И даже лимб не является краем

      Вэй Усянь рыскал в воде среди других адептов ордена Цзян и наконец заприметил спину Цзян Чэна. Он разбежался, насколько это ему позволила вода, и прыгнул на него, цепляясь всеми конечностями.       — Сукин сын. — выругался Цзян Чэн, кое-как устояв, и машинально схватился за его ноги, придерживая.       — А ну не ругайся. — весело рассмеялся Вэй Усянь и прильнул ближе, поддёргивая брата за волосы.       Вэй Усяню недавно исполнилось двадцать. В нём было столько энергии, что он не знал, куда её девать. Он уже в совершенстве овладел шестью искусствами и стал четвёртым по красоте в списке молодых заклинателей. Он обучал юных адептов всему, что знал сам, а в свободное время посвящал самосовершенствованию и разным забавам. Но забавам он посвящал, конечно, больше времени. И часто, как сейчас, он подбивал на это брата и всех шиди.       Они большой толпой плескались в воде, топя друг друга и брызгаясь. Для жаркого лета — лучшее развлечение. Но они настолько расшумелись и разыгрались, что на шум пришла мадам Юй.       — Что это вы здесь вытворяете!? И после этого вы смеете называть себя адептами ордена Цзян!? — крикнула она и цепко оглядела замолчавшую толпу.       Наступила гробовая тишина, все побоялись даже просто двинуться. Вэй Усянь откинулся назад, цепляясь за замершего Цзян Чэна, и они с волной грохнулись в озеро. Цзян Чэн успел некрасиво выругаться, прежде чем скрыться под водой.       — Вэй Усянь! — ещё больше разозлилась мадам Юй. — Быстро вылезай. Лучший ученик Юньмэна, — с сарказмом произнесла она. — И какой же пример ты подаёшь младшим ученикам?       По большей части она говорила в пустоту, потому что Вэй Усянь всё ещё находился под водой. Он вынырнул и откинул мокрые волосы рукой назад. Хоть и в её глазах он провинился, но его лицо не покидало хитрое и довольное выражение. Это ещё больше разозлило мадам Юй. Она призвала Цзыдянь и хлыстнула им по земле.       — Быстро все вон из воды! — и только когда адепты начали выбираться, она продолжила. — Все наказаны, двадцать кругов вокруг тренировочной площадки. Благодарите за это Вэй Усяня.       Цзян Чэн не сдвинулся с места, мокрые волосы неприглядно налипли на его красивое лицо, он стоял рядом с Вэй Усянем и хмуро смотрел на мать.       — Матушка, — серьёзно начал он. — Мы давно вышли из ученичества, чтобы нас наказывать.       — Да? — едко протянула мадам Юй. — Разве вы похожи на взрослых, вы просто стайка детей, позорящих свой орден, иначе не скажешь.       Цзян Чэн помрачнел ещё больше после этих слов. Вэй Усянь понял, что тот не намерен был сдаваться и собирался спорить дальше, он решил разумно предотвратить это и положил руку на плечи брата, перетягивая его внимание на себя.       — Ну да-да. — весело произнёс он. — Мы позор этого клана. Мы это уже поняли. — он потянул брата на берег, чтобы скорее убраться от разгневанной женщины.       — Вэй Усянь. — губы госпожи Юй скривились.       Вэй Усянь, выйдя на берег, отпустил брата и лениво потянулся. Капли воды медленно стекали по его обнажённой груди. Солнце приятно грело его кожу, от этого чувства он расслабился и улыбнулся.       — Почему ты не одет? — дальше принялась она читать нотации, видимо, сегодня у этой женщины было много свободного времени.       Вэй Усянь показательно оглядел себя: да, он был раздет, но штаны то на нём были.       — Разве купаться полагается одетым? — беспечно спросил он и поднял рубаху с земли. Конечно, он бы предпочёл сначала обсохнуть, но тогда мадам Юй вовек не успокоится.       — Не дерзи мне. Ты, бесстыдник, раздет. — сказала она так, будто это очень чётко объясняло её мысли.       Цзян Чэн в стороне молчал и одевался, продолжая хмуриться.       — Я уже почти оделся. — заметил Вэй Усянь, поправляя рубаху.       — Ты...       — Матушка, перестаньте. Не он один купался так. — вмешался Цзян Чэн.       — И ты туда же. — она цепко оглядела их обоих, наморщившись. — Вэй Усянь, тебе не подобает быть в таком виде в присутствии альф. — сказала она более спокойно и серьёзно.       