затем сжимает в кулаке. — Да. Если тебе не срочно, то я говорю, что могу совсем переписать код, но тогда я уже не буду уверен в том, как все сработает. За этот код я уверен, — покачивается на стуле, смотря за Эндрюс полуприкрытыми глазами. Она задумывается снова. Может подождать и тогда они с Клиа вместе с этим разберутся или же сделать самой до её выздоровления. А если она неправильно отреагирует? Но Эндрюс всё равно нужно узнать о том, что скрывает Джо. Она уверена, что у него есть какие-то секреты. Это хочет сделать уже не из-за расследования, в личных целях, чтобы узнать, что было между ним и Ритой, если было. — Что скажешь? — Тони торопит, а Эндрюс поднимает на него хмурый взгляд. — Бери и переделывай, надеюсь, что ты не напортачишь, — возвращает флешку, а он кивает с расслабленной улыбкой. — Вас понял. Жди, когда маякну, — Эндрюс поднимается со стула, но её останавливает голос Тони. — Можешь отсыпать себе геры, если хочешь. — Пошёл ты. — брезгливо смотрит и уходит под его равнодушную усмешку. *** К полицейскому участку подходит свежая: специально помывшаяся, надевшая чистую одежду, прокапавшая глаза и закинувшаяся успокоительными таблетками, чтобы никак себя не выдавать. Слишком опасное дело приходить в участок, когда принимаешь, но у Эндрюс выбора нет. Либо она это сделает, либо расследованию не бывать. В руках сжимает папку, которую отец передавал ещё три недели назад. Эндрюс так и не унесла её, зато сейчас в самый раз. Выдыхает и заходит в двери большого здания, оказываясь в оживлённом холле. Подходит к знакомым полицейским, выдавливая из себя дружелюбность. Успокоительное вроде бы действует, даже не трясёт. — Здравствуй, Эндрюс, ты к отцу? — женщина спрашивает, а она кивает. — Да, и ещё документы надо занести в архив, отец попросил. Там открыто? — Открыто, да. — Оставлю там, — уходит дальше и из холла попадает в коридор. Идёт, выискивая нужную дверь, а потом нажимает на ручку и без труда входит внутрь. Удивительно, как её пропустили без лишних вопросов. Эндрюс включает свет и начинает осматривать забитые под завязку стеллажи, рядом с которыми на столах и около них стоят коробки с такими же папками. Эндрюс откладывает папку из рук на стол, рядом с двумя коробками, сложенными друг на друга, и начинает осматривать стеллажи ближе. Видит даты, написанные на указателях, и, ориентируясь по ним, пытается найти то, что нужно. Оглядывается на дверь и шарахается за стеллаж, когда видит, как в архив открывается дверь. Чьи-то шаги проходят к одному из рядов, а Эндрюс рот себе зажимает, чтобы случайно не издать никакого звука. Ждёт тихо, прислушиваясь к шуму и шуршанию папок. Шаги неспешно покидают архив, а Эндрюс аккуратно выглядывает из-за стеллажа. Какой-то сотрудник. Хорошо, что не увидел, лишние вопросы ни к чему. Продолжает поиски, как только дверь закрывается. Чихает, когда стряхивает пыль с одной из коробок, лежащих рядом. Читает имена, написанные на корешках папок, но никак не может найти нужное. Эндрюс не отчаивается раньше времени, ищет. Никакой папки с именем «Рита Сильвия Льюиз» в поле зрения не попадается, что вызывает некие сомнения. Почему она не в чертовом архиве, если дело, вроде бы как, закрыто? А может оно было на каком-то особом контроле и теперь находится в другой секции? Она проводит по лицу ладонью, пытаясь придумать, как действовать дальше. Если просто уйти отсюда ни с чем, то возможности вернуться без подозрений может и не быть, а так у Эндрюс железное алиби и никто не сможет ей ничего предъявить. Ужасается, когда думает, что дело может лежать в кабинете шерифа. Что тогда она будет делать — не знает. Можно сходить проверить прямо сейчас, возможно повезёт, а если нет... Эндрюс теряется и начинает нервничать оттого, что не понимает, как правильнее будет поступить. Терять улики не хочется никоим образом. Перепроверяет все дела ещё раз и сверяет те имена, что есть у неё в телефоне. Другие дела прямо тут, никуда не делись, и Эндрюс фотографирует внутренности подчистую. Все шесть дел о смертях девушек, которые были необходимы Клиа. Эндрюс выполняет её просьбу спокойно. Но самого главного нет. Того, что интересно именно ей. Выходит из архива и направляется прямо к кабинету шерифа без лишних подозрений. Около светлой двери табличка «Шериф Фред Эндрюс». Она стучит бодро и входит сразу же. Отец сидит за своим столом, заполняя документы, переводит взгляд на дочь, которую видимо увидеть не ожидал. Удивление можно было прочитать в приподнятых