in the range between.

Неделя пролетела мучительно медленно. Казалось, его головой макнули в эпицентр водоворота. Его периодически бросало то в пламенный жар, то в холодную, дотрожную мерзлоту. Сам он вечно был потный. Футболку приходилось менять чаще, чем моргать. Казалось, он был в бреду. Его разум никак не хотел собираться в единое целое, распыляясь на мелкие кусочки. Сейчас, когда всё уже было позади, Антон хмурится, вспоминая эти недельные метания организма, эту мучительную борьбу против болезни. Будильник, что был поставлен неправильно, заверещал на всю комнату, впиваясь своим противным трелем в и так больную голову. В голове тотчас начали появляться глупые отговорки, только бы не пойти в школу, только бы отсрочить всё это на несчастный день. Но адекватные оправдания так и не пришли в голову. Антон, вздохнув, кое-как распутался из тёплого одеяла, что не желало выпускать его, и кряхтя поднялся с кровати. Сделав привычные утренние дела, он вяло зашагал в сторону кухни, где мать вовсю хозяйничала с утра пораньше, готовя блины. В углу он заприметил тарелку подгоревших блинов, сгоревших до самых чёрно-хрустящих корочек. Казалось, что даже теста не осталось, превратившись в один огромный кусок угля. Наверное, это и была причина испорченного настроения матери. Вся кухня была окутана темноватым шлейфом дымка и пахла гарью. - Говорят же, первый блин комом», — недовольно буркнула под себя Карина, осторожно переворачивая блины с одной стороны на другую. Слышался звук шипящего масла. Хорошо, продолжаю с тем же подходом: минимальные правки для устранения ошибок, сохранения вашего стиля и голоса. На столе же стояла другая тарелка уже горячих и таких ароматных блинов. Их шлейф долетал до носа приятной дрожью, пробуждая слюнки, пробираясь до самых недр. Этот день автоматически будто становился лучше, ведь нечасто мать готовила их. - Такими темпами ты в школу опоздаешь, дорогой мой, — отчитала Карина, — Я, конечно, рада, что у тебя в глазах искры разлетаются от моей стряпни, но не пропускать же школу, — улыбнулась она. Антон медленно поплёлся к столу и сел, чтобы быстренько попить чаю с блинами. Карина поставила только-только разогретый чайник. - Олю теперь буду провожать и забирать я. Она ещё маленькая, у неё лишь пару уроков. Она сказала, что ей тяжело ждать тебя по 2-3 часа, сидя у раздевалки. Антон, надкусывая аппетитный кусочек ароматного теста, посмотрел на мать и кивнул. Грустно, что больше не будет темным холодным утром его греть маленькое солнышко, но лучше так, чем мучать ее долгими ожтданиями.

⸙⸙⸙

У Антона возникла проблема. Справка написанная от руки матери о том, что тот болеет и не сможет посещать урок физкультуры, он по рассеянности забыл. Всю короткую перемену Антон собирался с силами, пытаясь придумать адекватную речь. И вот, когда за поворотом появился мужчина, что был их физруком, неспешно шагая от своего кабинета, лениво покручивая на указательном пальце ключи от спортзала и присвистывая себе под нос какую-то мелодию. Антон неловко обратил на себя его внимание. - Здравствуйте, Виктор Николаевич, — потупился Антон, -Я не смогу сегодня выйти на урок, — нервно пробубнил. Всё-таки вышло совсем не так, как он хотел. Голос от волнения поднялся на октаву выше. Одна бровь мужчины слегка приподнялась. Ключи же он уже давно перестал крутить, незаметным рывком сунув их в карман спортивок. — И почему же? В голове Антона вся та речь, которую он готовил у себя в голове, прокручивая сценарий сотни раз и ещё несколько раз, когда шёл в его поисках, вмиг испарилась, оставляя за собой лишь шлейф пустоты. — Я болею. Мужчина вздохнул. — Справка? — Забыл… — голос прозвучал тихим, обиженным. — Ладно, придёшь на следующем уроке покажешь. На скамейке посиди. Антон слегка улыбнулся и направился в сторону спортзала.

