И даже лимб не является краем

      Цзян Чэн раздражённо стучал пальцами по столику. Он выслушал племянников о ситуациях в их орденах, а затем и подошедшего лекаря.       Не думал он, что встретит брата в таких обстоятельствах и что брат окажется в таком состоянии. Золотое ядро Вэй Усяня было в плачевном положении, а духовные каналы начисто сожжены. Всё его тело было отравлено тёмной ци.       Цзян Чэн не понимал, как в ордене чистых и благопристойных Ланей Вэй Усянь мог довести себя до такого и как этого не заметили. Он бы самолично спросил об этом брата, но тот потерял сознание и пока не приходил в себя.       Лекарь сказал, что его тело борется с тьмой, и сон — лучшее место для битвы. Лань Вэймин, как узнал об отравлении отца, перестал покидать его и почти без перерыва наигрывал ему Очищение сердца.       Цзян Чэн написал сестре, что Вэй Усянь объявился в Пристани Лотоса и что Цзинь Лин в безопасности. Она дала быстрый ответ, что приедет в самое ближайшее время. Ещё на долю главы ордена свалились мысли о грядущей войне. Если раньше были только жирные намёки, то сейчас все говорили напрямик. Цзян Чэн понимал, что если Вэни напали на Облачные Глубины, то на очереди будет Юньмэн. Он трудился, не покладая рук, стараясь усилить позиции ордена, и даже привлёк отошедших от дел родителей.       Также письмо было отправлено в орден Лань. Хоть Цзян Чэн и поносил его всеми возможными словами, но должен был узнать, что с его вторым племянником.       Благодаря приложенным усилиям Лань Вэймина и лекаря, через несколько дней Вэй Усянь проснулся. Но особой радости из-за этого никто не испытал.       Вэй Усянь открыл глаза, проходясь по покоям усталым взглядом. Лань Вэймин тут же перестал играть и быстро пересёк комнату, вставая перед кроватью на колени. Он коснулся сначала запястья отца, а после и лба. В его теле ещё чувствовались остатки тёмной ци, а лоб всё ещё оставался тёплым после продолжительной горячки. Духовные каналы заживали медленно, но всё же заживали.       — Папа, как ты себя чувствуешь?       Вэй Усянь посмотрел на него мутно и закрыл глаза предплечьем.       — Где Цзян Чэн? — глухо спросил он.       — Я его сейчас позову. Ты только не вставай.       Лань Вэймин поднялся и быстро вышел из покоев. Главу ордена он нашёл быстро и по пути захватил Цзинь Лина.       Цзян Чэн был хмурый от неудовлетворительно шедших дел у ордена. Он подошёл к брату и проверил его самочувствие.       — Цзян Чэн, это ты? — будто бы сонно спросил Вэй Усянь, он, видимо, задремал, пока их не было.       — Я. Кто же это ещё может быть? — голос главы ордена Цзян был грубоват, но только из-за беспокойства.       — Ты такой старый. — сказал Вэй Усянь невпопад, оглядев его, и поворочался в постели, как будто не понимая как ему удобней лежится.       — Ты! — тут же вспылил Цзян Чэн. — Только в себя пришёл, а уже дерзишь!       Цзинь Лин хихикнул, Лань Вэймин тоже бы рассмеялся, но у него хватило воспитания этого не сделать поэтому он только улыбнулся.       — А где шицзе? — Вэй Усянь приподнялся на локтях, осматривая комнату, словно ожидая увидеть Цзинь Янли, и тут же рухнул обратно.       — Наверное, на пол пути из Ланьлина сюда.       — Откуда? — рассеянно спросил он. — Что она там делала?       — Жила. — просто ответил Цзян Чэн. — Тебе что болезнь последние мозги сварила?       — Когда шицзе придёт, скажи ей, что я хочу суп.       — Ты совсем обнаглел? Сестра тащится ради тебя в такую даль и должна ещё что-то готовить?       — Из какой дали? Её покои в соседнем крыле. — непонятливо произнёс Вэй Усянь и снова заворочался.       Цзян Чэн сильнее нахмурился и неожиданно терпеливо повторил:       — Сестра едет из Ланьлина, она больше не живёт в Юньмэне.       — Почему? Я же видел её совсем недавно.       Цзинь Лин свёл брови вместе. Он никогда не видел немощных забывчивых дедков, но создавалось впечатление, словно Вэй Усянь стал таким — непонятливым и потерянным стариком в дальше живущем без него мире.       — Шишу... — Цзинь Лин и сам не знал, что хотел сказать, но Цзян Чэн заставил его замолчать, выставив руку.       Глава ордена заговорил необычайно мягко, он встал на колени, чтобы быть ближе к лицу Вэй Усяня.       — Вэй Ин, что стало с твоим мужем?       — С кем? — Вэй Усянь сморщил лицо. — Цзян Чэн, раньше двадцати пяти я за ворота Пристани ни ногой, не думай, что так избавишься от меня. — сказав это, Вэй Усянь тяжело вздохнул, как будто его утомили разговоры. Он повернул голову на бок и закрыл глаза. — Скажи шицзе, что я хочу её суп.       Цзян Чэн замялся, но всё же ответил:       — Хорошо, дагэ, я скажу. — он выпрямился и долгим тяжёлым взглядом посмотрел на детей. — Он когда-нибудь, уже вёл себя так? — по большей части он обращался к Лань Вэймину.       — Нет, шишу. — растерянно ответил тот, смотря на заснувшего отца.       Цзян Чэн постоял на месте, раздумывая, а затем выгнал детей из покоев, глубоко наплевав на их мнение, и пригласил лекаря.       Цзинь Лин зашёл в приёмную Пристани Лотоса и пинком отправил в полёт первый попавшийся столик.       — Почему он так поступил? — обиженно спросил он. — У нас есть право находится там! Особенно у тебя! — он пнул ещё и циновку, но уже слабее.       У Лань Вэймина было мрачное и задумчивое выражение на лице. Он уныло посмотрел, как летают по комнате вещи и тихо заметил:        — Это может означать только одно. — своими словами он привлёк внимание Цзинь Лина. — Всё очень серьёзно и дела у папы плохи.       