бровях. — Эндрюс? — обращается, а она проходит к столу, присаживается рядом с ним, подставив стул. — Привет, пап, — говорит несмело, внутренне мечтая сбежать. Смотрит на отца, а потом на поверхность его стола, взглядом на которой не находит того, что нужно. — Ты какими судьбами тут? — удивительно, как в этот раз он её не упрекает. Альфа лишний раз вида не подаёт. — Решила зайти к тебе, можно ведь? — спрашивает, заламывая пальцы. Отец руками разводит. Крутит между пальцев ручку. — Можно, конечно, — чувствуется неловкость, которую Эндрюс не знает, как побороть. Тему для разговора нужно развить в свою сторону, иначе может быть всё, что угодно. — Хотела спросить, а вы с мамой позовёте меня на Рождество? — отец, кажется, недоумевает. — Почему мы должны тебя звать? Мы твои родители, значит, всегда по умолчанию ждём твоего присутствия на нашем общем семейном празднике, — Эндрюс кивает, опуская взгляд к нервным рукам. — Тут только твоё желание: приходить или нет. — Я приду, — соглашается, а отец как-то одобрительно опускает голову. — А ещё... — Что? — отец смотрит на Эндрюс после её неуверенной просьбы. — Можно у вас в базе пробить номер машины? Нужно вставать в очередь или заявка какая-то? — уточняет, но тушуется слегка, когда отец начинает хмуриться. — А тебе зачем? — ответно интересуется. — Да меня какой-то мудила подрезал, когда я переходила. — Эндрюс, выбирай выражения, — одергивает, а она качает головой. — Да, прости. — Ты третье лицо и никто тебе ничего сообщить не сможет. Для этого нужно обращение сотрудников полиции. Вся информация о хозяине конфиденциальна и её нельзя разглашать, — внутренне Эндрюс закатывает глаза и раздражённо бьёт себя ладонью по лицу. Как она могла забыть о таком. Подумала, что такое находится в открытом доступе, ну и глупость. — Если ты не будешь ничего делать, то я могу сделать запрос. Если ты мне пообещаешь. «Нет, так подставляться нельзя», — Эндрюс думает и смотрит на отца, замолчав. Мотает головой, отказываясь от помощи. Это будет лишним. — Нет, спасибо. Отец ничего ответить не успевает, потому что в кабинет настойчиво стучат. Разрешает войти, слегка раздраженный тем, что его отвлекают. — Мистер Эндрюс, в приёмной необходимо ваше вмешательство. — Прямо сейчас? — Да, — парень кивает, а мужчина смотрит на дочь снисходительно. — Будь тут, я скоро вернусь. Стоит двери закрыться, как Эндрюс встаёт со стула и начинает на столе просматривать быстро документы. Тут лежат папки, но это всё не то, что надо. Тихо ругается и начинает осматривать ящики. Когда находит в одном ключ, подбирает его, смотря с сомнением. От чего он? Оборачивается, чтобы найти, и натыкается глазами на сейф, стоящий за открытой дверью шкафа. Удивительно, как всё так идёт в руки. Лишний раз не думает и идёт открывать сейф. Обворовывать кабинет шерифа, тем более ещё и отца — последнее дело, но у Эндрюс не было выхода. Им с Клиа необходимо разобраться в случившемся, раз этого не сделала полиция. Отпирает дверцу и открывает, начиная смотреть выложенные документы. — Неужели, — достаёт дело Риты и бездумно начинает фотографировать каждую страницу по несколько раз, чтобы ничего точно не смазалось. Некогда оглядываться на дверь, отец может вернуться в любую минуту, и тогда проблем точно не разгрести. Нервничает, а эффект от успокоительного, кажется, покидает. Заканчивает и пихает дело назад, закрывает сейф и уносит ключ назад в ящик как раз в тот момент, когда шаги приближаются к двери. Заходя в кабинет, мистер Эндрюс находит свою дочь разглядывающей его портрет на стене. — Нас отвлекли, извини, всё-таки я на работе, — проходит за стол, а Эндрюс даже улыбается, надеясь, что это не выглядит подозрительно. — Ничего, у меня всё равно больше ничего, — жмёт плечами. — Пойду? — Да, конечно, Эндрюс, ты можешь идти. Она выходит из кабинета и спешно покидает участок, не замечая людей вокруг, чувствуя сильное сердцебиение. Направляется сразу в дом Клиа. Через главный вход идти не рискует и по дереву забирается до окна в её спальню. Поднимает аккуратно, а потом так же влезает, отодвинув в сторону ноутбук и не сделанное домашнее задание. Окно за собой закрывает, чтобы не впускать уличный холод лишний раз. — Клиа, всё у меня, — выкладывает на тумбу рядом с ночником упаковки с таблетками, которые достает из карманов, а потом смотрит на бугор под одеялом, который не подаёт признаков жизни. — Клиа, — зовёт тихо и дотрагивается, но ничего так и не происходит. — Ты как? — спрашивает аккуратно, когда никакой