⸙⸙⸙

— Сегодня на улице холодно, поэтому лыжи отменяются, будем с вами играть в баскетбол. По залу пронеслись облегчённые вздохи, что эхом разносились и отскакивали от стен. Пару одноклассниц, что столпились в небольшую кучку, бурно обсуждали, как ещё утром некоторые классы всё же занимались на улице, мучительно катаясь по рыхлому снегу. В этой школе физрук был довольно строгий и требовательный, но вместе с тем работу свою выполнял хорошо. Не давал отлынивать, помогал с приёмами, которых ученики не понимали. В старой же школе Антон даже не думал о том, что в школах в принципе есть такая категория, как катание на лыжах. Ведь на их уроках физкультуры можно было и вовсе не ходить. И учителя сами почти не появлялись на уроке, оставляя их самих на себя, отправляя играть в волейбол. Но все просто орали, бурно обсуждая что-то друг с другом, пинали волейбольный мяч, играя им в импровизированный футбол. Антон в те разы просто сидел на скамейке и пытался не ловить лицом мяч. — Покажите мне ваши ногти, - Мужчина всматривался в каждые пальцы вытянутых рук, — Ваюлова, я на том уроке простил тебя, но ты и сейчас не подстригла их? - грозным взглядом окинул он русоволосую девушку, - Садись на скамейку, а если в следующий раз будет так же, поставлю два, поняла? — Поняла, — тихо отозвалась она, а когда уже села на скамью в дразнительном жесте высунула язык и показала его в сторону мужчины, что находился спиной к ним. Ее же подруги тихо хихикали. — Первый-второй рассчитайсь, - произнес он, находясь уже чуть подаль шеркнги, - Первые остаются на месте, а вторые идут на другую сторону площадки. Виктор Николаевич встал рядом с сидевшим на скамье Антоном и дунул в висящий на шее свисток, трель которого разнеслась по всему залу, означая приветственное построения. Когда вторая команда вышла по другую сторону площадки, некоторые стали ворчать, что им попались слабые игроки. Интересно, а если бы он был там, ему бы также не были рады?Говорили бы ему, что он будет только мешаться? После недолгого наблюдения за еще незнакомыми ему людьми, ему показалось, что первая команда имела более сильный состав. Особенно выделялся темноволосый парень. Он был выше всех, да и через чёрную футболку проглядывались недурные мышцы. Он ухмылялся, придерживая баскетбольный мяч. Рядом стоял другой, ростом чуть ниже, слегка щупловатый, одетый в какой-то вязаный свитер, бурят. Он нелепо улыбался, и Антон слегка заметно улыбнулся, увидев, что у того отсутствуют два передних зуба. Вообще, все парни были какими-то довольно высокими. Лишь с парочкой Антон бы сказал, что равняется по росту. Вдруг на другой стороне сетки начался какой-то нарастающий галдеж, на который все уставились. Тот толстяк, Бубурин, недовольно скрючил свою прыщавую физиономию, нападая на какую-то девушку, огрызаясь на неё, что была намного его ниже ростом. Она казалась такой худой на его фоне, такой беззащитной. На Виктор Николаевич на это просит парня успокоиться и не устраивать цирк, но тот вновь и вновь агрессирует на испуганную девушку. — Иди лучше присядь на скамью, а то боюсь, твои куриные ножки не выдержат, - цедит сквозь губы, угрожающим тоном, - Не мешайся, а. — Бабурин, харе к бабе приставать. Что есть ее, что нет - итог один. Некоторые девченки рядом зашушукались, хихикая. Антону было интересно, как отреагирует на это Бабурин: ответит взаимным оскорблением или же пригрозит решить всё за школой. Ведь ту ауру, что излучал этот высокий бугай не заметить было нельзя. Как же ты все таки поступишь? Антон с огромным любопытством пялился на Бабурина в ожидании, что жирдяй сейчас непременно ответит какой-то