Его слова словно сделали эту комнату в миг холоднее и темнее.       Цзян Чэн пришёл к ним нескоро. Дети сидели на полу рядом друг с другом, обсуждая все свалившиеся беды. Глава ордена оглядел беспорядок, который учинил Цзинь Лин и до сих пор не прибрал.       Лань Вэймин рывком поднялся и подбежал к нему.       — Шишу, что с папой, он умирает?       — Что? — глаза Цзян Чэна шокировано расширились. Он медленно протянул руку к лицу племянника, коснулся его уха и неожиданно сильно потянул его в сторону. — Кто тебе такое сказал? Ты что совсем в отца не веришь? Уже небось в мыслях похоронить его успел!       — Шишу! Шишу, отпусти! — завопил Лань Вэймин, пытаясь вырваться.       Тут подоспел Цзинь Лин. Он не стал помогать другу, только попытался утолить любопытство:       — Так значит, с шишу всё хорошо?       Цзян Чэн отпустил племянника и сложил руки на груди.       — Не совсем. Лекарь говорит, что у него бред. Но то, что он очнулся, это уже хорошо. Тьма ещё покидает его тело и когда этот процесс закончится, тогда и будем делать выводы.       — Значит, с папой всё будет хорошо? — потирая ухо, с надеждой спросил Лань Вэймин.       — Ты как меня слушал? — взъелся Цзян Чэн и замахнулся, чтобы отвесить ему подзатыльник, но так и не ударил. — Тебе нужно будет и дальше играть Вэй Усяню, пока он не поправится. Сможешь?       — Да, шишу. — Лань Вэймин поразился такой смене настроя у главы ордена и быстро закивал. Он постарается сделать всё возможное, чтобы отец выздоровел.       Но, видимо, просто стараний было недостаточно. Тело Вэй Усяня было полностью очищено от тёмной энергии, но он всё ещё вёл себя так, словно не было этих шестнадцати лет.       Цзинь Янли и вправду приехала через пару дней с Цзинь Цзысюанем на пару. Она была взволнована и рада, но встретила усталого, много спящего и болезненного шиди. Она очень расстроилась, когда увидела его таким, но быстро взяла себя в руки и выпрямила спину.       — А-Сянь. — мягко проговорила Цзинь Янли, положив ладонь на его лоб.       Вэй Усянь тяжело раскрыл глаза и мутно посмотрел вперёд.       — Шицзе?       — Да, это я. Как А-Сянь себя чувствует?       — Моей шицзе так долго не было... Я уже думал, что умру от голода, Цзян Чэн кормит меня не пойми чем... — он слабо улыбнулся и, тихо хохотнув, закашлялся.       Если бы ситуация не была такая серьёзная, Цзян Чэн бы уже набросился на шисюна с руганью, но теперь он просто нахмурился.       Цзинь Янли потерянно посмотрела на брата и снова повернулась к Вэй Усяню.       — В таком случае я немедленно начну готовить А-Сяню его любимый суп. — она погладила его по влажным волосам.       — Хорошо. — кивнул он. — Хорошо...       Цзинь Янли вышла с братом и лекарем, оставляя Лань Вэймина и Цзинь Лина с Вэй Усянем.       — Давно он такой? — обеспокоенно спросила она, хватаясь за предплечье Цзян Чэна.       — Почти как прибыл. — угрюмо буркнул глава ордена. — Сначала он был слаб, а после того, как потерял сознание, то, видимо, забыл всё.       Цзинь Янли потупила взгляд в пол, а после посмотрела на лекаря.       Заметив это, он начал говорить то, что уже сказал главе ордену и детям:       — Отравление тьмой плохо сказалось не только на золотом ядре и меридианах господина Вэя, но и на разуме. Теперь, когда тело очищено от тьмы, нужно восстановить естественный поток ци и золотое ядро справится с нанесёнными ранами.       — Не всё потерянно — это уже хорошо. — приободрилась она.       Цзян Чэн отошёл в сторону, уходя от рук сестры.       — И всё это случилось тогда, когда для этого совсем не время! Тогда, когда Вэни собираются развязать войну со всем заклинательским миром! — он сжал руки в кулаки, пережидая желание ударить что-нибудь. — Мне бы сейчас совсем не помешала помощь моего брата...       Цзян Чэн взглянул на сестру, отчасти стыдясь своих слов. Она отошла немного и посмотрела в сторону, словно хотела уйти и сделать что-то крайне решительное.       — Сестра... — неожиданно для себя взволновался Цзян Чэн, когда она всё же сделала шаг, боясь, что она уйдёт сейчас от него. — Ты куда?       — Я обещала А-Сяню приготовить поесть. — скромно улыбнулась Цзинь Янли. — А-Чэн, ты заботься об ордене, а я останусь подле А-Сяня. В конце концов всё, что я могу — это заботится о людях, которых люблю.       Вэй Усянь продолжал вести себя так словно ему было около девятнадцати и его просто сразила сильная простуда. Он не узнавал сына и вёл себя так, как будто не видит и не слышит его. Он забыл не только, что произошло с ним после отъезда в Облачные Глубины, но и забывал, что ему говорили минуту назад.       Цзинь Лин при всей своей любви к рассказам о Вэй Усяне не смог больше находится у его постели, ему казалось, что вся комната и все покои пропитаны удушающей атмосферой скорой смерти.       Что-то похожее ощущал и Лань Вэймин, но он не мог вот так оставить отца. Поэтому он в крайнем эмоциональном напряжении помогал Цзинь Янли и играл успокаивающие мелодии ордена Лань.       — А-Мин. — вдруг мягко обратил к нему Цзинь Янли. — А твой брат, он приедет?       — Я не знаю. — покачал он головой. — Шишу отправил письмо в Гусу, но ответ пока не пришёл.       Она погладила Лань Вэймина по голове и произнесла:       — Возможно он очень занят и не понимает насколько серьёзны дела у А-Сяня. Думаю, если бы он смог, он бы уже был с нами.       — Да, тётушка, вы правы. — чуть печально ответил он.