реакции не получает, и решает пойти на крайние меры — поднять одеяло с головы, чтобы понять, что с ней вообще такое. Видит светлую голову и прикасается к ней пальцами, тут же дергаясь, когда Клиа поворачивает её резко. Вся раскрасневшаяся и пропотевшая, кошмарно-привлекательно пахнущая феромонами. Эндрюс поспешно отворачивается и снова отходит к окну, открывает его, чтобы вдохнуть воздуха. Горло что-то сдавливает, и альфа проводит по нему рукой под воротником свитера. Чего она могла ожидать, зная, что у Клиа течка? Сегодняшний день полон глупостей, которые Эндрюс продолжать делать одна за другой. — Эндрюс, — слабым голосом Клиа зовёт её, и она оборачивается. — От тебя так пахнет, что тебе лучше уйти, — говорит, словно в бреду, пока она к ней подходит всё равно. — Я знаю, но я обещала принести тебе таблетки, — пытается объясниться, но Клиа перебивает. — Уходи, я тебя прошу, ты не должна меня видеть такой, — Эндрюс и правда никогда до этого её такой не видела. По-настоящему беспомощной, безынициативной. Такая Клиа вызывает жалость и симпатию, желание помочь и... что-то ещё, что застревает словами в горле. Эндрюс сложно на неё смотреть: так горячо лицу, тело ударяется в жар. Хочется, чтобы она прикоснулась. Ощутить её присутствие на коже, влажность и тепло её руки. Вдруг она перестаёт быть такой уж непонятной и загадочной. Всё-таки она такая же омега на уровне ДНК, она такая же девушка, которая может привлекать. Клиа раздражала Эндрюс слишком много, чтобы она сумела понять это раньше, чем сейчас. И теперь ей не хочется никуда уходить. — Ты меня пугаешь, — Клиа, почувствовав это, подаёт голос слегка испуганно. Они друзья, но только до течки, до гона. Друзья, но всё-таки с видимыми границами, которые нельзя переступать. Одна из них была нагло нарушена Эндрюс: сейчас она стоит рядом с кроватью, пахнущей течной омегой слишком сильно. Ей нельзя было этого делать, но теперь... Что делать в таком случае? Эндрюс смотрит на неё, ощущая, как во рту скапливается слюна. Ощутить прикосновение к её коже становится необходимостью. Смотрит, как она сжимает влажными руками одеяло. Замученная, но такая привлекательная до сумасшествия. — Я не хочу ничего плохого, — говорит, а сама уже не уверена в том, правда ли это. Но ведь на самом деле она действительно не хочет причинить вреда. Ей только хочется прижать к себе, сжимать, быть рядом. — Зачем ты продолжаешь тут стоять? Уходи, уходи, — просит, чуть ли не хныча, но до Эндрюс никак не получается достучаться. Она прикасается к щеке, и Клиа смотрит на неё изможденно. Этот взгляд вызывает тепло и желание, прилив такой нежности, о существовании в себе которой Эндрюс даже догадываться не могла. — Разве я делаю что-то не так? — То, что ты пришла — было ошибкой, — отвечает, прижимаясь к ласкающей ладони. Эндрюс следит за её реакцией, понимая, что ещё немного, и сопротивления она не встретит. Как себя контролировать, когда телом управляет что-то большее, чем разум? Эндрюс опускается на колени около кровати, чтобы быть наравне. Рука Клиа забирается на её шею и гладит кожу, оттягивает воротник свитера. Сжимает его, приподнимаясь, и дыхание обжигает губы, прежде чем она накрывает их своими. Альфа обнимает её тело, забравшись под одеяло. Влажная, тёплая, — отпускать её даже мысли не было. Клиа не возражает, и Эндрюс снимает с неё влажную, местами кровавую футболку. Тело так маняще и привлекательно, что она не может удержаться от ощупывания всех доступных участков. Мягкая грудь и такой теплый живот, низ которого уже запачкан кровью. В одежде жарко, она кажется ненужной, и Эндрюс избавляет себя от куртки и свитера. Прижаться кожа к коже, пока нервно расстёгивает ремень, крышесносно. Клиа нетерпеливо ёрзает, утягивая девушку за собой на кровать, покрытую кровавыми пеленками. Цепляется за спину, не боясь расцарапать, но Эндрюс это более чем безразлично. Когда уже стягивает джинсы, дверь в спальню раскрывается. — Клиа! Вы что творите? — миссис Мёрфи испуганно смотрит на равнодушных к ней Клиа и Эндрюс, прямо сейчас на её глазах собирающихся заняться сексом. Да ещё в каком виде. — Бестолковые. Стаскивает Эндрюс и бьёт ей по шее, пока Клиа наблюдает за этим испуганно с кровати. — Забрала свои вещи и за мной! — кидает ей свитер и куртку, а потом заставляет подняться и берет грубо за шею со спины. Ведёт не сопротивляющуюся Эндрюс за собой, которая всё же пытается оборачиваться назад, и оборачивается сама. Смотрит на Клиа, которая пытается