Вэй Усянь сузил глаза, эта женщина хоть и была прославленным и сильным заклинателем, мыслила иногда на удивление узко.       — Вот скажи, Цзян Чэн, — спросил он, снова обвивая плечи брата. — Ты почувствовал возбуждение? Захотел овладеть мной в этом озере на глазах у всех шиди?       — Фу. — скривился тот и даже попытался стряхнуть с себя руку.       — Не беспокойся, А-Чэн, — шире заулыбался Вэй Усянь. — Этот брат не собирается накидываться и пользоваться тобой. — его тон сменился на тон читающего лекцию учителя. — Ведь кровосмешение это премерзейшая вещь, этим действом человек ломает своё колесо сансары и закрывает себе путь к последующим перерождениям. — Вэй Усянь неожиданно запрыгнул за спину брата, прячась от кинувшейся на него мадам Юй, и весело продолжил. — А ещё от кровосмешения рождаются уроды!       — Прекрати, паршивец! Ваньинь тебе не брат!       Не так давно Вэй Усянь и Цзян Чэн в присутствии Цзян Янли совершили обряд, после которого стали названными братьями. Но мадам Юй всё ещё отрицает очевидное.       — Значит, госпоже будет спокойней, если я перестану называть А-Чэна братом, но буду проводить с ним такое же количество времени?       — Мне будет спокойней, если ты исчезнешь из его жизни!       Вэй Усянь приподнял бровь, смотря на неё из-за плеча Цзян Чэна. Он знал, что мадам Юй его недолюбливает, но не думал, что настолько сильно. Он невесело усмехнулся, отступил от брата и закинул верхние одежды себе на плечо.       — Ну я пошёл! — сказал Вэй Усянь наигранно игриво и зашагал прочь.       — Ты куда это? — мрачно спросил Цзян Чэн, он совсем не хотел оставаться один с матерью.       — Как куда? — громко произнёс Вэй Усянь. — Творить беспорядок! — он рассмеялся и перешёл на пружинистый бег.       Цзян Чэну осталось только смотреть на его удаляющуюся спину и влажное пятно на ней.       Вскоре отделавшись от матери и несколько раз напомнив, что уже не ребёнок, Цзян Чэн пошёл искать брата. У него было смутное предположение, что мать обидела Вэй Усяня. Он ходил по Пристани Лотоса, ища тот самый беспорядок, но так ничего и не нашёл, только удостоверился, что брат и вправду расстроился. Поэтому Цзян Чэн пошёл к дереву, к которому Вэй Усянь любил возвращаться. Он не понимал, почему у него такие хорошие и тёплые воспоминания с этим деревом. У самого же Цзян Чэна они были не самые приятные, ведь именно из-за его обидных слов напуганный Вэй Усянь в детстве оказался на ветке, а потом и поранился.       Подойдя ближе к месту, Цзян Чэн услышал весёлый мотив, наигрываемый на флейте. Дерево не было большим, хотя в детстве казалось таковым. На ветке лениво расположился Вэй Усянь, качая ногой.       Цзян Чэн вздохнул и прыжком забрался к нему, ветка под ними двумя прогнулась и опасливо проскрипела. Вэй Усянь не отвлёкся от мелодии.       — Я где-то её слышал. — нахмурился Цзян Чэн, пытаясь вспомнить.       Вэй Усянь отстранил флейту от губ и прислонил голову к стволу дерева, мягко улыбаясь.       — Дырявая ты голова. — он вздохнул. — В Гусу, перед тем как мы направились к бездонному омуту, музыкант играл её на рынке.       — И ты её запомнил? — удивился Цзян Чэн, он даже не помнил, чтобы на рынке были музыканты.       — А как не запомнить? — Вэй Усянь легко крутанул флейту. — Даже Лань Чжань тогда остановился и заслушался ей.       Цзян Чэн в этом очень сильно сомневался, Лань Ванцзи, этот, кусок камня, и будет заслушиваться музыканта на рынке, его брат опять выдумывал всякое связанное со Вторым Нефритом.       Они учились в ордене Лань четыре года назад, но Вэй Усянь до сих пор вспоминал это время, несмотря на то, что там для него было не особо весело.       — Ты хочешь вернуться туда? — спросил он.       — Что? — растерялся Вэй Усянь и чуть не выронил флейту из рук. Он коротко рассмеялся. — Наверное, нет. Гусу Лань совершенно для меня не подходит. — он отвернулся в сторону.       Цзян Чэн смотрел на него некоторое время, понимая, что брата что-то всё же тревожило, но не знал, как заговорить об этом. Он совершенно не умел говорить о чувствах. И пока он думал, Вэй Усянь развернулся к нему с улыбкой во всё лицо.       — Что же это? А-Чэн беспокоится обо мне? — он закинул руку брату на плечо, притягивая к себе. Ветка опять недовольно затрещала.       — Отстань. — по-доброму огрызнулся Цзян Чэн, даже не пытаясь вырваться.       — Даже не подумаю! — радостно закричал Вэй Усянь и, отпустив его, спрыгнул с дерева. Он мягко приземлился и посмотрел на брата. — А пошли поохотимся на фазанов. Спорим, что я подстрелю больше?       — Это вряд ли. — улыбнулся в ответ Цзян Чэн и спрыгнул за ним, принимая вызов. Он точно знал, что брат и вправду победит его.

_____

      Через несколько дней Вэй Усянь пришёл к нему поздним вечером, выглядел он по нервозному возбуждённо, как будто случилось что-то неожиданно хорошее, и теперь он не знал, как реагировать. Он прошёлся по комнате туда-сюда, ничего не говоря, и сел за чайный столик.       Цзян Чэн наблюдал за ним, думая, что этот болтун начнёт говорить, но не заговорил. Он нахмурился и подсел к нему. Наверное, если бы сестра не уехала в гости к матеренным родственникам, брат бы побежал к ней. Но её не было.       — Что случилось? — спросил Цзян Чэн, не зная, как подступиться.       Вэй Усянь потерянно посмотрел на него и ответил:       — Мадам Юй хочет спровадить меня из Юньмэна.       — Пусть только попробует! — возмутился Цзян Чэн. Если Цзян Фэнмянь отбыл по делам ордена, не значит, что его мать может выгонять адептов.       — Она хочет, чтобы я принёс пользу ордену и вступил в выгодный брак. — продолжил Вэй Усянь. — Пришло письмо из Гусу, точнее уже два письма. Представляешь? — его взгляд стал оживлённей, он схватил руку брата. — Это Лань Чжань!       — Что? Лань Ванцзи хочет выйти за тебя замуж? — растерялся Цзян Чэн.       — Представляешь? — возбуждённо повторил Вэй Усянь. — Мне всё ещё не верится! — он выпустил его руку и вскочил, замерив комнату шагами.       — И что ты ответил?       — Согласился, конечно. — Вэй Усянь всплеснул руками. — Я и не думал, что Лань Чжань ко мне что-то чувствует, а он... — он громко выдохнул, не в силах выразить чувства словами. — Представляешь?       — Значит, ты... уедешь? — горько спросил Цзян Чэн.       Вэй Усянь посмотрел на него и наконец заметил, какой брат мрачный. Он чуть подуспокоил свою радость и снова сел за столик.       — Да. Но я буду приезжать, буду навещать своего несносного брата и давать советы по семейной жизни. — он улыбнулся и положил ладонь ему на плечо. — И ты сам можешь приезжать ко мне, будем вместе пить Улыбку Императора.       — Но ты сказал, что Облачные Глубины тебе не подходят.       Вэй Усянь неловко почесал затылок.       — Да, сказал, но я не думал, что я нужен Лань Чжаню. Но ради него я могу и потерпеть.       Цзян Чэн нахмурился сильнее.       — Это неправильно. — сказал он. — Неправильно, что ты должен терпеть. Если он хочет выйти за тебя, то пусть переезжает сюда!       — И что же Гусу будет делать без Второго Нефрита? — по-доброму усмехнулся Вэй Усянь, как будто разговаривал с ребёнком.       — А что Юньмэн будет делать без своего героя? — вспылил Цзян Чэн. — Что буду делать я?       — А-Чэн, — мягко обратился Вэй Усянь. — Один герой останется здесь. А второй будет приезжать обратно изредка. Думаю, я смогу уговорить Лань Чжаня, чтобы половину времени мы проводили в Облачных Глубинах, а половину в Пристани Лотоса. Просто второй герой будет уделять время и другому ордену. Хорошо?       — Ты уже всё решил? — угрюмо спросил Цзян Чэн.       — Да. — кивнул Вэй Усянь. — А-Чэн, пожалуйста, не обижайся на этого старшего брата. Мой брак никак не повлияет на наше общение. Я всё ещё останусь твоим братом и близким другом.       Цзян Чэн чуть оттаял, но всё ещё не хотел, чтобы тот уезжал, без него Юньмэн перестанет быть Юньмэнем. Он сжал руки в кулаки и бросил:       — Если обещаешь приезжать, то так уж и быть. А если не будешь, то я приеду к тебе сам и ноги тебе переломаю.       — Договорились. — широко улыбнулся Вэй Усянь.

