Сказка о Благородной Лисице

Камелия в этом году начала цвести раньше, наполнив небольшую беседку мягким ароматом подкрадывающейся зимы. Солнце было в зените, когда глава клана Камисато пригласил девочек во двор. — Вы наверняка еще не завтракали, — вежливо улыбнулся высокий мужчина. — А обсуждать что—либо на голодный желудок я считаю исключительно глупой затеей. Пойдемте. Мико согнулась в поклоне и прикрыла веки. Они самозабвенно сунули голову в пасть льва. Нужно было оставаться почтительной, даже если страх когтистыми лапами вцепился в сердце, мешая дыханию. Старшая бросила осторожный взгляд на Ёсико. Лисичка улыбалась и с присущем ей любопытством осматривала окрестности. — Белая камелия! — с восторгом заметила она и тыкнула пальцем перед собой. — Никогда такой не видела, обычно они— — Темно-розовые. — Закончил за Ёсико комиссар, — Однако основатель клана десятилетия назад сумел вывести необычной сорт этого безусловно прекрасного цветка. Эта камелия цветет дольше своей родственницы, и бутоны её, как вы успели заметить, остаются белыми на протяжении всего цветения. Когда я был младше, — он отвел взгляд от шикарного куста и взглянул на лисиц, едва щурясь, — я часто сравнивал их с хлопьями снега. Ребенком я обожал смотреть на метель, но в наших краях так редко можно ее встретить. Потому чтобы совсем не тосковать, я подолгу сидел под этими прекрасными цветками. Мужчина явно наслаждался собственным рассказом, словно погружался в те дни, когда бремя титула было лишь далеким будущим, а главным разочарованием был редкий снег на родных островах. Ёсико могло показаться, но даже его поступь заметно изменилась, когда он предался воспоминаниям юности. Слушать его было приятно; он говорил не громче шелеста листвы, но при этом сохраняя твердость голоса. Ёсико заметила, как светлые глаза комиссара блеснули в лучах солнца. Это напомнило ей время, проведенное с Тануки. Последние дни зимы тянулись дольше обычного, вынуждая лисичку выходить ближе к деревне, туда, где лесной ручей входил в узкую реку. Кромка льда, уже хрупкая, но все еще настойчивая, не сдавалась и не покидала прохладные воды. Ёсико часто заглядывалась на льдинки, которые игриво отражали теплые солнечные лучи, переливаясь прозрачно-голубым светом. — Вырастить новый сорт растения бывает не под силу даже любимому садовнику Сёгуна. — Мико сделала вежливое замечание, скромно улыбнувшись комиссару, — Полагаю, ваш предок был искусен не только в боях, но и в аграрном промысле. — Верно, госпожа. Первый глава клана был сыном простого крестьянина. Он сутками пропадал в полях, а по возвращению укрывался под ветхой крышей собственного дома и занимался с деревянным клинком. Прошло не мало времени, прежде чем он добился признания Сёгуна и стал самураем. Однако даже с титулом и землями, он не забыл навыки, которые кормили его семью, пока он был мальчишкой. Ёсико подумала, что они застали комиссара в одиночестве ранним утром, пока тот прогуливался у сада. Он должно быть размышлял в тишине, которую прерывали лишь шумные воды океана внизу, то и дело бьющиеся о камни. Ей вдруг стало неловко: чуть ссутулившись, он провел их до беседки, где судя по накрытому столу собирался завтракать. Они застали его в такой интимной, домашней обстановке. Наставница, к примеру, часто проводила утро в одиночестве, а когда кто-то нарушал его — она привычно делала выбор и выставляла вон несчастного. Однако комиссар лишь пригласил их к столу, жестом приглашая лисичек. — Прошу вас. На столе прибавилось блюд: появились разноцветные сладости и фрукты, дымящиеся чашки с чаем и горячие закуски на любой вкус. Мужчина кивнул слугам позади, они быстро покинули беседку. Ёсико резво подцепила красивые деревянные палочки и тут же отправила в рот кусочек жаренного тофу, жмурясь от удовольствия. Чуть сладковатый, его вкус необычайно порадовал лисичку, которая с самого утра была голодна. Мико хмыкнула, но решила отчитать младшую ученицу позже, когда цепкий взгляд комиссара перестанет преследовать каждый их жест. — Благодарю вас, Господин, — старшая лисица обратилась к комиссару спустя пару минут. Легкая благодарная улыбка застыла на её губах, когда она поймала взгляд мужчины. — Полно, — он покачал головой. — Вы пришли ко мне с важной просьбой, мой долг помочь вам. Более того я давно знаю вашу наставницу. Я не мог проигнорировать юных майко. — Моё имя Яэ Мико, со мной моя младшая ученица, Ёсико. Для нас честь познакомиться с вами, комиссар. — Вы можете звать меня Господин Тэкихиро, — мужчина представился, а Ёсико подумала, что ему необычайно идет это имя. — Так значит вас интересуют бродячие самураи? Он не увиливал, говорил прямо. Ёсико восхитилась искренности человека перед собой, а Мико подметила подозрительное спокойствие, с которым Тэкихиро спросил про бандитов. Его не смущал факт, что гора Ёго влезла в дела его клана. Не было в его тоне и раздражения, что было бы логичным — самураи бесчинствовали на его землях. Яэ Мико не доверяла людям, как и они не доверяли её виду. Вот и получалось: если не лисицы из сказок, прекрасные обманщицы, то кто могу бы чувствовать ложь и недосказанность острее остальных? — Нас интересует, где их видели в последний раз, Господин Тэкихиро. — Лисичка спросила, уверенная в том, что её собеседник точно знает ответ на вопрос. Казалось улыбка была приклеена к устам Тэкихиро, ведь все утро она не сходила с его лица. Даже сейчас он лишь на мгновение нахмурился, прежде чем ответить.