колкостью, какой-то тупой фразой, но тот точно побиты пес, лишь поджав свой хвост, утихомирился. Забавно. И вправду, как животное, что на инстинктивном уровне подчиняется более сильней особи. Антон улыбнулся. Но тотчас каменной статуей замер - Бабурин своими поросячьими глазами смотрел прямо по его душу. Дерьмо. На душе кошки заскребли. Весь урок Антон себе место не находил, наблюдая за тем как первая команда лидировала с внушительным отрывом в одиннадцать очков. Бабурин пыхтел и злился, бегая за мячем Он окрасился в богровый, часто делал фол, толкал соперников - играл максимально грязно. В отличие же от того самого парня, что заткнул Бабурина, от которого Антон все не спускал глаз, иногда даже не понимая какими такими манёврами тот искусно забивал мяч прямо в кольцо. У Антона, что все это время с неподдельным интересом наблюдал за этим и предоставляя дружбу с таким крутым парнем. Только вот никогда он не заговорит с ним - духу не хватит. Прозвенел звонок, и, как и ожидалось, выиграла первая команда, а физрук поставил каждому в команде по пятерке и отпустил всех. Зал постепенно пустел и всего несколько ребят, включая того короткостриженого брюнета, остались рядом с Виктором Николаевичем. Антон медленно плелся в кабинет, упустив момент, как был прижат к старой, заштукатуренной стене за шиворот, а перед лицом предстал ни кто иной, как Бабурин. — Вот же блядота такая, ты над кем это там сидел ржал, а? — со злым оскалом рявкнул хулиган. Антон невольно сглотнул подступивший ком в горле. Всё-таки не забыл. И что теперь делать? Множество зарождающихся мыслей, что проскакивали в момент тревоги, прервали чужие нерасторопные шаги. Счастью Антона предела не было, когда он увидел появившегося Виктора Николаевича, что в мгновение недовольно нахмурился, увидев перед собой не очень желанную картину. — Не понял. Лицо хулигана тут же вытянулось в удивлении и некой растерянности, а руки его в мгновении сползли вниз, выпустив из плена своих цепких клещей уже напрочь смятую рубашку, которая давно растянулась от такого давления. — Ещё раз увижу - к директору полетишь объясняться. Понял меня? А теперь пошёл отсюда, оставь парня в покое. Бабурин лишь кротко цокнул и, злобно зыркнув своими маленькими карими глазами на Антона, прищурился, и одним лишь шёпотом, чтоб было слышно только между ними, гадко произнёс: — Пизда тебе. Последним уроком же была математика. Антон, обычно проклинавший эти непонятные цифры, корни и символы, сейчас с дрожащими руками поглаживал свою светлую макушку и пытался придумать, что же сделать такого, чтоб избежать встречу с этим ублюдком. — Петров! Он заметно вздрогнул и тут же вскинул голову вперед, смотря прямо на видимо раздражённую учительницу и, быстро сообразив в чём он провинился, тихо извинился, что прозвучало в максимально жалостливым тоне, но даже это не помогло ему избежать дальнейшую лекцию про воспитание и уважение к старшим, что длилось, не утрированно, еще пол урока. — Петров, ты почему это в облаках витаешь? Вот же прицепилась. - Стараешься ради них, надрывая голос, объясняешь им тему, а они тебе что в ответ? А они сидят себе другими вещами маятся, спят, мешают!. Вы думаете я это для себя делаю? Умоляю, своё я уже отучила, это вам надо! Заткнись уже. - Ладно, садись, ещё увижу, что непонятно чем занимаешься, а не сидишь слушаешь — докладную на весь класс напишу. После того, как женщина вывалила весь свой накопившийся за день яд на Антона, села на стул и продолжила диктовать дальше. Урок, что всегда длился длиною в вечность, в этот раз пролетела в мгновении. Хотелось расплакаться и позвать маму забрать и его.