_____

      Цзинь Янли пыталась быть сильной для себя и для всех, ведь ничего плохого не случилось, А-Сянь жив, ему только нужно поправить здоровье. Но сейчас она плакала, потому что была бессильна и бесполезна. Она сидела рядом с Вэй Усянем и держала его за руку, смотрела, как он размеренно дышал, и утирала слёзы. Вне этих покоев, вне этого крыла, разразилась битва. Цзян Чэн был отчасти готов к нападению, но не думал, что оно случится так скоро. Все дорогие люди для Цзинь Янли находились там, в бою. Её муж, сын, брат, племянник и родители. Только А-Сянь был под её хрупкой защитой. Но всё же если что-то случится, она не сможет защитить его.       Неожиданно, как она того и боялась, двери отъехали в сторону, напугав её. Цзинь Янли тут же заслонила собой Вэй Усяня, почти ложась на него. Но оказалось ворвался к ним лишь Цзинь Лин. Его одежда была испещрена багровыми почти чёрными брызгами. Он провёл предплечьем по лбу, и красная черта появилась на лице.       Цзинь Янли тут же подскочила к сыну.       — А-Лин, тебя ранили? — она взяла его за руку и испачкала ладони в крови.       — Нет. — быстро выдохнул он и перевёл тему — Матушка, тебе нужно уходить, Пристань Лотоса не выдержит. Мы не продержимся.       — Что? — чуть растерялась Цзинь Янли и оглянулась на Вэй Усяня. — А-Сянь. Помоги мне его собрать. — она отошла к шиди с твёрдым намереньем его поднять.       — Нет! — Цзинь Лин схватил её за рукав, останавливая. — Мама, у нас нет для этого времени! Нам нужно уходить сейчас же!       Он попытался потянуть её в сторону, но Цзинь Янли проявила неожиданную твёрдость.       — Мы не уйдём без А-Сяня. — она решительно посмотрела сыну в глаза.       — Но дядя сказал нам уходить... — растерял свой пыл Цзинь Лин и потупил взгляд.       Цзинь Янли огладила волосы Вэй Усяня, теперь они уже не были мокрыми, жар не так давно отступил.       — А-Сянь только к нам вернулся, как же я могу его бросить? Прости, А-Лин, но если мы не собираемся его брать его с собой, то лучше мне остаться, а тебе уходить.       Она тактично сказала "мы" вместо "ты", но Цзинь Лин всё равно почувствовал себя бесчувственным племянником, который почти напрямую предложил оставить шишу на растерзание Вэням. Он чертыхнулся взбешённый этой мыслью, но тихо, чтобы матушка не услышала, и, подойдя к Вэй Усяню, посадил его, собираясь закинуть на спину или поднять на руки. Он ещё не решил. Но уже понял, что не сможет оставить шишу здесь. Он вывернется наизнанку, вспорет себе брюхо, сделает что угодно, но вытащит матушку и шишу из этого пекла и не подведёт их.       — Ты что делаешь? — внезапно спросил Вэй Усянь, разрушая весь его геройский настрой.       Цзинь Лин тут же отскочил от него, смущённый, и не смог сказать ни слова, чтобы всё объяснить. Его шишу уже не выглядел таким больным и смотрел довольно осмысленно.       Цзинь Янли кинулась тут же к шиди с объятьями.       — А-Сянь!       Вэй Усянь с глупым поражённым лицом обвил её в ответ и недоумённо посмотрел на Цзинь Лина, словно бы не понимая, что тот здесь делает. Он уже хотел что-то сказать, но Цзинь Янли его опередила:       — А-Сянь, ты можешь встать? Нам нужно уходить. — её голос приобрёл волнительные нотки. Она посмотрела на шиди, держа его лицо в ладонях, и ждала ответа.       — Зачем? — Вэй Усянь проморгался и огляделся. Он слышал отдалённые звуки тренировок на мечах и довольно оживлённые. В воздухе висел тяжёлый запах гари, видимо, на кухне проворонили рис и тот пригорел. Он смутно помнил, как оказался в Юньмэне. Неужели один заход с тьмой на пару так подкосил его на несколько дней? Его взгляд скользнул на взволнованную шицзе и мигом потеплел. Она так повзрослела, но осталась всё такой же красавицей. Он улыбнулся и коснулся её руки.       — А-Сянь... — растроганно произнесла Цзинь Янли и её глаза снова увлажнились. — Мой дорогой А-Сянь, я так рада тебя видеть. — она пальцами погладила его щёки. — На Пристань Лотоса напали, нам нужно уходить.       Цзинь Лин почувствовал себя здесь лишним и быстро перевёл взгляд на противоположную стену, как будто нашёл на ней нечто интересное. Между шишу и его матерью не чувствовалось то неприятное романтическое нечто как между его родителями, но всё равно происходило что-то личное.       — На Пристань что?.. — глаза Вэй Усяня заметались в панике, он отстранил шицзе и встал. Всё это время он слышал звуки не тренировок, а боя, и запах был не сожжённого риса, а горящих построек. — Мне... мне нужно одеться. — после многих дней болезни на нём были лишь нижние одеяния. — Где А-Цзинъи?       Цзинь Лин тут же обернулся к нему, ясно понимая, что шишу вернулся к здравому уму, раз спросил про сына.       — Он... — запнулся он. — Он остался там.       Цзинь Янли подала вещи Вэй Усяню и тот чуть ли не выдернул их из её рук.       — Где? — гневно спросил он. — На поле боя? Тогда позволь спросить, — он подошёл вплотную к Цзинь Лину и навис над ним. — Почему это ты отсиживаешься здесь, пока он сражается там?       — А-Сянь! — Цзинь Янли мягко коснулась его локтя. — Не срывайся на А-Лине, возможно А-Мин не хотел покидать сражение. В конце концов он твой сын, а ты редкостный упрямец.       Было видно, что эти слова смягчили Вэй Усяня, но вид его оставался решительным. Он отступил от Цзинь Лина без каких-либо извинений и принялся одеваться. Его флейта лежала на столе рядом с пустой стойкой для меча, он поднял её и широкими шагами вышел из покоев.       Цзинь Янли с сыном устремилась за ним.       — А-Сянь, ты куда? Ты же слышал А-Лина, нам нужно уходить, Пристань Лотоса не удержать.       Вэй Усянь развернулся и прошагал обратно к ней. Он положил руку ей на щеку, словно утешая.       — Не думала же моя милая шицзе, что я оставлю своего сына и свой дом на растерзание псам?       — Но ты только поправился... — попыталась переубедить его она.       — Ты. — не обращая внимания на её слова, Вэй Усянь стрельнул колким взглядом на Цзинь Лина. — Отведи её в безопасное место и защити. Головой за неё отвечаешь.       — Да. — неожиданно для себя с готовностью согласился Цзинь Лин и тут же мысленно отругал себя последними словами. Нашёл шишу кому указывать, это же его матушка, конечно, он будет защищать и заботится о ней.       Вэй Усянь снова посмотрел на шицзе, улыбнулся с нежностью и прикоснулся губами к её лбу.       — Спасибо, шицзе, за всё и не беспокойся за этого шиди, он сильнее, чем кажется.       Цзинь Янли сглотнула подступившую горечь от подступающих слёз и ничего не успела ответить. Вэй Усянь ушёл и ни разу не обернулся на неё. Как только он пропал из виду, воздух пронзила резкая мелодия флейты.       Вэй Усянь бы описал свои ощущения словом "сносно". Голова гудела, а все конечности ощущались слабыми и ватными. Но в целом он мог двигаться и сражаться, а большего не надо. И перед всем грядущим он сумел увидеться с шицзе, а это было больше, чем он смог бы пожелать.       После непродолжительной игры, он задышал легче и почувствовал, что вокруг находилось множество трупов. Хорошо. Это было хорошо. Он сыграл с нужным настроем, и они восстали. Бесполезные тела стали его солдатами, которые ни перед чем не остановятся, они не боятся ни боли, ни смерти и выполнят каждое его желание, каким бы они ни было.       Вэй Усянь чувствовал это могущество на своём языке, и это было приятно. Он сам не остановится ни перед чем. Он сможет уничтожить всех и сделает это.

_____

      Лань Вэймин очень устал и только гусуланская вытренированная выдержка заставляла его бороться дальше. Он думал то, что было в вэньском лагере перевоспитания, это худшее, что он видел. Но одно видеть выпотрошенные и изувеченные тела, а другое видеть, как знакомых ему людей убивают. Их смерти не были такими красочными и кровавыми, но смерть есть смерть. Она безвозвратна, мёртвый живым не станет. И те знакомые заклинатели из ордена Цзян, с которыми он общался и бездельничал иногда, мертвы насовсем. Другое дело, когда умирает человек незнакомый, которого ты раньше не видел и не знал, не знал, как тот жил и чем дышал. Незнакомца легче считать не человеком и не жалеть о его смерти.       Вэни оттеснили их в само сердце Пристани Лотоса, постепенно окружая. На окраинах резиденции уже горели здания, подожжённые вражеской рукой.       Лань Вэймин уже сражался не для победы, а для того, чтобы больше Вэней положить. Победить здесь уже не получится. Он надеялся, что Цзинь Лин сможет увести его отца и тётушку Цзинь. Где-то недалеко сражался Цзинь Цзысюань, и он точно не доживёт до конца боя, как, впрочем, и все остальные. Несмотря на безвыходное положение, заклинатели ордена Цзян сражались жёстко и безжалостно.       Лань Вэймин вздрогнул, когда услышал пронзительную музыку, и чуть не пропустил удар чужого меча. Вскоре трупы поблизости преобразились, некоторые из них стали лютыми мертвецами. Другие же неживые были менее проворны, но всё так же смертоносны.       Ближайший к нему мертвец кинулся в его сторону. Лань Вэймин отскочил. Мертвец вцепился в солдата, с которым он недавно сражался, и повалил на землю. Нагруженный разным шумом воздух пронзился криками ужаса со всех сторон. Криками жуткой нетерпимой боли. Мертвец растерзал этого Вэня, поднял голову и кинулся на следующего.       И теперь Лань Вэймин видел, как врагов кусают и разрывают на части. Эта картина внушала ещё больший страх. Все, кто это видел, вряд ли, теперь смогут нормально спать по ночам. Несмотря на то, что он бился несколько мгновений назад не на жизнь, а на смерть, ему стало искренне страшно за Вэней.       Он некоторое время смотрел на бойню, или точнее сказать на казнь, отступая назад, и вдруг опомнился. Это однозначно напоминает ситуацию с вэньским лагерем, значит, это дело рук его отца. Он завертелся, пытаясь толпе и каждом далёком углу Пристани Лотоса углядеть Вэй Усяня. Но его нигде не было.       