БРАВА́ДА

Let it all burn — Пусть всё горит, I will burn first — Я сгорю первым. God, I tried, am I lost in your eyes? — Боже, я пытался, я потерян в твоих глазах? Just let me burn — Просто позволь мне сгореть, It's what I deserve — Это то, чего я заслуживаю. God, I've lied, am I lost in your eyes? — Боже, я солгал, я потерян в твоих глазах?

Hollywood undead — Paradise lost

***

      — Может, мне стоит сломать ему ноги? Или руки? Или же и руки и ноги? — размышляет он в слух, выкуривая очередную, хуй пойми какую, сигарету. Хонджун заебался от раздражающих звонков и сообщений, а телефон продолжает нещадно вибрировать об очередном пропущенном, абсолютно неважном, сообщении какого-то уёбка. Дым оседает в лёгких, а потом выходит через нос, раздражая слизистую, но даёт тот кайф, который ему сейчас нужен, и успокаивает. Пиздец будет тем, кто потревожит его хрупкое равновесие, что держится на тонком волоске. Заебался злиться и вытаскивать задницу Уёна из обезьянника, потому что, видите ли, ему показалось, что Ёсана обидели, а он же джентльмен, чтоб его, и ринулся с кулаками на бедных парней, а их счёт в больнице оплачивать будет Хонджун. Он же, блять, богатый папаша, который на всё пойдёт ради своих отпрысков. Ёсан пытается сдерживать своего парня, но, практически, невозможно. Хонджун часто успокаивает его, а потом бьёт морду Уёну, а тот и рад, что его привели в чувства. Заебался держать Минги на коротком поводке, чтобы тот не ринулся на каждого, кто заговорит с Чонхо. Младший и то разумнее, чем эта обезьяна, знает, что неприятности будут у них, а потому и пытается быть разумным. Хоть кто-то не подводит Хонджуна и, поэтому, он поощряет Чонхо и всячески его балует. Младший всегда тянулся к нему, но если он обижает Сонхва, то осуждающе смотрит и не разговаривает с ним. Заебался забирать Сана от разъярённого Юнхо, чтобы тот не убил его случайно. Сан работает в клубе, но посетителям плевать, что он наливает алкоголь, а не раздвигает ноги перед богатенькими жирдяями, которые прячутся за бабками и властью. Юнхо работает личным охранником Сонхва, а по ночам в подпольных боях участвует. Знает не по наслышке, что делать нужно с наглыми толстосумами. Хонджун гордится им, но лишний раз леща прописывает, пока Юнхо скулит, как щенок, который провинился перед хозяином. И больше всех он заебался от Сонхва —самого проблемного человека, которого встречал в своей жизни. Деньги, власть, сучий характер и гордость творят неописуемые чудеса, которых не существует, разумеется. Он и мёртвого человека доведёт до истерики, а потом обвинит в грубости и жестокости. Хонджун заебался быть для него кошельком, хотя у Сонхва много денег, но пользуется Кимом, потому что нравится. Нет, ему не жалко тратить деньги на Сонхва, да и на всех детей, потому что любит их. Но Пак скрывает от него некоторые моменты. Сигарета ещё доставляет удовольствие, а вот последующая душит и вызывает раздражение. Пиздец. Любимые сигареты теперь курить нельзя. Печально то как, блять! Благо, на столе стоит ром золотистого цвета, выдержанный в обиженных бочках — фруктовый, карамельный, пахнущий специями. Он предпочитает светлые сорта с привкусом мёда и ореха, а пряные сорта добавляют нотки корицы, розмарина и перца. Сам ром сладковатый, но это не портит его вкус, а оседает на языке, оставляя послевкусие.       — Я бы предпочёл убить тебя, Хва, но ты такая сука, что засела в моей печени и вырвать тебя можно только с корнями, — хрипло смеётся и тушит сигарету о язык. Уже не больно, нет. Лишь неприятный осадок на душе, а боль — это ценный ресурс, который доставляет удовольствие. Только нужно уметь управлять болью, а иначе она сожрёт тебя и выплюнет в могилу с костями. Капли воды стекают с чёрных волос, а чёлка лезет в глаза упрямо, чтоб жизнь мёдом не казалась. На накаченной груди и сильных плечах шрамы, которые получил в подпольных боях, чтобы снять напряжение. На спине татуировка скелета, который держит игральные кости, будто играет с чужой жизнью. Говорят, что они приносят удачу, что фортуна благоволит, но вот только пиздёж это всё. Спортивки подчёркивают накаченные ноги, а мышцы пресса сокращаются, когда он делает очередной выдох.       — Блядская ты сука, Пак Сонхва, — ржёт во всю глотку, откидывая голову на спинку дивана. — Паршивая сволочь, что засела в лёгких, чтобы отравить мою жизнь своим существованием. Весело тебе, мой любимый мальчик?       — Мне всегда весело, когда ты сходишь с ума, — говорит он, подходя ближе. — Почему ты пьёшь? И где дети? Хонджуна накрывает новой волной истерического смеха, который физически не может удержать внутри. В глазах дикий ветер, который невозможно усмирить, но, чёртов, Пак Сонхва смог это сделать.       — Пиздишь, мой дорогой, — откашливается и смотрит в карие глаза, что смотрят только на него. — Ты боишься меня, потому что я могу убить тебя. Закопать живьём, например, а остальных расчленить и скормить свиньям. Звучит?       — А потом ты обдолбаешься своей наркотой и сдохнешь на улице, как псина, которая не нужна никому, — нетерпеливо закатывает глаза и подходит ближе. — Отвечай на мои вопросы, Ким Хонджун. Хонджуна ведёт от такого Сонхва; взрослого, с длинными чёрными волосами, убранными в хвост, яркими пухлыми губами и джинсами, которые подчёркивают плотные бёдра. Он старше Кима на пять лет, но такой желанный, что крышу сносит нахуй.       — Иди ко мне, Хва, — ласково шепчет и указывает на колени. — Дети разбежались по своим делам, а меня, старика, оставили одного. Загибаюсь от одиночества. Сонхва глаза закатывает, но снимает пальто, открывая вид на грудь, которую прозрачная рубашка не скрывает, и садится верхом на колени. Сильные руки обхватывают тонкую талию, сжимая её, словно он ребёнок, который боится, что игрушку отберут.       — Джуни, милый, ты скучал по мне? — гладит хмурое лицо нежными руками и целует в щёку.       — Скучал сильнее, чем ты мог себе представить, — утыкается носом в шею и наслаждается ненавязчивым запахом тела. — Долго подслушивал? Как давно? Так он и ответил. Сонхва хотел задушить этого ублюдка, потому что засел под кожей, где кровь течёт вместе с любовью. Цветы, которые распустились в определённых условиях, никогда не смогут раскрыться в обычных местах.       — Нет, к сожалению, — перебирает влажные волосы и улыбается. — Но за «блядскую суку» обидно, чёртов ты мудак. Хонджун отстраняется от него и скалится, сжимая мягкую задницу в руках. Крышу сносит, когда старший перестаёт строить из себя недотрогу. Тянется к желанным губам и утягивает в поцелуй; горячий, мокрый и тягучий, как мёд, стекающий с ложки. Сонхва мычит и царапает твёрдую грудь, чтобы не задушить возлюбленного. У них странная и болезненная любовь, которую не всем дано понять. Они причиняют боль друг другу, чтобы усмирить демонов внутри, которые царапаются и рычат от злости. Хонджун ведёт, а Сонхва позволяет ему небольшую вольность. Он отстраняется и кусает шею, попутно просовывая руку под спортивки и обхватывает член. Глаза по-блядски блестят, а на губах расцветает дьявольская улыбка. Хонджун облизывает нижнюю губу и сжимает задницу сильнее и расстёгивает ремень, чтобы добраться до члена старшего. Когда мазолистая ладонь касается нежной кожи — Сонхва приглушённо стонет и поддаётся навстречу. Его завлекли в мокрый и грязный поцелуй, а он и не против, раскрывая пухлые губы и вылизывая рот возлюбленного. Тихие стоны раздаются в комнате и дурманят сильнее, чем крепкий алкоголь, заставляя плавиться под горячей кожей. Хочется быстрее достигнуть оргазма, чтобы снять напряжение, которое сидит под кожей и чешется. Темп увеличивается и дыхание сводит, когда Сонхва кончает в руку Хонджуна, а потом чувствует семя на своей, и выдыхает, опираясь на любимое тело. Хонджун вытирает руки салфеткой и бросает куда-то на пол. Плевать, завтра уберёт. Точнее Сонхва заставит убрать, либо сам это сделает. И хочет просто покурить, чтобы наполнить лёгкие дымом, что он и делает. Горечь оседает где-то в горле и на языке, а глаза блаженно закрываются, чувствуя кайф и удовлетворение. Сигарета тлеет на глазах, но ему всё равно. Выкуривает и тушит о язык, потом достаёт следующую, пока Сонхва не выхватывает пачку и не кидает куда-то в сторону. Блять.       — Если будешь курить, то сдохнешь раньше меня от рака, — мстительно шипит и сжимает волосы на голове.       — Только после того, как увижу твой труп в могиле, мой сладкий, — усмехается в ответ и целует жадно. Похоже, что намечается ещё одни раунд. Только сидеть на заднице Сонхва не сможет долго.