⸙⸙⸙

Воздух обдал лицо лёгкой прохладой. Благо, шарф, подаренный ему от родителей на шестнадцатилетние, сейчас очень сильно спасал. Сердце же внутри все стучала в ритм детей, что радостно носились по старой, обшарпанной площадке, играя в догонялки. Пар, выходящий изо рта, устремлялся на верх, а навстречу же падали некрупные снежинки, оседая прямо на лице и тут же растворяясь от соприкосновения с теплотой людской кожи. Всё это казалось чем-то прекрасным, хотелось ещё долго стоять и наслаждаться этой картиной зимних красот, отчего накатывалась некоторые умиротворение, но, задержись он ещё на чуточку, непременно наступит вечер и по возвращению мать обязательно будет ругаться, а ему вовсе не хотелось видеть злую, раздражённую ее. И оттого, Антон, обречённо вздохнув, медленно зашагал в сторону леса, а снег под ногами приятно зашуршал. Антону уже казалось, что сегодня про него вовсе забыли и можно спокойно пойти домой, посидеть на кухне за столом, попивая горячий чай вместе с Олей и маяться ерундой. Он уже сто раз пожалел о том, что попытался отстоять свою честь, попытался хоть раз заступиться за себя. Он жалел, что поднял руку на такого злопамятного ублюдка, как Бабурин. Он мог бы с лёгкостью извиниться перед ним, учитывая даже то, его вины в прошедшем не было. Ему было плевать, он уже множество раз откидывал свою гордость, топтал его с грязью, но проблема была лишь в том, что Бабурин вряд-ли бы успокоился от таких пустых слов как ‹‹извини››> И вмиг сердце застыло заледенелым куском, улетая куда-то вниз, прямо в безвозвратную бездну, а дыхание прервалось на выдохе. Антон встал в ступоре, видя в дали, прямо на опушке леса, проклятого Бабурина, но... сзади виднелись ещё какие-то силуэты? — Сюда подойди — своим визгом затрещал из далека жирдяй, что показательно сплюнул на снег свою жёлтую слюну и криво улыбнулся своими же уже давно сгнившими зубами. В голове образовалась каша, мысли ни коем образом не хотели собраться в одно целое, а сознание надрывисто кричало лишь одно: «Тебе конец!» — Язык проглотил? — орал, — А чё же ты в школе больно смелым был? — Бабурин стал медленно подходить к Антону, переваливаясь с одной ноги на другую, точно косолапый медведь. В голове Антона же забилась лишь одна мысль. Беги. Удерай отсюда! Только вот ноги были другого мнения, окаменели, не хотясь слушаться хозяина, а дыхание уже давно сбилось к черту, но после того, как Бабурин выпустил свои лапища из огромных облезлых карманов и начал демонстративно хрустеть своими жирными пальцами, гадко скалясь, Антон побежал что есть силы. Он даже не понял, что рванул совсем не в сторону дома, а прямо в глубь леса. Тогда на это было плевать. На тот момент им руководил лишь животный страх. — Сука! Стой, куда?! Бабурин опешил от такого, что явно не входили в его планы и не успел даже сообразить, что произошло и только стоящий за деревом чуть сгорбившийся парень, переглянулся с другим и в мгновении рванул за блондином. Антон же в том момент молился всем богам, только бы преследователи сбились с пути, увязли в снегу. Хоть что-то. Только бы не настигли его. Он весь запыхался, очки же вовсе сползли, вот-вот намереваясь упасть и потеряется в толщине белоснежного все поблескивающего снега, а шарф распутался, что ещё чуточку и тоже спадет. От нехватки воздуха и невыносимых покалываний внизу живота Антон вынужденно замедлился и постепенно начал переходить на шаг в попытке набрать больше воздуха, что в свою очередь морозом своим обжигал горло и легкие. Вроде отстали. Хотелось пластом упасть прямо на снежную пелену, только бы отдышаться. Только вот не заметил он, как за спиной чья-то тень незаметно подкралась и клещами вцепилась за шкирку, а он смог лишь испуганно крикнуть от неожиданности. Его крепко удерживал парень с выбритой головой. Лица же Антон не смог разглядеть из-за вспотевших очков. — О-отпусти меня, — из последних сил начал он бить по чужим рукам в попытке освободится, но после того, как ему ещё сильнее прижали горло, видимо предупреждая, успокоился. Осознание того, что ему пришёл конкретный пиздец больно ударило где-то внутри. — Вот же тварь, не получилось сбежать? — ехидно приблизился к ним Бабурин. Антон нахмурился. Он был уверен, что убежал далеко, но как этот жирдяй смог появится здесь так быстро? — Да