Мертвецы оттесняли Вэней всё дальше и дальше, хотя возможно больше работы делали не трупы, а страх перед ними. Казалось ещё немного и Вэни побегут прочь.       Заклинатели ордена Цзян перестали сражаться и поражённо стояли на месте, вот они точно никогда такого не видели.       Лань Вэймин отыскал в толпе Цзян Чэна и на сердце тут же стало легче на один маленький груз. Его шишу был жив.       — Шишу! — крикнул он и побежал к нему.       Цзян Чэн сурово и настороженно смотрел на борющихся на их стороне мертвецов. Он сохранял бдительность, ведь непонятно накинутся ли они потом на тебя или нет. Он кивнул подбежавшему племяннику, всё ещё сохраняя боевую стойку.       — Шишу, это папа. Папа ими управляет.       — Что? — он ошалело повернулся к Лань Вэймину. — О чём ты?       — Папа вытащил нас из лагеря с помощью мертвецов. И сейчас это точно он!       — Он вытащил вас с помощью мертвецов? — переспросил Цзян Чэн и посмотрел на преображённые трупы, которые оттеснили поредевших врагов ещё дальше, как будто они смогут дать нужный ему ответ. Теперь перед растерянными заклинателями лежало изрядное количество неприглядного мяса.       — Да. Я же рассказывал!       — Ты сказал, что Вэней перебили мертвецы.       — Мертвецы, которыми управлял папа.       — А вот это ты точно не сказал! — внезапно разозлился Цзян Чэн и грубовато положил руку на его плечо.       — Ну... — тут же растерялся Лань Вэймин. — Я это имел в виду.       — Очень не похоже. — прошипел Цзян Чэн. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться, и отпустил племянника. — Ты уверен, что это Вэй Усянь?       — Да. Наверное... — Лань Вэймин огляделся ещё раз, выискивая фигуру отца. — Это должен быть он.       — Проверь. — почти приказал Цзян Чэн.       — Что? Как? — не понял Лань Вэймин.       — Иди в его покои, если его там нет, то это скорее всего он. — скривившись объяснил глава ордена Цзян, как будто его тяготила необходимость объяснений.       — Но я уверен, что это папа! — не унимался юноша.       Пристань Лотоса опустела от неприятелей, Вэни приняли окончательное решение отступить, и теперь где-то вдали были слышны рыки мертвецом и крики умирающих людей. Звуков боя слышно не было, видимо, псы Вэнь решили не утруждать себя обороной, решили перегруппироваться в другом месте, в надежде, что твари от них отстанут.       — Я не уверен. Тебе этого мало? — Цзян Чэн всем телом развернулся к племяннику. — По-твоему, Вэй Усянь валяющийся который уже день в бреду способен преобразить свежие трупы в лютых мертвецом и ускакать с ними вдаль!? Вэй Усянь сейчас даже встать не сможет, а ты говоришь о таком! — он широким движением руки обвёл местность, показывая спасённую Пристань Лотоса. До этого глава ордена Цзян провёл множество дней в вечных мыслях о войне, а сейчас участвовал в проигрышной многочасовой битве, и теперь племянник сообщает ему невесть чего. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Побежал за отступающими Вэнями с уставшими адептами искать призрачного Вэй Усяня? — он ткнул Лань Вэймина в плечо. — Вэй Усяня, который, по-моему, точно лежит в кровати и не может даже узнать своего сына! Вот поэтому я и хочу, чтобы ты проверил, там он или нет. — закончив говорить, Цзян Чэн сузил глаза, предотвращая любые ненужные реплики.       Лань Вэймин кисло скривил губы. Ему нечего было на это сказать, кроме как того, что он уверен, что это отец спас их. Но он и вправду не знал, что нужно делать в этом случае. Поэтому он кивнул шишу и побежал проверять.

_____

      Вэй Усянь никогда не чувствовал себя так хорошо. Его боялись. От него бежали. Он чувствовал, как из-за него погибают всё больше и больше людей, почти ощущал их кровь на своих ладонях, и шёл за ними, гнал как скот.       Заклинатели быстро одумались, побороли страх и встали на мечи, ускоряя своё отступление. Вэй Усянь усмехнулся, от него нельзя было спастись. Его понёс особо быстрый мертвец. А лютые мертвецы были тварями отнюдь не медлительными.       Погоня вышла забавной, особенно то, как, визжа, падали заклинатели с мечей, когда их утягивали за ногу. Они пытались схватиться за меч руками, но только резали руки. Ладони, судорожно сжавшиеся на лезвие, тут же разжимались от боли и меч без духовной подпитывающей энергии падал вслед за хозяином в толпу неупокоенных тварей.       Вэй Усянь оставлял крики умирающих позади себя. Да, это было до крайности весело. Он уже не помнил, в чём эти люди провинились, но знал, что ему нужно убить их. Всех до единого. И он с удовольствием убивал их.       Вэй Усянь гнал их долго и вдруг что-то почувствовал. Погоня кончилась. Люди остановились, он ради интереса остановил и свою армию. Впереди чувствовалось огромное скопление энергии ян. Его привели к основной силе ордена Вэнь и теперь ждали. И как же Вэй Усянь мог разочаровать их, когда они так мило развлекли его?       