подняться. — Лежать! — кричит, и Клиа сразу же прижимается животом назад к кровавым пеленкам, начиная сжимать одеяло. Наблюдает тихо, как Эндрюс выводят за дверь. Миссис Мёрфи приводит её в ванную и отпускает так, что Эндрюс валится на пол. В лицо ей выплескивается следом вода, которую набрала тут же в пустой стакан женщина. — Очнулась? — Эндрюс смотрит на неё более чем испуганно, не осознавая, что происходит. — Какого Зверя ты вообще сюда полезла сегодня? — начинает кричать, находясь в крайнем раздражении, а Эндрюс не может ничего сказать. Не понимает, почему полураздетая сидит на полу ванной. Вытирает воду с лица небрежно. — Ну ты же явно знала, что у Клиа течка! — Я принесла ей таблетки, я не хотела ничего такого делать... — говорит, заикаясь из-за неожиданности, а миссис Мёрфи недовольно смотрит. — Почти сделала! И если бы я не появилась, думаю, много чего было бы сделано ещё! — Простите, я... — оправдывается, но женщина её перебивает. — Одевайся и уходи. Дружите? Дружите дальше, но без этих выпадов, иначе такими темпами появится плод вашей дружбы, который непонятно кто будет воспитывать. — Да у нас ничего такого, мы правда друзья, миссис Мёрфи, — отвечает, полностью придя в себя, но мачеха Клиа отмахивается. — У меня перед глазами есть примеры таких друзей, мисс Эндрюс. Я лишь надеялась, что вы не будете с Клиа делать глупостей, потому что проблемы никому не нужны. Я хочу ей только хорошего, чтобы она уехала туда, куда хочет и училась в удовольствие. Оставаться тут из-за ребенка — как минимум глупо. — Но вы не поняли, мы не в отношениях и не любовники, правда, — смотрит на женщину, наконец приходящую в себя. Краснота на её лице пропадает постепенно, делая выражение снова приятным и миловидным. — У нас ничего нет и я только хотела ей помочь... Сделала глупо, признаюсь, это было самонадеянно. — Крайне самонадеянно, Эндрюс, — выдыхает более расслабленно. — Одевайся и иди домой. Я посмотрю, что за таблетки ты принесла Клиа. И, пожалуйста, больше не приходи, пока она не скажет тебе, что всё закончилось, я без того переживаю, она плохо переносит течку. — Да, конечно, — кивает растерянно. — И спасибо вам. — Иди скорее, пока муж и сын не пришли. Выходит из ванной, а Эндрюс ещё сидит мгновение, собирая сознание. Как глупо она себя подставила, невообразимо. Её ошибка могла правда дорогого им стоить, хорошо, что вовремя пришла миссис Мёрфи. Эндрюс жутко думать о том, что было бы, не появись она. Одевается и уходит из дома, не задерживаясь более. Оборачивается, чтобы посмотреть на окно в комнату Клиа, и видит в нём миссис Мёрфи. Она его опускает, закрывая путь холодному воздуху. *** Клиа. Стучит во входную дверь и ожидает, пока шаги из глубины квартиры доберутся до прихожей. Отходит в сторону, когда дверь раскрывается. Встречается с нахмуренным и слегка потерянным взглядом Эндрюс. — Привет, — здоровается, видя в ответ кивок и сухое: — Привет. — Не впустишь? Зря пришла? — интересуется, а Эндрюс отходит в сторону, давая Клиа пройти внутрь. — Не ожидала тебя увидеть, мне даже никакого сообщения не приходило, — закрывается, а Клиа снимает верхнюю одежду. — Не хотела предупреждать, чтобы сохранить эффект неожиданности, — Эндрюс, кажется, не удивлена ничуть. — Сделаем вид, что это было неожиданно, — уходит из прихожей, и Клиа направляется за ней. В гостиной садится на пустое место на диване, пока Эндрюс поднимает жалюзи. Когда становится светлее, усаживается на другой конец дивана. — Ты выглядишь как-то странно. С тобой всё в порядке? — Клиа достаёт из рюкзака несколько конспектов, флешку, две тетради и провод. — По-моему, ничего странного, всё как обычно. — Хорошо, — Клиа копаться в этом не хочет. Включает ноутбук Эндрюс и просит её телефон. — Сейчас посмотрим, что ты там нашла. Интересно, мне не показалось и там правда есть схожести? — соединяет телефон и ноутбук проводом. Начинает загружать файлы с телефона на ноутбук, а пока ждёт, передаёт Эндрюс конспекты. — Это что? — смотрит на листы с математическими примерами, а потом на Клиа. — Это мы параллельно будем с тобой заниматься, как я и обещала. А ещё тебе нужно посмотреть, что в твоём семестровом проекте я сделала. — Как много всего, у меня сейчас голова взорвётся, — забирает ручку и начинает решать на колене, пока Клиа ждёт загрузки файлов. Отключает телефон, когда она завершается и подключает флешку с проектом. — Решается? — Да, всё вполне решаемо. — Я ещё принесла тебе химию, чтобы проверить, не растеряла ли ты навыки. — По-моему, ты