пусти ты, — его вновь накрыла паника. Антон даже боялся представлять, что будет с ним. Как ему выстоить против троих? Это так нечестно. Антон болезненно сжал зубы, что незаметные желваки проступили. — Бяш, — хрипом прозвучало откуда-то из стороны, — Отпусти его. Антон же каменной статуей застыл, приоткрыв рот. Разве это не голос того самого парня из его класса? Не может быть. Хватка на шее заметно ослабла, а потом его и вовсе отбросили в сторону какого-то изголившего дерева. Все тело обмякло, не слушалась вовсе. — Ну что-ж, Антошка, отвечай за базар, — перед согнувшимся Антоном предстал Бабурин с какой-то звериной ухмылкой. — За что? Ведь действительно, за что? Он ничего такого не сделал. Это был вопрос, что томил его с тех пор, что болью отзывалась внутри. Он не сделал ничего такого, за что есу тогда приходится так трястись? — Сёмка? — вопросительно изогнул бровь тот самый брюнет, смотря цокнувшегося жирдяя. Антон до сих пор не верил, что перед ним стоит тот, кто казался очень благородным, хорошим парнем. На деле оказалось, этого ублюдка не смущает толпой забить человека. Благородностью так и плещет, блять. Животное. — Да пиздит он, Ромыч, — начал возмущенно оправдываться Бабурин, — Эта шавка на днях спизданул на меня. Вот мы и договаривались за школой тет-а-тет, а он съебал на недел. и вообще не показывался, сученыш,— нагло соврал Бабурин. Антон в это время попытался кое-как протереть очки, надев обратно. Теперь он видел куда чётче и заметил, что тот, который его догнал и схватил был с ‹‹Ромычем››, как отозвался Бабурин, в одной команде. — Вот оно как, — задумчиво кивнул самому себе Рома, — Крыска какая, — парень с некой ухмылкой посмотрел на Антона, на что тот лишь нахмурился. — Поднимай задницу, я тебе ща покажу, как нарываться на меня, — прохрюкал Бабурин. Антон даже не успел нормально встать, как массивный кулак больно врезался в челюсть, вновь сбивая с подкашивающихся ног, а очки от удара улетели куда-то в сторону, лишая зрения. — Ну и размазня… — чуть помолчал Бабурин, а после оскалился и мразотно нежным голосом произнес: — А не омега ли ты случаем? Может по кругу тебя пустим? От такой наглости кровь прилилась к виску и Антона в мгновение переполнило адреналином. Он легко встал, будто еще секунду назад не он без сил валялся на холодном снегу, и, что есть сил, вмазал Бабурину по скуле, не жалея не себя, не свои кулаки, а тот от неожиданности с визгом повалился назад на обледенелую землю. — В-вот же блядота! Бабурин, кряхтя и надрывая голос в порыве матерных слов, еле как встал и всей своей массой толкнул Антона прямо на ствол дерево, что возвышалась позади, заставляя Антона пискнуть от возникшей боли в груди. Не проходит и секунды, как обжигающая боль распространяется и по скуле, видимо, месть за случившееся десять секунд назад, а потом прилетает пощечина и Антона падает на спину, скатываясь вниз по дереву. Тут же в бок врезается чужая нога, что приносит разряд жгучей нестерпимой боли, а потом ещё, ещё и ещё. — Получай, сука, за все унижения, — Бабурин не скрыто наслаждался происходящим сейчас — садистская улыбка так и не сползала с лица, а поднималась все вверх, придавая его облику все более сумасшедший и мразотный вид. — Харе с него, он уже полудохлый, — жирдяй обернулся назад и было уже хотел возразить, но взгляд собеседника усмирил весь его пыл. Бабурин цокнул. Антону было лишь слышны удаляющиеся нерасторопные шаги, а слеза, давно покатившаяся с глаза, начала замерзать. Тело было словно в агонии. Антон понятия не имел сколько времени пролежал так. Казалось, что вечность. Главное было найти очки. Антон, преодолевая боль в ребрах и во всем теле, встал на четвереньки и стал водить рукой по снегу, похлопывая, тем самым пытаясь в этой мягкости нащупать нужную ему вещь. Спустя минут пять-десять очки благополучно были найдены, сумка же нашлась по пути домой, а он и не заметил, как скинул его, когда бежал. Хромая, Антон медленно направился в сторону своего дома. Всё тело прибывала в таком состоянии, словно его кололи сотнями иголок и положили под стадо слонов. И ведь по прибытию домой нужно будет придумать какую-то правдоподобную сказку для матери. Антон уверен, что если та узнает о случившемся, будет огромный скандал и его опять возьмут за жёсткий контроль.