_____

      Вэй Усяня обманули. Юй Цзыюань сказала только, что брачное письмо пришло от ордена Лань, и он скорее всего уже догадался от кого оно. Вэй Усянь тут же предположил, что это Лань Ванцзи, и никто не стал его переубеждать. После согласия его скоропостижно отправили в Гусу.       По приезде радостный Вэй Усянь не заметил ничего подозрительного. Лань Цижэнь, как человек от жениха, разделил с ним чай и обговорил детали брака. Несмотря на то, что они не ладили в те года обучения, сейчас он вёл себя почтительно и участливо. Казалось, он рад браку племянника.       Чуть погодя Вэй Усянь почувствовал лёгкую слабость и его расположили в гостевых комнатах. На следующий день у него началась течка, достаточно лёгкая, между прочим, выражающаяся только в некоторой слабости. Орден Лань проявил чудесное гостеприимство, его хорошо обслуживали, слуги заботились о нём и о том, чтобы у него постоянно стоял горячий заваренный чай. Но к вечеру ему стало хуже, а к утру следующего дня он перестал соображать.       Первая половина дня осталась для него смазанным пятном. Пятном из красных одежд, поклонов, придерживающих рук и слабого традиционного вина. Ко второй половине, когда его разум прояснился, немного очистился от той бурды из чая, он кристально чисто видел и понимал, что происходит. Но сделать ничего не мог, его тело было слабым из-за течки, и та бурда всё ещё действовала на него.       Он не мог противиться напору чужого сильного тела, несколько раз пытался отползти, но его возвращали обратно. Но зато он с успехом контролировал порывы своего тела, чтобы не расслабиться, не подчиниться, не прильнуть. Малый повод для гордости, но зато он остался собой, никак не проявил покорности.       Проснулся Вэй Усянь рано. Всё тело ломило, а голова болела. Он повернулся в кровати, чувствуя себя совершено разбито, и увидел мерзкое лицо Лань Цижэня. Его глаза расширились, он вскочил и заозирался. Ему срочно нужно было что-нибудь, что угодно бы сгодилось. На глаза попались два меча на стойке. Незнакомый, видимо, принадлежащий Лань Цижэню, и Суйбянь. Прекрасно, ублюдок умрёт от своего меча.       Вэй Усянь схватил незнакомый меч в серых ножнах, тут же вынимая и не читая его имени. Он кинулся обратно к кровати. Ублюдок умрёт во сне, слишком милосердно для него, но зато умрёт. Вэй Усянь схватил меч двумя руками и занёс над Лань Цижэнем. Он не стал медлить и совершил выпад.       Лань Цижэнь почувствовал смертельную угрозу и проснулся, он взмахнул рукой, стремясь перехватить контроль над своим мечом.       Кровь брызнула на кровать и даже окропила лицо Вэй Усяня. Он замер, тяжело дыша от чересчур резкого прилива сил и энергии. Меч на середину лезвия вошёл в пол, отлетев от постели. Лань Цижэнь поражённо смотрел на Вэй Усяня, его руку рассекло до мяса. В воздухе витал металлический запах.       Вэй Усянь взвыл и схватил Лань Цижэня за шею, прилагая все свои силы. Ублюдок замахал руками, пачкая ещё больше всё своей кровью.       — Я убью тебя. Убью. Я точно убью тебя. Ты понимаешь? — маниакально заговорил Вэй Усянь.       