издеваешься надо мной, — хмыкает, а Клиа отрицает. — Вовсе нет, это контрольная проверка. Лягушек резать ты умеешь, посмотрим, как у тебя решаются химические уравнения и задачи, — говорит и открывает проект на ноутбуке, продолжая его дописывать, пока Эндрюс занята делом. Как бы не хотелось посвятить всё своё время расследованию, со школьной рутиной так просто не получится. Клиа слышит от Эндрюс, что она закончила, а потом берётся проверять по своим ответам. — Всё правильно. Решено даже уравнение повышенной сложности, которое мы ещё не проходили, — удивлённо смотрит на Эндрюс, заставая, как она вытягивает сигарету из пачки. — У меня есть свои методы, — поджигает, откидывая после зажигалку на место. Берёт пепельницу в руку. — Зачем ты выставляешь себя глупой? — интересуется, а она жмёт плечами. — Я не выставляю. Просто такой меня считают, а желания что-то доказывать у меня нет. В какой-то степени так проще, — выдыхает дым, а Клиа ей кивает, передавая после листы с химическими уравнениями и задачами. — Чтобы тебя проверить, я специально прорешала все сама. Я не доверяю тебе на слово. — Кажется, это я должна тебя проверять, нет? — вдруг усмехается, расположившись к разговору. Откладывает пепельницу и начинает решать с сигаретой в зубах. Клиа только зыркает на неё с сомнением, продолжая печатать. За Эндрюс не следит и спокойно разрешает ей взять ответы, чтобы она могла проверить, но кого, непонятно, то ли себя, то ли Клиа. — Как у тебя получилось разложить осадок? Расскажи мне, пожалуйста, о своих методах, которые ты использовала, чтобы написать полное ионное уравнение? — Эндрюс смотрит на неё с вопросом, а Клиа ошарашенно заглядывает в свои ответы. — Глупость какая, не смотри на это, — скорее принимается снова за проект, лишь бы не видеть осуждающего взгляда Эндрюс. — Ты меня с этим проверять собиралась? Хорошая попытка. И в последней задаче молярная масса почему-то не так посчитана, хотя до этого всё верно. — Я решала это поздней ночью. — Я решаю это под кокаином, — всё-таки смотрит осуждающе. — Наверное, мозги у меня ещё на месте, если я решаю без глупых ошибок. Что с проектом? Не думай, что мне настолько интересно, но посмотреть я должна. Клиа передаёт хозяйке ноутбук, когда заканчивает. Начинает объяснять материал максимально понятно, потому что его же Эндрюс нужно будет вразумительно пересказать на защите. Она схватывает быстро, не задаёт ни одного вопроса, и уже после они наконец открывают фотографии, сделанные Эндрюс. — Посмотрим дело Риты или какие-то другие? — Начнём с неё. — Разумно, — соглашается, открывая фото, принадлежащее её делу. Первая страница с основной информацией, к ней прикреплено фото Риты в анфас. — Кстати, знаешь, где я его нашла? — Клиа смотрит на Эндрюс с вопросом. — Не в архиве? — Не угадала, — выдерживает драматическую паузу, пока Клиа взглядом просит снова продолжить. — В кабинете шерифа. — Разве это дело ещё не закрыли? — Закрыли, но похоже... — Похоже оно на особом контроле. Или что-то вроде того? — продолжает, а Эндрюс соглашается. — Вроде того. — То есть твой отец... — она вдруг замолкает, потому что понимает, что сказала лишнего. Чувствует взгляд альфы краем глаза. — Откуда ты знаешь про моего отца? Ты что-то копала под меня? — подозрительно спрашивает, вдруг ощетинившись вмиг. Клиа задумалась над тем, как это преподнести так, чтобы Эндрюс не подумала, что её считают подозреваемой. — Я ничего о тебе не знаю, — жмёт плечами, мол, она ни при чём, и так сложились обстоятельства. — Мне пришлось выяснить что-то таким образом. — Если ты меня подозреваешь, тебе лучше рассказать об этом сразу, — не сдаётся, а Клиа в её сторону смотреть не хочет. — Я не думаю, что ты её убила, но так как ты ничего не рассказываешь, я до конца тебе не верю, — Эндрюс закатывает глаза раздражённо и подпирает голову кулаком. Ссориться на этой почве глупо, хотя хочется. — Что там с моим отцом? — продолжает диалог по делу, а Клиа сразу же переключается. — Он может вести собственное расследование, я так предполагаю. Иначе зачем ему дело под рукой? Тем более там ты осталась главной подозреваемой, думаю, он хочет доказать, что ты не виновна. — Такое возможно, — не отрицает, а Клиа смотрит другое фото внимательно. — Только похоже, у нас догадок побольше будет. Не знаю даже, можно ли ему верить. — Во всяком случае, прежде чем говорить ему что-то, должны быть результаты нашего самостоятельного расследования. Иначе нам же хуже, — приближает изображение. — Тут первое