Exciter

      Выставка, волнение, запоздалые амбиции и шок забыты. Всепоглощающее чувство завладело мной снова. Я иду с ними домой, иду как во сне, они плывут по обе стороны от меня, настоящие, покрытые обычной человеческой кожей, а не драконьей чешуей… и совсем не похожие на наемных убийц. Я часто моргаю, но они не пропадают. И их руки, держащие мою талию в двойном захвате, сжимаются лишь крепче.       Они переговариваются между собой, так тихо, что я вижу только, как шевелятся губы и поворачиваются головы, но их шепот вползает в меня, каждое неуслышанное слово, гладким блестящим камешком уходит под кожу, падает на дно сознания, пока их улыбки и мягкие плавные жесты не заполняют меня до краев. Я давно уже не дышу, а задыхаюсь, мне сладко и дурно в плотном облаке их общей ауры, как в области сверхмощного притяжения двух планет… или двух солнц. Мне горячо и непонятно, отчего так повышается температура, и в ответ на свои недоуменные взгляды я ловлю лишь утешающие усмешки Ангела, я моргаю, должно быть, в тысячный раз. И он исчезает. Испуганный, я закрываю глаза снова, держу их плотно закрытыми долго, много дольше одной секунды… пока ресницы не затрепетали, и я охнул от пронзительных ощущений. Он слизывает капельку пота с моего лба, касается горячими губами, они так похожи и не похожи на губы Демона, но…       Мысли заметались в голове со скоростью света, его дыхание жжет мою и без того перегретую голову, его движения запутывают и пугают. Я беспомощен, в недоумении, накрытый паникой, как колпаком, с ворохом вопросов, распоротых по швам слов, я потерял их, я уже не иду по мостовой между двумя посланцами ада, а падаю… И Демон подхватывает меня, окатывая волной холода и мрака. Отрезвляет и приводит в чувство.       Всё изменилось. Теперь я застыл неподвижно в ловушке, зажатый между их телами. Ангел бесстыдно встал спереди, прильнув ко мне и заслонив собой солнце. Низко наклонил голову, его руки лежат одновременно на оружии… и на моих бедрах. Его поза таит угрозу, кто он мне — друг или враг? Демон закрыл меня собой сзади, отделив от всего остального мира своей черной тенью, его голова, напротив, высоко поднялась, и я могу довериться ему… что я и сделал, несмело упав на его грудь и отдышавшись от беспричинного страха. Умираю в детской робости, но заглядываю в синие глаза Энджи, они придвинулись ко мне очень близко, почти к самому лицу. Полыхают жаром множества взорвавшихся звезд, глубокие, колодцы без дна… но я не читаю их, они непроницаемы, они лишь наполняют меня светом, заливают, обнажают все внутри, я почти вижу себя… Господи, я действительно вижу. Я прозрачный. Похож на один большой бесцветный кристалл. Только в центре груди я вижу что-то странное, сквозь это свет не проходит, а поглощается. Что это?       Картинка задрожала и исчезла. Теперь я точно пришел в себя. И очутился на улице один. И как будто вечереет. Я открываю рот, чтобы позвать на помощь и возмутиться, но, оглядевшись кругом, понимаю, что я на Виа Граццио. И дверь пентхауза открыта. Они уже внутри. Они ждут меня за тем столом, тем самым… я вздыхаю, припоминая все. И адвоката Руфуса с кипой макулатуры, и пиццу, оставленную мне в первую ночь, и бутылки мартини, и Клайда, он ссорился там с кем-то. С кем-то, конечно… с обладателем циничного голоса и брутальных манер.       Я улыбнулся своим невеселым мыслям и перепрыгнул последнюю ступеньку, поднявшись на третий этаж особняка. Меня втягивают внутрь, практически силой сажают за этот стол. Две силы, четыре руки. Две пары глаз. Изучают меня неторопливо, ощупывают, выясняя настроения, эмоции, усталость, желание говорить и слушать. Я вздохнул, покорно дав им свою голову на растерзание.       Но вот досмотр окончен, стол подвинулся, а их кресла оказались рядом. Я не очень понял, как, но я уже сижу в объятьях одного, и его гибкие пальцы влезают в мои волосы, мягко перебирая и расчесывая. Горячие пальцы. Значит, ты — Ангел. Я хотел повернуться и посмотреть на второго, но эти пальцы мягко удержали, обездвижив.       — Сиди. Он здесь, он никуда не денется. Демон, ледяной и бесчувственный, — смешливый искрящийся тон и низкий голос. Бархатный, сверх меры сладкий, вибрирующий в полутонах, в нескрываемой иронии… Демон так говорить не умеет. Я весь обратился в слух. — Ты не знаешь, но он женат. Есть человек, который делит с ним холод и бесчувствие. Есть человек, который ждет его дома, в то время, когда он думает о тебе… или тебе подобных. Не обижайся, Ла. Я не имел в виду проституток. Я говорю об изменах. Они случаются крайне редко. На моей памяти, этот раз — первый. Значит, подобных тебе не было. А если и были, то они не выжили. Он мог их съесть, если кровь их была достаточно нежна. А мог бросить. Они погибли в страшной агонии, медленно, не догадываясь, что пожирает их изнутри. Ты носил в себе эту смерть. Ты не чуял её внутри, в сосудах, выталкиваемую каждым сердечным сокращением все дальше, все глубже. Скверна, проникающая до костей. Вирус, который есть Демон, но в то же время, это — не он. Он отравил тебя субстанцией, которую я постараюсь вытянуть. Если ты позволишь. Он должен сделать кое-что с тобой в последний раз. А я буду наблюдать. Я поймаю момент.       Сначала я не понял, что должен был сделать Демон. И почему в последний раз… Но гостиная сменилась спальней, быстро, будто кто-то перекрутил декорации, одежда сползает с меня, убегает и прячется, под моей кожей умелые руки пропускают ток, мое тело принимает неудобная шелковая простынь, а сам я принимаю… его. Я коротко застонал, пронзаемый слишком быстро, без прелюдий, без подготовки, как так, ну почему, он снова причиняет мне боль, за что…       — Хватит, — вполголоса приказал Ангел. — Не лицемерь. Тебе вовсе не больно.       Что? Я шевельнулся, недоверчиво ловя свои ощущения, новые, вместо тех привычных, которые мне рефлекторно подсунул мозг. Ну, кое-что осталось. Выступившие слезы, они стекают по вискам. От боли, она все-таки есть, но намного слабее, будто перебитая чем-то. Он все ещё входит в меня, вошел не до конца, но его сумасшедшая ярость угасает, душимая, как шея дикого зверя в гибких путах. Ангел? Это ты его держишь, не тронув даже пальцем?       Я подался вверх, мои руки впервые свободны, и я осмелился обнять ими своего насильника. Длинное тело, красивое, мускулистое, ты не давал мне к нему притронуться, никогда. Разве только в момент оргазма… когда на доли секунды прекращал все контролировать. Я нарочито сладко застонал, требуя больше твоего внимания. Измененный до неузнаваемости, Демон опускается на меня всем телом, тесно прилипая. Ласкает холодными ладонями, трахает медленно и чувственно… я раскрылся весь, жадно ловя каждое прикосновение. Выгнулся не без опаски, глубже ощутив его член внутри. Длинный, холодный, но слабо пульсирующий кровью… теперь я знаю, теперь это очевидно. Все происходит так, потому что рядом Ангел. Странная метаморфоза, в которой ты себе отказываешь, разделенный с ним в любое другое время. Твой брат и соучастник, он, должно быть, твоя самая большая драгоценность… Но сейчас он бережно обнимает меня, голого, и незаметно поднимает над постелью нас обоих. Смотрит за процессом, повергая меня в невыносимый стыд. Как ты двигаешься во мне, крепко сжав и раздвинув мои ягодицы… Сперма, смешанная с кровью, розовой струей течет по ногам. А потом выплескивается ещё что-то. Темное и вязкое, похожее на смолу. Просто резко отделяется от моего тела, из груди, как плевок. И тянется по воздуху к Энджи.       — Я не уверен, что тебе нужны мои объяснения, но это — Тьма, — тихо произнес Ангел, обмакнув в черную гадость пальцы. Она немедленно обволокла всю его ладонь. — Настоящая, одушевленная, в физическом воплощении. Из неё состоит Демон почти на сто процентов. Ментально, конечно же. Она проявляется вот так, только когда выходит из тела. А затянулась она в тебя во время секса, вашего второго тесного контакта. Человеку опасно с ней жить, высокая концентрация тьмы убивает. Маленькая доза убивает тоже, но медленнее. Мое присутствие позволило вытянуть её из тебя, но для полного излечения мы должны исчезнуть из твоей жизни. Есть ещё одно «но», не позволяющее уйти нам просто так. Ты должен как-то простить Демона. Я говорю «как-то» и не могу соизмерить разрушения, которые он причинил тебе. Даже если ты не считаешь все, что он принес тебе, несчастьем, он-то знает, как обстоят с этим дела на самом деле. И это основная причина, почему он не сближается с людьми. Юлиус?..       — Прости меня, — вымолвил Демон, медленно лизнув мой висок. — Я не должен был позволять себе ничего даже в первый раз. Но ты так манил меня… Я и сейчас не могу удержать себя.       Он задвигался во мне с новой силой, его член казался каменным, я опять стонал от боли, безвольно принимая его в себя, на всю длину… потом уткнулся в грудь Ангела, чувствуя стеснительную благодарность за оказанную поддержку и заботу. Энджи поглаживал меня по голове, ласково шепча:       — Все хорошо, Ла Нуи, малыш… Потерпи чуть-чуть, сейчас будет приятно, я обещаю. Он убийца и безумный садист, но твой предел выносливости знает.       И, правда… стало немного легче, гибкое тело, вонзавшееся с такой силой и беспощадностью, неожиданно прижалось ко мне, Демон потянулся к моему члену, стиснул его в руке и продолжил в совершенно ином ритме. Мне захотелось рыдать от избытка нежности, которой теперь были пропитаны его движения. И этого всего я лишусь, как только будет произведен последний толчок, и он прольет в меня ещё немного своего страшного змеиного наслаждения. Как заставить его не кончить? Идиотский вопрос. Как уговорить его остаться со мной…

* * *

      Ла Нуи все-таки заплакал, содрогаясь то от жара, то от холода, и устало провис в железных объятьях. Ангел обвил его за талию, окутывая мягким теплом. С упреком посмотрел на брата.       — Ты всегда всем делаешь только плохо. Хоть раз принеси удовольствие без пригоршни боли в придачу.       — Я не могу. И делаю только то, что могу. И того факта, что я урод, не исправить.       — Тогда хоть притворись другим. Поцелуй его, — Энджи расправил длинные спутавшиеся волосы Ла и раздвинул в стороны, освобождая шею. Демон приник к ней губами… и они оба услышали тихий блаженный стон.       — Ты никогда меня не целовал, когда трахал, — в голосе Ла были отчетливо заметны новые слезы. Ангел одарил братишку новым взглядом, от которого передохла бы вся рыба в Арно.       — Заканчивай. Нежно. Так, чтобы он сумел зачеркнуть все предыдущее твое насилие.       — Если ты поможешь.       — Подними голову, малыш.       Ла поднял… и Энджи осторожно просунул ему в рот язык. Ощущения от этого влажного поцелуя на миг заглушили все, что происходило между ног, Ла Нуи задрожал, задыхаясь и ловя его губы, но они ускользали, перемещаясь на его мокрые щеки и глаза, мягко укололись об отяжелевшие ресницы и вернулись к нему солеными… нет, не солеными, их сладость ничем нельзя было перебить. Ла жадно обхватил их, поддавшись неистовому желанию укусить, возобладать, взять верх, хоть раз оттолкнуть от себя бессилие… Ангел выгнулся назад, увлекая его ниже, обратно на постель, на себя, и спокойно соглашаясь с натиском. Шокированный, Ла Нуи быстро отпустил его, возвращаясь в полную власть холода. Андж скривил губы в полуусмешке. Его подопечный не хочет выздоравливать. Но выбора не будет, и Демон это тоже прекрасно знает. Он поманил их обоих к себе, характерным жестом, будто приглашал на танец.       — Почему ты помогаешь мне? — Ла Нуи тихо вздохнул, потирая немеющие руки.       — Я всегда закрываю собой дыры, которые он ошибочно оставляет в сердцах людей. Дыры от пуль из этого списка самые пустяковые. К счастью, он крайне редко делает ошибки. Иначе бы мне приходилось колесить по многим странам, исправляя его необдуманные поступки. А ты… ты просто особый случай. Второй человек, в которого он влюбился так сильно.       — А первый — ты?       — О нет, — Андж невольно засмеялся, — в меня он не влюблялся. С этой любовью он родился.