in-Feliz año nuevo!

      Большинство рано или поздно задумывались о том, как же круто было бы остановить время. Естественно, остановить, чтобы вдоволь нарезвиться с друзьями, поиздеваться над случайными людьми и, может, обокрасть пару-тройку булочных или пиццерий. Гас порой тоже представлял, как бы он заставил само время подчиниться ему и как он бы смог веселиться со своими бесконечно близкими друзьями и прочее, прочее, прочее. Однако мальчик совсем не думал о том, каково это вдруг очутиться в замороженном моменте совсем одному и без малейшего понятия, что происходит. — Ребя-ят. Это совсем не смешно! — И всё равно никто не сдаётся: ни смешков, ни подрагиваний губ, ни истеричного гогота Хантера. Не умеет тот сохранять самообладание, когда нужно не смеяться. Хатнер! Он точно знает, что происходит. Ну, а если нет, то быстро придумает.       Гас осторожно ставит стакан на стол, оглядывается на часы: 23:59. Так же неспеша выходит из-за стола и маленькими шажками идёт идёт к дивану, куда так удачно пробрался Хантер. Почему Августус осторожничает? Мало ли, если он неаккуратно двинется, его съест ужасный временной червяк? Или стол вдруг разлетится в щепки? Откуда вообще он может знать, как надо себя вести? Лучше быть осторожным. Ну так, на всякий случай.       Огибая сидящих вплотную Эмити и Луз, Гас старается не задеть их даже краешком майки. Диван всё равно предательски прогибается под весом Портера. Девчонки сползают к нему. От ужаса у юного мага глаза на лоб полезли. А что если он им навредит? Или они его заморозят и он останется навечно в этой раскоряченной позе? Неудобно будет в полушпагате и вжатым в диван проводить вечность. Но всё обходится: преодолев единственное препятствие, Гас добирается до Хантера. И его догоняет довольно интересная мысль: а что ему, собственно, делать? В земных фильмах обычно такие проблемы решают «поцелуем любви», но… фу?.. Не особо Гас понимает эти обмены слюной — ну противно же! Или нет? Титан бы подрал это всё, надо что-то делать.       Вглядываясь в лицо «близкого друга», иллюзионист всё больше чувствует, что решение вот-вот придёт! Оно буквально уже рядом! Ан нет, показалось, просто засмотрелся на прядку волос. И всё же очередная идея уже на подходе. Ближе и ближе, пока… Шрамы ему очень идут…       И кто знает, сколько бы красный как рак Августус сидел так, если бы он случайно не толкнул стакан сока рукой: рефлекторно одёрнув кисть, он видит, что стакан вместе с содержимым застыли в воздухе. Странно и… удобно? Прикоснувшись к стакану пальцем, он убеждается в своих догадках: пока он держит что-то, это что-то отмирает. Просто, как в земной игре, которой их научила Луз. Получается, настал момент истины. Гас вытирает руку о штаны — и от чего они только успели вспотеть? — и берётся ею за руку Хантера. — Хантер? Ты меня слышишь? — Один! — Перебивая вопрос, кричит Хантер. Растерянно оглядывается, нахмуривается и подпрыгивает на месте, когда видит Августуса. — Гас?.. Ч-что у тебя? Что за? Что?!. — Их руки быстро намокают. Из-за этого Хантер чуть не выскальзывает.       Удерживая руки вместе, Гас пытается успокоить разнервничавшегося подростка. Снова в ход идёт та самая техника дыхания — помогла. А ему и правда нравится держаться за руки. И даже пофиг, что они потные и скользкие. Интересно, что чувствует Хантер по этому поводу? Они, конечно, часто соприкасались: когда Хантер учил Августуса обороняться, когда все собирались перед телевизором, чтобы посмотреть очередной великолепный фильм… Хотя, если так подумать, все земные фильмы просто великолепны! Да даже когда они спят, Хантер частенько заваливается на бедного Гаса, которому становится нечем дышать. А пару раз Портер проснулся от того, что его кто-то сжал, как мячик — это кареглазый его решил обнять во сне, перепутав с плюшевым медведерогом. Но всё это абсолютно другое. Эти касания всегда были мимолётными и… не-теми. Хоть бы Хантеру нравилось…       Между тем, вглядываясь в лицо напротив, иллюзионист точно различает там страх. Но не такой, как у него самого. Что-то намного более дикое, если не безумное. И ведь думает он совсем не о состоянии друга. Скорее о том, насколько у него красивые стали глаза. Ну, красные радужки тоже шли, учитывая замечательный контраст с белыми волосами. Однако коричневые… Когда они стали совершенно «обычными», даже человеческими, что ли, в них появилось куда больше магии, чем до этого. Или это всё разгулявшаяся фантазия ведьмака? — Хантер, спокойней. Всё хорошо, слышишь? — Такое чувство, что не слышит. Глаза бегают то влево то вправо, а если натыкаются на Гаса, так и вовсе зажмуриваются. — Кивни, если слышишь, пожалуйста! — Он кивает. Хорошо, уже легче. — Мне тоже немного страшно, уверен, что и девчонки бы тоже боялись. — Тут явно пришлось приврать. Ой как вряд ли они бы дрожали от страха. — Мы в порядке, Хантер. Надо только… — Ты… Ты опять делаешь эту штуку… — Выдавливает из себя парень, зафиксировав взгляд на глазах друга. Теперь и Гас отчётливо видит блики в своём отражении. Две ярко-синие точки плавают в тёмном океане напротив. И если обычно синий цвет ему нравится, сейчас он предпочтёт не видеть его. — Вот ведь Титан! — Портер зажмуривается и прикрывает лицо обеими руками. Почему-то ему вдруг стало неимоверно стыдно. Как если бы он упал посреди столовой и запачкал майку пирожком из фей, а все бы смотрели и смеялись. Но сейчас он не в школе, никто не смеётся, а единственный, с кем он может поговорить, наверняка больше от неожиданности испугался, чем от самого факта.       Точно, руки! Уже не обтирая их, Гас пробуждает друга. Так странно: Хантер не обращает абсолютно никакого внимания на этот факт, хотя ещё каких-то пару месяцев назад до одури стеснялся любых контактов. Как жалко, что нельзя так просидеть вечность или две… — Га-ас. Может, объяснишь, что происходит? — И Хантер терпеливо выслушивает все теории, которые успел понапридумывать волшебник. От чудовищ, пожирающих само время, до совсем новой, о том, что Гас мог случайно загадать какое-то глупое желание и оно вдруг сбылось. Какое же это было желание, он предпочёл не говорить, сославшись на то, что уже давным-давно позабыл его. — Понятно… Значит, ты не знаешь, почему у тебя светятся глаза? — Тот качает головой и заметно теряет уверенность. — Эй, ну ты чего? Какая вообще разница, светятся или нет? Мне, может, очень даже нравится! — Хантер перехватывает ладони Гаса, заключая его в свои.       На этот раз раскраснелись оба. Каждый сидит, погружённый в свой мирок, думает об абсурдности всей ситуации и в какой-то степени допускает, что их, в целом, всё устраивает. И в этой точке, где они рады просто сидеть, держась за руки, их мирки соприкасаются. И в ней начинается странный разлад мыслей.       Хантер всё ещё едва верит, что достоин хоть части всего этого чувства, что греет его изнутри. Отголоски прошлого, столпившись на задворках куда более крепкого разума, шипят и огрызаются на тёплые мысли о том, что, если это надолго? А что, если навсегда? Рано или поздно время отомрёт, они продолжат жить в своём темпе, Луз и Эмити продолжат хихикать, глядя в их сторону, и подозрительно обрывать разговоры, когда они с Гасом входят в комнату. Даже Уиллоу продолжит смотреть на него с невыразимой гордостью, хоть она и не догадывается, что произошло на лесной полянке ещё в конце лета. Или она обо всём догадалась и просто не считает нужным произносить это вслух? И всё же придётся столько всего уладить. А ведь Хантер ещё не знаком с отцом Гаса. Что, если какой-то оборванец без родителей не понравится ему? И ещё нужно найти постоянную работу, разобраться с местом, где они будут жить… Чёрт, а как вообще делать предложение?..       Гас уже воображает, как они построят свой дом — обязательно большой и с обсерваторией на втором, нет, на третьем этаже! — и даже не важно где. На Земле столько всего неизведанного, столько нового и захватывающего, что им жизни не хватит, посмотреть и попробовать всё-всё. А потом, когда они устанут, они всё равно будут всегда-всегда вместе: просыпаться, завтракать, — ну, возможно, работать придётся раздельно, но какая разница? — гулять вечерами и засыпать рядом друг с другом! Всё же так просто, почему все вокруг всё усложняют?