заключение судмедэксперта с места происшествия, но почерк Зверь как разберёшь, — прищуривается, а Эндрюс к ней двигается. — Закрытая черепно-мозговая травма средней тяжести, отрыв дуги второго шейного позвонка, вследствие расположения узла петли под подбородком, — читает и хмурится. — Откуда у неё травма головы? Это странно. Чтобы её получить, Риту либо должны были либо ударить по голове чем-то не сильно тяжёлым, либо она упала как минимум с какой-нибудь не слишком крутой лестницы, — рассуждает, а Клиа сама задумывается о странности этого факта. Почему это никого не смутило? Эндрюс продолжает читать не самые приятные положения из экспертизы, но Клиа даже не морщится, только задумывается о том, что некоторые из них противоречат друг другу. — Ты тоже думаешь, что тут что-то не сходится? — Я не думаю, я уверена, — Эндрюс внимательно смотрит на фото, размышляя молча. — Давай посмотрим следующую страницу. Клиа перелистывает, и вместе они смотрят на фото трупа Риты, который сняли с петли. Выглядит она кошмарно, но вместе они присматриваются, игнорируя дискомфорт. — Ты нормально себя чувствуешь? — Эндрюс мотает головой. — Нет, но нам надо это осмотреть. Видишь, у неё на руках следы от уколов, — увеличивает фото в области правой руки. На сгибе локтя видны следы от инъекций. — Она ничего внутривенного не использовала. — Но она же не наркоманка, — говорит, посмотрев с сомнением на мрачную Эндрюс. Та соглашается. — Нет. Она не вообще не принимала, тем более не кололась. Как следствие могло это пропустить? Как такое возможно? — начинает сокрушаться, сжимает волосы на голове. Рита бледная, с какими-то черными кругами под глазами, совсем худая. На ногах, плечах и даже на неестественно согнутой шее видны синяки, которые выглядят слишком сомнительно. Светлые волосы, которые раньше были гладкими и чистыми, — грязные, запачканные кровью, запутанные. С её телом всё было не так. А надето на ней было какое-то легкое платье, похожее больше на ночную сорочку. Тоже грязную. — Она выглядит такой измученной, — Клиа сочувственно произносит, пока Эндрюс утыкается в ладони. Невооружённым глазом видно, как ей тяжело на это смотреть. — Может быть, мне стоит осмотреть это одной? Я тебя не заставляю... это так больно. — Она даже на себя не похожа, — убитое горем выражение поднимает, смотрит на фото снова. — Ты посмотри, она же жестоко истерзана. Как они могли сказать, что это самоубийство? — Эндрюс, — неуверенно гладит её по плечу, пытаясь ободрить. — Я не настаиваю, чтобы ты смотрела на это. Понимаю, что тебе тяжело это видеть. — Мне нужно передохнуть, — отмахивается и поднимается с дивана, уходит из гостиной. Клиа провожает её спину взглядом, пока она не скрывается. Снова смотрит на фото в приближении. Обращает внимание на ноги. Замечает и там следы от уколов. — Твою мать, — это уже не похоже на случайность. Вывод из этого просится неутешительный: либо Рита уже плотно сидела на тяжёлых наркотиках и кололась куда попало, либо же её насильно кололи. Вот только следы от уколов не глубокие, явно не деланы несколько раз в одно и то же место. Поэтому и гангрены нигде не видно. Если её и кололи насильно, то делали это аккуратно, чтобы не разрушать организм слишком быстро. Перелистывает страницу, обнаруживает на фото протокол осмотра места происшествия. Пока что перелистывает снова, желая найти ещё одно заключение судмедэксперта. Через страницу снова встречает его. Вчитывается, раздраженно осознавая, как сложно читать почерк врача. — На теле погибшей не обнаружены следы борьбы или потожировые убийцы, — читает и хмурится. — Да на ней же куча синяков, неужели она не сопротивлялась? — задумывается. Читает дальше, с трудом разбирая почерк. Переходит к результатам наркологической экспертизы и ошарашенно закрывает рот руками. В организме Риты обнаружен героин в немаленьких количествах. Кроме него не было ничего. Во всех остальных строках с названиями наркотических веществ стоял прочерк. Эту новость стоило сообщить Эндрюс, вот только как? Она и без того убитая горем. Только Клиа хочет подняться, как хозяйка квартиры входит в комнату. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — Клиа начинает аккуратно, а Эндрюс смотрит на неё потерянно. — Что? — голос её совсем бесцветный. Почти мёртвый. — Была проведена наркологическая экспертиза и по её результатам в организме Риты обнаружен героин, — выражение лица Эндрюс меняется с безэмоционального на злое. Она подходит и сама смотрит в ноутбук. Читает то же, что и Клиа, а потом сокрушается. — Да она не просто накачанная героином, она им перекачанная! От этого не выживают! — Клиа садится назад, смотря с некой опаской в сторону слишком взбудораженной Эндрюс. — Мрази, просто мрази. Да она бы даже если захотела уйти, не смогла. Куда она такая пойдет? Чтобы она смогла сама завязать петлю и влезть? Невозможно. Не в таком случае. Её точно удерживали насильно и накачивали наркотиками вдобавок, чтобы она не то что не смогла уйти — вообще не помнила, где находится. — Мы найдём их, — уверяет, пытаясь поддержать, а Эндрюс кивает. — Хотела бы я заставить мучиться их так же. Представляю, насколько нечеловеческие муки испытывала Рита... бедная девочка. — Я даже рада, что для неё всё закончилось и больше ей не придётся жить и вспоминать весь этот кошмар. — Лучше так, — соглашается. — Фу, не могу это видеть, меня аж выворачивает. Я уже проблевалась, походу ещё раз получится. — Давай пока отложим это, — опускает крышку ноутбука. — Мне тоже хреново, — делает паузу, понимая, что нужно сменить тему. Эндрюс мрачная, сидит, утопив лицо в ладонях. — Кстати, меня отпустили с ночёвкой. Сказали завтра быть дома. — Неслыханная щедрость. Отпрашивалась к этой... Гаяне? — Там такая история, — выдыхает, а Эндрюс смотрит, немного остыв. — Расскажи. — Я спросила у миссис Мёрфи, можно ли мне к Гаяне на ночёвку, и она сказала подождать. Ушла наверх, а потом вернулась... — берёт рюкзак, копается в нем и протягивает закрытую упаковку презервативов Эндрюс. — Вот с этим. Было неловко. Она сказала, что никому не расскажет к кому я ушла. — Я уверяла её, что мы друзья, и она вроде бы поверила, но похоже это была видимость, — крутит упаковку в руках без интереса. Со слабой усмешкой смотрит на Клиа. — Интересно, а если бы ты правда пошла к Гаяне? Хотя ей можно отдать, точно лишним не будет. — Ну, так как тут только ты, я могу предложить её тебе. — Мне она ни к чему, да и тебе, кажется, тоже. — Из нас двоих тебе она нужнее. — Чтобы трахаться с рукой, презерватив не нужен, но спасибо, что ты в меня веришь, — откидывает упаковку в мусор на столике. Они молчат некоторое время то ли от неловкости, то ли от того, что сказать правда нечего. — Тогда правда получилось неудобно. — Тебе сказали что-нибудь? — Нет, — мотает головой. — Только сегодня дали предохранение. Не знаю теперь, как доказать, что между нами ничего... — Зато ей можно верить и она никому не расскажет, что ты ходишь ко мне. — Точно. Миссис Мёрфи любви не помеха, — в тишине они смотрят друг на друга, а потом отводят взгляды, продолжая сидеть рядом. — Да ты не парься, не грузись лишний раз. Моя вина и уверенность, что я непробиваемая, — поднимается с дивана, а Клиа поднимает взгляд на неё снова. — Голодная? Я кое-что покупала в холодильник, недавно с голодухи подыхала. — Пойдём. *** Они сидят на кухне. И пока Клиа ест палочками острую лапшу, Эндрюс сидит недалеко, пребывая в каких-то мечтаниях. Смотрит в окно, за которым давно стемнело. С момента, когда она нюхала порошок, прошло много времени, и её фаза бодрствования сменилась совершенно противоположной. — Тебе не жаль, что ты во всё это влезла? — Клиа оборачивается в сторону девушки, вытирая губы салфеткой. Во рту приятно печёт от остроты. — Жалеть поздно. — Но пока ещё не поздно закончить. Если тебе достаточно, то ты можешь оставить всё мне и жить спокойно. Я не мечу куда-то поступать в этому году, а у тебя впереди светлое студенческое будущее... — Прекрати, — отвечает сухо, отведя взгляд в сторону. Уже не обращает внимание на шмыганье Эндрюс. — Я не собираюсь скидывать это на тебя, тем более, что предложила сама же. Я тебя заставляла, раздражала, а теперь просто так кину всё и уйду? Ни за что. Мы же партнёры, почти детективный дуэт. — Да чтобы свет увидел такого детектива, как я... никогда, — говорит уверенно. — А вот у тебя получается, причём неплохо. — Брось. Это командная работа, мы обязаны друг другу, — гладит по плечу уже не так нервно. — Мы многое сделали друг для друга, но это ведь не предел. Эндрюс забирает руку Клиа в свою и поглаживает аккуратно под её внимательный взгляд. Немного удивляется, когда омега кладёт сверху ещё одну руку, согревая её пальцы. — Я начинала это всё ради себя, но немного разобравшись, поняла, что расследование гораздо важнее для тебя. Всё, что было сделано — ради того, чтобы ты узнала, кто убил Риту и смогла успокоиться. Чтобы тебя больше не считали убийцей своей возлюбленной, — пытается подобрать слова, вдруг