Он сошёл с мертвеца и дальше пошёл пешком. Он глубоко вдохнул, даже отсюда ощущалась тягучая тёплая чужая ци. Внутри Вэй Усяня было холодно, и пора было поделится этой прохладой с другими. Он выступил перед вражеской армией с нехорошей улыбкой на губах, позади него плелись твари, в любой момент готовые сорваться с места. Первые несколько человек перед ним отшатнулись. Вэй Усянь надеялся, что выглядит страшно, потому что даже пугать своей внешностью было приятно.       — Кто ты такой? — с некоторым интересом спросил мужчина, стоящий на возвышении за несколькими рядами заклинателей. В таком положении он был достаточно защищён и мог просматривать всё поле будущего боя. Он выглядел сильным, а сильных людей ещё приятней лишать жизни.       Вэй Усянь шире улыбнулся. Стоит ли ему ответить? Он не думал, что смог бы что-то сказать, он как будто лишился возможности говорить. Он посмотрел на своих солдат, раздумывая, как начать резню.       — Кем приходишься ордену Цзян, что так защищаешь их?       Вэй Усянь моргнул. Орден Цзян? Кажется, он и вправду принадлежит этому ордену. Он же поэтому пошёл убивать других людей?       Мужчина, заметив, его замешательство продолжил:       — Ты силён. Знаешь, твоя сила могла бы пригодится в более полезном деле.       Вэй Усяню понравилось, что его признали сильным. Он ухмыльнулся. Его разум отклонился с намеченной прямой и бесконечной мысли "убивать" и свободно загулял, от этого стало неприятно, словно он стал в разы слабее. Ему в точности вспомнилось почему он обозлился на этих заклинателей, они ведь вторглись в его дом, но разозлиться как раньше не получилось. Это приводило в замешательство.       Мужчина, кажется, почувствовал себя ещё более уверенно.       — Может скажешь своё имя? Хотелось бы относится к данному заклинателю с должным ему уважением.       — Вэй Усянь. — растерянно и хрипло назвал своё имя Вэй Усянь, он не попытался откашляться от хрипоты. Его мысли были затуманены, но не так сильно, как до этого, но и не собрались ещё до конца, чтобы он смог разобраться в себе.       — Вэй Усянь. — повторил его имя мужчина. — Я тебя знаю, ты муж покойного Лань Цижэня, бывший первый ученик Юньмэн Цзян. — Вэй Усянь нахмурился на этих словах. — Как я знаю, клан Цзян продал тебя клану Лань и в Гусу у тебя была отнюдь не приятная жизнь. Тогда почему ты тратишь свой прекрасный талант и амбиции, защищая людей, которые тебя ни во что не ставят?       У Вэй Усяня и вправду был муж? Он его не помнил. И не мог клан Цзян его никуда продать, они же были его семьёй, они и есть его семья. Вэй Усянь не знал о чём говорил мужчина и не знал правда ли это, но знал, что хотел бороться и защищать тех, кто сейчас находился в Юньмэне. Там точно есть дорогие его сердцу люди, которые тоже ценили и любили его, он точно это знал и чувствовал. Этот мужчина просто хотел провести его и спастись.       Вэй Усянь посмотрел на этого негодяя исподлобья. Он точно убьёт его, это нужно для безопасности его родных. Вокруг него завибрировала тьма, но её было ощутимо меньше, чем по пути сюда. Внутренности скрутило от боли, видимо, его тело израсходовало все возможные ресурсы. Он стиснул зубы, было не время, чтобы сдаваться, если он сейчас не одержит победу, то все приложенные усилия пойдут крахом.       Мужчина улыбнулся предвкушающе, почувствовав клубящуюся тьму.       — Значит, господин Вэй не хочет решать дела мирно. — он вытащил свой меч из ножен на два цуня, в случае чего готовый пуститься в бой. — Знай же, что тогда ты бросаешь вызов самому Вэнь Жоханю. — высокопарно предупредил он.       — Много болтаешь. — прошипел Вэй Усянь и спустил своих мертвецов.       После первой пролившейся крови он смог утратить терзающую боль, но вместе с ней испарились и связные мысли. Но как же... Как же он был рад убивать, это точно указало на его место в этом мире. Указало на то, что он должен делать всегда. Быть всегда палачом. Бессмертным палачом.       Ясность вернулась к нему внезапно, его напугали и привели в растерянность эти мысли. Он оглянулся, многие солдаты были мертвы, а часть оставшихся умирала. Вэнь Жохань смотрел пронзительно на него с другого конца поля, он словно бы понял, что Вэй Усянь ослаб, и резво двинулся к нему.       Вэй Усянь понял, что не переживёт этой стычки. Но попытаться дать отпор он был обязан, в лучшем случае умрут они двое или хотя бы Вэнь Жохань будет серьёзно ранен. Он сосредоточился на своих ощущениях, внутри него было пусто, словно золотое ядро потухло, но оно и не нужно было для тьмы, тьму нужно было звать внутрь из местности, из воздуха. Нехотя тёмная ци прильнула к нему, тело тут же нещадно заломило. Тьма требовала платы и получала своё. С болезненным стоном он приложил флейту к губам, чтобы вступить в свой последний бой. Вэнь Жохань нахально улыбнулся, чувствуя свою личную победу, и схлестнулся с мертвецом, защищавшего хозяина.

