Рождественское приключение

— Что же ты, Леонардо, один тут? — насмехался Буги-Шредер, впрочем едва ускользая от ударов. А полное имя, такое непривычное, всколыхнуло что-то глубоко в груди. Что-то такое… тёплое, давно забытое… Леонардо закричал. Невыносимо, резко, с таким надрывом, как не кричал никогда. За спиной Кромешника поднялась волна чёрной тьмы, буквально накрывая с головой. Песчинки резали больнее самых острых снежинок в сильнейшую бурю, оставляя на коже видимые следы своей деятельности. Так необычно. Но черепаха слабо осознавал это, полностью поглощённый разрывающими голову воспоминаниями ментально и тьмой физически. Реальность не складывалась, противоестественно резонируя с тем, что он знал несколько столетий, и тем, что рассказывали ему воспоминания. Кромешник что-то говорил. Лео не слышал. Ему было адски больно. И когда, казалось, всё это дошло до своего пика, что-то внутри него взорвалось. Холодная, обжигающе ледяная, но такая родная энергия ударной волной столкнулась с тьмой, эффективно замораживая каждую песчинку отдельно и весь поток вместе, разбивая в мелкие осколки всё то, что на него надвигалось. Буги-Шредер покачнулся, может, даже на немного отошёл или отлетел. Он выглядел поражённым. Лео падал. Как в том воспоминании, он падал и не мог взлететь, словно с осознанием все силы покинули его. Но на этот раз он был не один. Фея подобрала его, изо всех сил стараясь не уронить, аккуратно опустила на сани. Кролик наскоро проверил, э-э-э, что бы он ни хотел проверить, потому что у духов ни пульс, ничего не значит так сильно. Санта увёз их подальше, пока есть возможность. Он не один, по крайней мере не сейчас. Чувство реальности вернулось резко, хотя сознание всё ещё плавало между двумя «Я». Самое странное ощущение в мире. Так или иначе, что-то было делать надо. Последнее вернувшееся воспоминание было о том, что на его семью напали. Напал Шредер. На крыше, это было в Нью-Йорке, верно. Там их дом. А ещё светила полная луна. Прямо как в его самом первом воспоминании как Ледяного. Что очень необычно для загазованного мегаполиса. Это стало отправной точкой. Не сама Луна, нет. То нападение, тот момент. Наверняка ведь ключ ко всему этот страшила. Теперь вернулось и сознание в тело. Первое, что бросилось в глаза – сломанный на две равные части посох. Лео взял обе половинки в руки, но вместо того, чтобы горевать над потерей или попытаться срастить их заново своей силой, он просто облепил их льдом по знакомой форме, оставив только ручки деревянными. Как раз вовремя, с громом и молнией появился Кромешник, насмехаясь над попытками уйти от него. Но правда? Теперь Лео был настроен решительно, за его спиной стали в строй братья и боевая подруга. Они смогут победить. Он бросился в бой. Клинки пели его любимую песню. Рядом танцевали братья, идеально сочетая в себе новые качества и старые навыки. С этой новой верой в себя, в своих братьев у них словно бы открылось новое дыхание. Медленно песчинки посветлели, снова становясь частью самого солнечного, самого доброго из его братьев. И, наконец, решающая точка сей сюрреалистичной битвы, когда против первозданной тьмы сражаются смех, лёд и прочие прелести. Концом стал один совместный удар, одна атака прямо в грудь врага. Буги-Шредер развеялся. Распался на мельчайшие песчинки, как ни странно. Так, что и следа не осталось. А они остались, зависли в воздухе в неловком молчании. — И… Что теперь? — вроде и недовольно, но и не зло пробасил Санта-Раф. — Время просыпаться! — пропел Песочный человек. Который обычно не говорит. Все ошеломлённо обернулись к младшенькому, выпучив глазищи. Тот только усмехнулся и сдунул на них свою золотую пыльцу. … Сначала пришёл звук. Где-то рядом до мерзости противный, ненавистный голос, расхаживая из стороны в сторону, разглагольствовал о том, что он теперь сделает со своим смертельным врагом. С трудом открыв глаза, Лео увидел крышу. Ту самую, из последнего воспоминания. Всё так же светила Луна. Рядом, так же аккуратно сканируя окружение, приходили в себя его братья. Так, нужно что-то делать. Нужен план. А чтобы планировать, нужно знать то, чего пока узнать не представляется возможным, но… Стоп. Лео на секунду снова прикрыл глаза, пытаясь достигнуть чего-то среднего между медитацией и просто размышлением-самокопанием. Ага, вот оно. Тот источник силы, который сопровождал его столетия сна, он всё ещё чувствовался, пусть и на порядок слабее. Леонардо ухмыльнулся. Несколько снежинок отлетели к братьям, помелькали перед лицами, пока не до них тоже не дошло, и исчезли, растворившись в воздухе. Это был безумный план, да даже и не план вовсе. Так, общее намерение, поддерживающееся желанием уйти от врага. Шредер не ожидал, что какая-то там сыворотка Бакстера не сработает, что надоедливые черепахи вообще смогут проснуться. Шредер не ожидал ни льда под ногами в апреле месяце-то, ни порыва ветра, ни золотого водопада, обрушившегося на него буквально изниоткуда. … А дальше Шредеру снились самые мирные сны, на которые он только мог быть способен. Парни встали, разминая затёкшие конечности. Они и представить не могли, сколько тут пролежали. Явно не больше двенадцати часов, но для них… Для них прошли столетия. Огромный опыт, который не совсем вяжется с реальностью. И всё же, он сильно повлиял на них, за что Ороку Саки и Стокману надо бы сказать спасибо, но обойдутся. Черепашки-ниндзя помогли отцу подняться и скрылись в тени. Ведь тени не тьма. Первая – старая подруга, скрывающая и оберегающая семью, а вторая – лживая проказница, отравляющая всё вокруг себя. Хоть братьям и предстоит более детально разобрать всё произошедшее, поговорить по душам обо всём увиденном и понятом, да и силы, если те не исчезнут, не мешало бы тренировать… В общем, дел много в планах, но сейчас? Сейчас они пойдут отдыхать, желательно снова собравшись в одну тёплую черепашью кучу.