***

Близ рыбацкой деревни был заброшенный пляж. По рассказам, лет десять назад вредный ёкай проклял эту часть побережья, и с тех пор все сети путаются стоит им коснуться воды, лишая рыбаков и шанса поймать рыбу. Достадно, однако Мико находила уловку ёкая забавной. Безлюдный пляж стал отличным местом для бандитов, чтобы осесть на какое-то время. Они развели небольшой костер почти у самой кромки воды. Вокруг валялось некоторое обмундирование вместе с плетенной корзиной, полной свежей рыбы. Они не страдали от холода и голода, отличить их от служащих Сёгуну можно было лишь по доспехам, которым не хватало пояса. Едва заметная деталь, которой лишались все изгнанные воины, не сразу бросалась в глаза. Солнце лениво катилось за горизонт, окрашивая небо золотистыми лучами. Лисички терпеливо дожидались сумерек, чтобы подобраться поближе к лагерю самураев. Они проделали долгий путь, делая короткие перерывы, но даже так боль в ногах не утихала. Потом вновь шли и шли, пока обе не выдохлись настолько, что пришлось снимать свои деревянные гэта и идти босиком. Колючая трава приятно взбодрила поникшую Ёсико. Она оглянулась на свою старшую ученицу, чтобы убедиться, что она следует за ней. Совсем неудивительно, что идея идти босыми ногами по земле была не по душе Мико. Однако деваться было некуда. Либо так, либо они потратят еще целую ночь и утро на дорогу. Ёсико притаилась у огромного валуна, который был бережно обвязан оберегами. Чуть левее горделиво стояла каменная лисица, охраняющая святилище. Небольшая деревянная постройка, в лучах закатного солнца красная, как листья клена, была островком безопасности для путниц. — Интересно, как они выглядят? Должно быть они уродливы, как те маски, что люди любят носить, пугая своих же детей. — Ёсико прислонилась спиной к холодному камню, скатываясь по нему на землю. Мико фыркнула, но устроилась рядом, вытягивая ноги перед собой и облегченно вздыхая. — Они не демоны и не ёкаи, глупая ты голова. — Старшая повернулась ко второй лисичке, вглядываясь ей в глаза. Голубые глаза младшей всегда смотрели неотрывно, иногда это пугало. — Самураи, как самураи. Твои поступки, плохие или хорошие, не отражаются на твоей внешности. Если будешь судить всех лишь по облику, я останусь единственной ученицей Сайгу даже раньше, чем я думала. Ёсико нахмурилась и отсела дальше, возмущенно смотря на Мико. Ей казалось, что они почти нашли общий язык, пока спускались с горы. Но старшая не изменяла себе. Стоило сказать слово, она уже приготовила целый список упреков и угроз. — О, а ты только рада, что внутренние качества никак не влияют на облик! Если твои ядовитые комментарии выйдут на лице противными шрамами, ты не сможешь больше очаровывать всех вокруг, да? Сайгу говорила, что кицунэ это не только облик, но и стержень! Как он может быть тверд, если ты всех вечно обманываешь? - Ёсико помнила, как легко ложь сорвалась с губ Мико перед наставницей. Несмотря на необъяснимую симпатию, младшая не смогла стерпеть обман. Казалось, молчание лишь подогрело эмоции обеих. — Ах, не уж то прорезались зубки? — Лисица рассмеялась, нагло продвигаясь ближе. Наступая, она издевательски протянула, — Ёси-и-ико, тебе не дотянуться до меня. Ты можешь сотни лет лезть вон из своей милой шкурки, но никогда тебе не стать ровней мне или Сайгу. Я — истинная лиса, ты лишь жалкое подобие. Девочка молчала. Широко распахнув глаза она смотрела перед собой: мгновение и перед ней сидит Сайгу. Она как всегда смотрит строго, но вдруг закрывает глаза, качая головой. Секунда и перед ней снова Мико. Её губы изогнуты в оскале, она взбешена и готова напасть. Цепкая рука, сжимается на запястье Ёсико и дергает её вперед. Мико шипит на ухо, а девочка не припомнит ничего уродливее оскала старшей сестры. — Мы выполним задание, а по прибытию на гору ты сама скажешь Сайгу, что возвращаешься обратно к своим зверькам в лес, уяснила? Ёсико не успела ответить. Хватка на её руке ослабла, а потом и пропала вовсе. Кто-то схватил Мико за шиворот и поднял над землей, встряхивая. Она тут же вскинулась, когтями вцепилась в лицо обидчика, крикнула. — Убери руки! Девочка попятилась назад, перебирая руками по еще влажной траве, когда вдруг справа от неё сталь вышла из ножен. Знакомый лязг заставил обернуться. Самурай с лицом, скрытым под шлемом, сделал шаг к ней. Наконечник его меча смотрел прямо на Ёсико. Лунный свет, словно роса ранним утром на лепестках диких цветов, блеснул на стали, и девочка очнулась. Подскочила, схватив подол кимоно, и виляя из стороны в сторону она побежала. Слышала стук собственного сердца, слышала грязные ругательства Мико и грохот сапогов, спешащих за ней. Острый камень, кривая палка и скользкая трава — все вокруг словно было на стороне самураев этой ночью. Ёсико была уверена, что оставила кровавые следы на этой залитой холодный светом равнине, когда мчалась вперед. Дыхание самурая уже почти настигло её, когда перед глазами, будто наваждение, знакомые кроны расступились, пропуская лисицу. И тут же с грохотом, лес закрыл собой свою заблудшую дочь.