_____

      Лань Вэймин обыскал все комнаты вдоль и поперёк и не нашёл следов отца, точнее нашёл отсутствие, даже флейта пропала, на которой тот играл им изредка. Он бы тут же кинулся к шишу, но решил, что тот ему не поверит. Сначала нужно было найти Цзинь Лина, мало ли друг увёл отца вместе с тётушкой. Он оббегал все маломальские безопасные места, пока не заглянул на кухню. Сначала он увидел лоскут золотых одеяний, а потом уже настороженно выглянувшую макушку.       — По-твоему, это безопасное место!? — тут же накинулся на друга Лань Вэймин. Сегодня так много всего страшного произошло, что крик помог ему успокоится. Хоть крик и был против правил. — Как ты тут собрался защищаться!? Здесь же даже не развернуться нормально, не то чтобы от удара уклонится. — он широкими шагами дошёл до друга.       Цзинь Лин тут же взъелся:       — Думаешь, у меня было время выбирать!? Посмотрел бы я на тебя в такой ситуации!       — Мальчики, — чуть укоряюще произнесла Цзинь Янли, выйдя из-за своего укрытия. — Не ссорьтесь.       Лань Вэймин посмотрел на неё, а потом за неё.       — А где папа? Он разве не с вами?       Цзинь Лин переглянулся с матерью и исподлобья почти виновато взглянул на друга.       — Он ушёл.       — Куда? — для Лань Вэймина и так было понятно куда, но он решил попытать удачу.       — Защищать Пристань Лотоса.       Лань Вэймин постоял на месте. Ему хотелось кинуться назад, побежать туда, где он последний раз ощущал присутствие отца, но он взял себя в руки. В конце концов он адепт ордена Гусу Лань.       — Пристань Лотоса отбита. — сухо сказал он. — Сейчас для нас нет никакой угрозы.       Лань Вэймин развернулся и вышел. И что же им теперь делать? Отец сказал, что он теперь должен принимать взвешенные и ответственные решение, нужно стать взрослее. Наверное, стоит собрать отряд и отправиться за отцом, хоть тот и преследовал армию ордена Вэнь, но всё равно, несмотря на опасность, нужно было помочь ему, нужно было вернуть его. Лань Вэймин глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями.       — Ты куда? — крикнул ему Цзинь Лин, подбегая. — И объясни всё нормально! Шишу всех победил?       Лань Вэймин с укором посмотрел на него.       — Останься с тётушкой, всякое может случится.       — Ты сам сказал, угрозы больше нет. — сложил руки на груди Цзинь Лин, упорно продолжая идти за ним.       Лань Вэймин не смог подавить в себе желание закатить глаза и сдался.       — Папа призвал лютых мертвецов, отбил Пристань Лотоса и отправился преследовать Вэней. Шишу не поверил мне, что это был папа, и попросил проверить есть ли он в Пристани.       Цзинь Лин нахмурился.       — Шишу управлял мертвецами? Не понимаю круто это или неправильно... — задумался он.       — Нужно вернуть папу.       — Я с тобой! — с готовностью вызвался он.       — Нет! — чересчур резко высказал Лань Вэймин и поспешил исправится. — Шишу захочет пойти, я уверен, поэтому нужно, чтобы кто-то остался в Юньмэне, ты подходишь.       — С чего это? — возмутился Цзинь Лин. — Здесь есть мой отец и мама, им не привыкать руководить чем-то.       Лань Вэймин не стал дальше препираться. Он заметил невысоко в воздухе белые одежды и замер. К ним летели на мечах заклинатели в белоснежных одеяниях. Облегчение окатило его с головы до ног, прошло не так много времени с их разлуки, но было ощущение, что прошли долгие месяца. Это были Лань Сычжуй и Лань Ванцзи.       Горло Лань Вэймина сдавило, он пытался быть взрослым и сильным, но от серьёзного вида шисюна, на которого можно было положиться, его выдержка посыпалась. Он рванул к ним.       — Отец, отец! — воскликнул он, не удержался и взял Лань Ванцзи за край одежды, когда тот ступил на землю. — Папа призвал лютых мертвецов и погнал Вэней отсюда. Я боюсь за него, боюсь, что с ним что-то случится. Тьма уже плохо на него повлияла. — сумбурно ввёл он их в курс дела.       Глаза Лань Ванцзи неуловимо чуть расширились. Он повернулся в сторону тлеющих зданий. Лань Сычжуй застыл поражённый и, отойдя от потрясения, кинулся с объятием на брата.       — Идём за Вэй Ином. — скомандовал Лань Ванцзи, его лицо оставалось безучастным.       На глаза Лань Вэймина от облегчения навернулись слёзы. Вдруг Цзинь Лин приблизился к нему и зашептал:       — Ты что только что назвал Ханьгуан-цзюня отцом?       — Что? Нет! — смутился Лань Вэймин, краснея лицом, и замахал руками, выкручиваясь из объятий брата. — Не было такого. — быстро собравшись, он сказал. — Ты остаёшься.       — Почему? — тут же возмутился Цзинь Лин.       — Тебе нужно будет передать новости шишу, что мой шисюн здесь. — вставая на меч объяснил Лань Вэймин.       Цзинь Лин сморщил лицо.       — Ладно, так уж и быть. — недовольно проворчал он. — Но тогда вы без шишу не возвращайтесь! — крикнул он, когда они поднялись вверх.       — Без тебя знаю! — крикнул ему Лань Вэймин, окончательно понося сегодня правила.