почувствовав, как нуждается в небольших откровениях. — С тобой что-то не так, — Эндрюс выглядит подавленной, но пытается улыбнуться. — Раньше ты не расщедривалась на такое. — Понимаю, но я хочу, чтобы ты знала причину. Я никогда не была близка с кем-то так, как с тобой. — Клиа, — свободной ладонью касается её щёки с подобием улыбки на лице. — Ты заставишь меня рыдать. — Прости, — улыбнуться в ответ легче обычного. — Мне страшно, что ты заставляешь меня что-то чувствовать. — Мы со всем этим справимся, вот увидишь, — укладывает Клиа на шею, удерживая аккуратно. — Я буду писать тебе письма из рехаба в Калифорнии, а ты учиться где-то в Чикаго. Представь, как классно будет, — Клиа слышит по интонации, как Эндрюс улыбается. — И мрази эти своё получат. — Счастливый финал? — Реалистичный. Когда приходит время ложиться, Эндрюс предлагает Клиа для сна диван в гостиной, на что она задаёт вполне рациональный вопрос: — А где будешь спать ты? — Я в кухне. Спать не буду, скорее всего. Сейчас будет подушка, одеяло, подожди. Когда место сна для Клиа оказывается в порядке, она вдруг интересуется. — А там что? — указывает на дверь, за которой она ещё не была, да и Эндрюс на её глазах никогда не заходила. — Спальня, но туда нельзя, там... личное. Ты ложись, не беспокойся. Забирает из гостиной сигареты и пепельницу и вместе со всем этим уходит, а Клиа переодевается в пижаму и ложится под одеяло. В гостиной угнетающая атмосфера, слишком давящая какая-то, которую сложно переносить в темноте. Она отворачивается к спинке дивана и закрывает глаза, пытаясь как-то поймать нить сна, но только лежит, всё копаясь в воспоминаниях, приходящих в голову. Дом, мама, труп Риты, Эндрюс. Укрывается одеялом с головой, чувствуя после, как оно пахнет сигаретным дымом и альфой. Воспоминания отвратительные, которые мешают и отделаться от них не получается. А то, что было во время течки? Клиа стоило огромных сил прийти к Эндрюс и не замкнуться в себе. Всё во благо расследования. Во благо покоя Риты. Как наваждение всплывают воспоминания их близости, далекой от дружеской, и Клиа сжимается, утыкаясь в подушку. Она отлично делала вид, что всё хорошо, старательно показывала, как ей всё равно, лишь бы между ними не возникло неловкости и они смогли всё это закончить. Это всё было во время течки, значит всё ненастоящее. Ни одного естественного чувства и эмоции, все под влиянием инстинктов. Вот только почему это теперь так губит разум и всё уходит куда-то не туда. Силы и эмоциональное равновесие тратятся на полное сосредоточение во время расследования. Во время обычной мозговой деятельности сил для концентрации тратится гораздо больше положенного. Клиа соврала Эндрюс, когда сказала, что решала варианты для неё ночью. Она решала их днём, но никак не могла собраться с мыслями, всё существо оставалось занято обдумыванием того, что было. Зря. Всё зря. Клиа упорно пыталась заснуть и крутилась с боку на бок. Вдыхала смесь этих паршивых запахов, желая утопить рецепторы в них и всё заглушить. Она не привыкла к таким ощущениям. Это всё неправильно, этого не должно было случиться, но теперь это перестало быть подконтрольно. Клиа ненавидит, когда теряет контроль. И сейчас её душит злость к себе. Сна ни в одном глазу, а на кухне по-прежнему горит свет, хотя непонятно сколько времени прошло. Она поднимается с дивана и выходит из тёмной гостиной, направляясь в кухню. Застаёт Эндрюс полулежащей на столе, с дымящимся косяком в зубах и пустой бутылкой пива рядом. — Не спится? — Клиа только кивает хмуро, усаживаясь недалеко. — У меня есть хорошее снотворное. Мне не помогает, но тебе вполне может. — Неси, — соглашается, не думая, и упирается лицом в ладони. Здесь всё угнетает. Видимо, теперь она будет спать только со сильным снотворным. Под сильным снотворным. Эндрюс ставит стакан воды и из стеклянной баночки вытряхивает таблетку, которую кладёт рядом. Клиа выпивает. — С тобой правда что-то не то, — смотрит с подозрением, дымя недалеко, а Клиа даже не поворачивает к ней головы. Эндрюс садится рядом, прикасается ладонью к спине. — Ты можешь рассказать. — Не хочу ничего рассказывать, прости, не в этот раз. — не сопротивляется, когда Эндрюс укладывает на себя. Закрывает глаза, совсем измотанная. — Тогда пора спать, Клиа. Спокойной ночи. Вытирает сопли салфеткой и не замечает, что на ней появляется и кровь. Все степенно, удивления не вызывает. «Джанк – это улица с односторонним движением. Разворот запрещен. Ты уже никогда не сможешь вернуться».