ђ▓þ▓╚

      Потеряв счёт времени, Гас и не заметил, как облокотился на грудь напротив и задремал. Мысли перемешались в кучу, заскакали вокруг громогласным аллюром и сменились припорошенным снегом кладбищем. Безжизненные деревья, покрыты своими ледяными темницами, голые кусты стоят неподвижно, небольшой прудик скован льдом. Вокруг ни души, разве что… Какие-то следы петляют туда-сюда, в них что-то склизкое.       От чего-то перехватывает дух. Ноги. Они застыли во льду. Кто-то дышит в спину? Не повернуться. — Что тебе надо от меня? — Застряли в глотке. Стали хрипом.       Что-то шелестит в темноте. За спиной. Не надо и говорить в слух, что ему страшно. Понятно по дрожи рук. По бою сердца в ушах. По странному звону. Лёд добрался до кистей. Сдвинуться нельзя совсем. — Почему ты тут? — Снова лишь хрип. У кого он спрашивает? Почему уверен, что знает это?       Оно не убегает. Лишь подходит ближе. Парк вокруг кладбища удивительно быстро сужается. Окружён. Шелест теперь не сзади. Спереди. Вокруг. Нет, внутри. Лёд сковывает грудь. Вдохнуть теперь нельзя.       Снова дыхание на макушке. Острое, ледяное, обжигающее. Темнота поглощает хмурые деревья. В голове проскальзывает мысль «Лучше бы я уже умер». Это не его мысль. Чужая. Лёд ползёт дальше. Выше и выше. Глубже и глубже. Кричать уже не получится — связки заледенели. Слышен лишь звон воздуха. — Кто-нибудь?..— Нет даже хрипа.       Чьи-то когти. Могила прямо перед ним. Арка. Чья могила? Хочется умереть. Больно. Страшно. Холодно. Куда он попал? Хантер…

╚¦*¢Ћ

— Хантер! — Оглушённый криком Гаса, парень вытаращил глаза на бедного волшебника. Весь в холодном поту, дрожит всем телом и почему-то судорожно хватает ртом воздух. — Хантер, Хантер, Хантер! — Срывается на плач. — Тише, тише. Я здесь. — На автомате, он гладит Портера по чёрным прядям. От всхлипов даже его рука ходит ходуном. Обняв парня уже полностью, Хантер даже не понял, как поцеловал его в макушку. — Всё хорошо. Давай дышать? — Давай. — Всхлипнув напоследок, он присоединяется к другу напротив. Трёх кругов счёта хватает, но неприятный осадок остаётся. — Ха-антер. Мне кажется, нужно на кладбище…