⸙⸙⸙

— Ну, как ты собираешься мне это объяснить? — хмуро спросила Карина, пока параллельно водила белоснежной марлей, что был пропитан этиловым спиртом, под разбитой губой сына, а сидящая рядом Оля с грустью поглядывала на раненного брата, не имея возможности даже слова поддержки сказать, ведь сейчас мама была на пике и одно лишние движение или писк и она непременно взорвется, точно бомба замедленного действия, и даже Оля, будучи ещё ребенком прекрасно понимала это. Только вот Антону и оказавшемуся причиной этого, приходилось вовсе не сладко. — Ну, мам, мы там с ребятами в снежки заигрались, вот и вся одежда промокла… — ели как выдавил парень, стараясь делать самое честное лицо, что у него явно получилось, ведь складки между бровей женщины напротив значительно поубавились, но никак не исчезли и поэтому допрос не думал даже заканчиваться. — Вот как. Откуда же тогда эти мелкие раны на костяшках рук, а лицо вовсе разукрашено, как новогодняя ёлочка? — вот тут уже нахмурился Антон, но чтоб не подать виду, расслабился. Не поверила. А как бы она вообще поверила, если ее сын пришел домой хромая, как побитая собака? Идиот. — Ну там, видимо, лед под тонким слоем снегом скрывался и был настолько мал, что не смог спасти меня от падения, вот оттуда и ранки. А вот с разбитой губой дела обстоят интересне!Представляешь, мам, кидает мне одноклассник в лицо снежок, а оказывается это и не снежок вовсе… ну, то есть, по факту он и есть, но внутри там кусочки льда был и он как прилетит мне в лицо, что та аж… ну, это, ты поняла, — Антон так эмоционально рассказывал, будто пытался убедить этой ложью не только мать, но и себя. Будто он получил многочисленные раны чисто случайно веселясь и резвясь со своими друзьями, а не в целенаправленном избиении. — Поэтому я и говорю - не играйте вы в эти снежки. Это опасно! Ты понимаешь, что вместо губ могли легко оказаться глаза? Чтоб больше я от тебя такого не слышала. Антон, ты понял меня? — Да, мам. извини меня, — Антон даже поверить не мог, что в такую чушь клюнули. Конечно же не клюнули. Только боги знают, почему мать промолчала, ничего не сказав и не пытаясь разобраться. Плевать, к лучшему. — Мам, мне тоже нельзя играть в снежки? — жалобно спросила Оля, надеясь, что слова мамы вылетели с горяча. Взглянув на лицо дочки, Карина будто вновь взяла контроль над своим телом, остужая разум. — Ну… сказав, что запрещаю вам играть в снежки, я, конечно, погорячилась, но всё же, я надеюсь впредь вы будете поосторожнее, поняли меня? — Да, мамочка, поняли-поняли! — девочка, что в мгновении расцвела в улыбке, вновь начала рисовать маленького львенка со своей семьей, а может и вовсе кошку, Антон, честно, не разобрал. Карина чуть подобралась к Антону, рассматривая рану, а потом подныла на него взгляд: - Тоша.. Что хотела спросить, - она будто с какой-то мольбой просила, нежно так, чутко, - Не почувствовал от одноклассниц никаких приятных запахов? Антон насупился от появившийся неловкости. - Вроде нет... - начал он задумываться, - Ну, я так то близко ни к кому не подходил... Чтобы почувствовать. А ведь действительно, он всегда где-то у края, всегда огороженный от ребят. Так и не смогу найти с ними общий язык. Карина недолго всматривалась в лицо сына, отпустила рукав, она аккуратно встала и начала убирать стол: - Ничего, Антон. Не волнуйся, еще чуть-чуть и точно все будет в порядке. — Знаю, ма — поджал губы и, кряхтя, поднялся со стула, шагая на второй этаж, - Сладких снов. Позади донеслось Олино нежное: ‹‹Сладких, Тоша!›› Зайдя в комнату, он с облегчением выдохнул. Слава богу, мать не потребовала поднять футболку. Ребра и живот покрылись бурыми гематомами.