Лань Цижэнь схватился за его руки и перевернул его на кровать. Вэй Усянь пытался не разжимать ладони, но его несколько раз тяжело ударили, и он отпустил ублюдка. Он яростно закричал и принялся грязно мутузить Лань Цижэня, пуская в ход удары коленями, ногти, укусы и простые кулаки. Вряд ли этот ублюдок когда-то видел настолько озверевшего человека.       Лань Цижэнь сначала только пытался защитить свою жизнь, но ему быстро надоела эта односторонняя потасовка, и он тоже окунулся в это безумие, колотя Вэй Усяня и что-то выкрикивая.       На шум сбежались слуги и растащили господ в сторону. Если побитый Лань Цижэнь почти никак не проявлял недовольства, то Вэй Усянь вырывался и кричал.       — Отпусти меня сейчас же! Я не закончил, я ещё не выпотрошил этого сукина сына!       Лань Цижэнь скинул с себя руки слуг и устало, но властно, заговорил:       — Держите его, не отпускать. — он повернул голову к одному из слуг. — Ты за лекарем.       — Слушаюсь. — растерянно поклонился тот и ушёл.       Вэй Усянь пнул одного державшего под колено и сумел вырваться от второго. Он кинулся на ублюдка, но другие слуги тут же навалились на него и прижали к полу. Он бился некоторое время и, поняв, что это бессмысленно, вывернулся так, чтобы посмотреть на Лань Цижэня.       — Думаешь, ты меня удержишь? Я всё равно доберусь до тебя и ты, выродок, никуда от меня не денешься. — почти спокойно сказал он.       Лань Цижэнь чуть сузил глаза, смотря на него и произнёс:       — Привяжите моего мужа к кровати, ему нужно немного отдохнуть.       — Какой я тебе муж!? — Вэй Усяня подняли с пола, и он замахал ногами, пытаясь достать до кого-нибудь. — Я даже свадьбы не помню. Я убью тебя, точно убью!       Вэй Усяня придавили к окровавленной кровати и держали, пока не принесли верёвку. Лань Цижэнь подошёл к нему, выше локтя его руку перевязывал жгут.       — Со временем ты примешь это. Ты родишь мне детей и полюбишь их, а сердце твоё оттает ко мне.       — Пошёл ты, нечеловечное вылюдье. — выплюнул Вэй Усянь. — Если ты считаешь, что я смирюсь, то ошибаешься. Я выберусь отсюда, убью тебя и окуну твоё имя в грязь.       — Ты ничего не сделаешь, потому что уже привязан ко мне.       Он впервые видел Лань Цижэня таким спокойный рядом с собой. Ублюдок после своей мерзкой речи ушёл из комнаты.       К Вэй Усяню позже зашёл лекарь, попытался осмотреть, но был нецензурно послан. Он вздохнул, наполнил чем-то пиалу и поднёс к нему.       — Молодой господин это успокаивающий отвар, вам нужно унять нервы.       — Если ты попытаешься влить это в меня, я откушу кусок мяса с твоей руки. Готов рискнуть?       Лекарь оказался не готов.       Вэй Усянь отказался сейчас и отказывался после есть и пить с чужих рук. Через два дня его отвязали. Его никуда не отпустили из комнаты и поставили охрану на все выходы и окна, чтобы он не убежал. Лань Цижэнь так и не объявился.       Вэй Усянь в первые минуты разнёс всю комнату. Перевернул кровать, все циновки и стол, а когда ему принесли еды, то швырнул всё в стену. Он несколько раз пытался выбраться, но его тут же ловили и швыряли обратно.       — Отлично! — ядовито прокричал он. — Если мне нельзя выйти, то никому нельзя зайти. Кто рискнёт, то того я, если не убью, то попытаюсь.       И когда дверь отъехала, Вэй Усянь был готов.