_____

      Вэй Усянь тяжело шагал, он не знал куда он идёт, но знал, что не дойдёт. В голове было пусто настолько, что он не понимал кто он. Он просто шагал, и нога стреляла болью при каждом шаге.       Позади послышался шум, кто-то что-то крикнул и несколько человек сорвались на бег в его сторону, намеренья их явно были не самые дружелюбные. Но они не настигли его. Белая быстрая вспышка словно молния пронеслась мимо него к тем недоброжелателями и, видимо, вступила с ними в схватку. Вэй Усянь хотел обернуться и посмотреть на это, но горизонт перевернулся, и он свалился на землю. Удар вышиб весь воздух из лёгких, и он понял, что ранена у него не только нога, тело пронзила ноющая пульсирующая боль, концентрируясь где-то в животе. Он дотронулся до предполагаемого места и поднёс руку к глазам. Кисть была в крови, но он не знал, была ли она там до этого. Может была ранена рука, а может рана была в животе. Вэй Усяню надоело рассуждать, он откинул руку, ударяя её о землю. Деревья и небо кружились над ним, и он точно знал, что это ненормально.       Кто-то упал на колени рядом с ним и взял за руку, ту, что не билась о землю. Он тут же застонал, в его тело начало вливаться что-то горячее, неприятно горячее. Он попытался отстраниться, но его удержали.       — Папа. — сказал этот кто-то.       Вэй Усянь посмотрел на него. Это был красивый юноша, по его щекам текли слёзы. Вэй Усянь не понимал, почему тот плачет, затуманенным разумом, он сопоставил его обращение и слёзы. Наверное, тот потерял отца или его отец умирает. Ему стало жалко юношу. Он снова посмотрел на крутящееся небо и сосредоточился на своих ощущениях. Вэй Усянь с удивлением понял, что его сильно потрепало и он тоже умирает.       С обжигающим вливающимся в тело кипятком медленно стали всплывать по кускам воспоминания. Он вспомнил, что он Вэй Усянь. Это приятно было вспомнить. Умрёт кем-то, а не никем. Он вспомнил некоторые свои чувства и желания. Вэй Усянь шёл на бой и знал, что умрёт. Он бился за дорогих людей, а за дорогих людей приятно было умирать. На его губах проступила слабая улыбка.       — Папа. — повторил юноша.       Вэй Усянь уже понял, что юноша теряет отца, не за чем ему напоминать. Он хотел было закрыть глаза и уйти без сожалений, но новый кусок воспоминаний не позволил. Он понял, что на самом деле не хотел умирать. Самое важное в своей жизни он так и не сделал и теперь его сердце было не на месте. Захотелось заметаться, но что бы он сделал? Он же лежал где-то под деревьями под открытым небом и умирал рядом с незнакомым юношей. Вэй Усянь понял, что юноша вливает в него светлую ци, чуть растягивая его пребывание в этом мире.       Кто-то ещё упал на колени рядом.       — Папа! — позвал другой голос.       Вэй Усянь мазнул по другому юноши взглядом, его он тоже не знал. Перед смертью он не увидит никого знакомого и родного, от этого стало горько на душе, а глаза защипало.       Пришёл кто-то третий, он безмолвно окунул колени в траву, располагаясь рядом с плечом. Он положил ладонь на его на грудь и, словно обжёгшись, убрал её. Что его так напугало? Вэй Усянь перевёл смазанный взгляд с неба на третьего, ему пришлось приложить усилия, чтобы сосредоточиться на его лице. Он знал этого человека. Это был Лань Ванцзи. Вид у него был бесстрастный, но траурные одежды делали его скорбным.       Губы Вэй Усяня разомкнулись. Наверное, надо было что-то сказать, но что? Он попытался, но только хрипнул.       — Папа! — забеспокоился юноша, что пришёл вторым. Поток вливаемой ци в него усилился, от чего стало только больнее.       — Ха-а. — хрипнул он ещё раз и отвернул голову, чуть ли не утыкаясь ею в землю.       — Достаточно. — сказал Лань Ванцзи. Как же давно Вэй Усянь не слышал его голоса.       — Но... — попытался возразить второй юноша.       — Достаточно. — повторил Лань Ванцзи, и никто не осмелился ему больше перечить. Поток ци прервался.       Вэй Усянь снова посмотрел на него. Второй Нефрит был таким же красивым как и много лет назад. Вэй Усянь не помнил, почему они так долго не виделись, но главное, что видятся сейчас. Он попытался заговорить ещё раз и получилось уже лучше, но всё же слабо и хрипло, словно он много дней не говорил:       — Лань Чжань...       Лань Ванцзи вновь коснулся его, но теперь уже руку не убрал. Он коснулся его щеки. Кожа Второго Нефрита была тёплой, почти горячей.       Губы Вэй Усяня снова приоткрылись, Лань Ванцзи свободно касался его, как же это радовало. Он приподнял руку, ту что была измазана в крови, и потянул к Лань Ванцзи. Ему не хватило сил, и она ослабла. Ханьгуан-цзюнь не дал ей упасть и мягко перехватил, поднося к своей щеке. И почему он не был таким нежным в их детстве? Это же было так хорошо.       — Моё сердце... — заговорил Вэй Усянь. — Теперь оно на месте, Лань Чжань...       — Мгм. — хмыкнул Лань Ванцзи и зачем-то кивнул.       Такой красивый и словно раздавленный горем Второй Нефрит. Вэй Усянь не хотел бы его покидать, совсем не хотел. Но разве у него был выбор? Если бы был, его точно не было здесь. Он был бы в их общем с Лань Ванцзи доме и нежился в кровати вместе с ним. Вэй Усянь нахмурился от такой приятной картины. Но он был здесь, пронзённый болью и грядущей смертью. Ему совсем не хотелось умирать, но выбора то не было, ему и так юноши подарили несколько лишних минут.       Последнее, что он увидел тухнущими глазами, это слёзы на прекрасном безэмоциональном лице Ханьгуан-цзюня.       Ладонь Вэй Усяня окончательно ослабла в руке Второго Нефрита. Лань Ванцзи закрыл глаза, пережидая волну сильной боли. Он бы до хруста сжал кулаки, но в них было кое-что ценное и хрупкое. Он открыл глаза, вглядываясь в мёртвенно-бледное лицо Вэй Усяня. Как только он подошёл к нему, то понял, что тот не выживет, но надежда же умирает последней. Но коснувшись его, не почувствовал биение золотого ядра, то исчезло или потухло. Без золотого ядра заклинатель — обычный человек, а обычный человек никак не переживёт такие раны.       Лань Ванцзи аккуратно взял хрупкое тело Вэй Усяня на руки, прижимая к груди.       — Возвращаемся. — скомандовал он детям.       Что эти дети будут делать теперь без отца, он не знал. Он и сам не знал, что будет делать без Вэй Усяня.