И даже лимб не является краем

      Вэй Усянь сидел на траве, рядом стоял Лань Ванцзи. Теперь он больше проводил времени с немногословным Ханьгуан-цзюнем, чем с незнакомыми адептами. Хоть ему и было грустно в этой компании, но одновременно с этим было и спокойно. Ему было непонятно, почему Лань Ванцзи часто оставался с ним, но он не спрашивал и наслаждался.       — Лань Чжань, сядь рядом. Земля сегодня тёплая.       Второй Нефрит остался стоять, он кинул невозмутимый взгляд куда-то в сторону и так же невозмутимо произнёс:       — Я хочу кое-что показать. — он двинулся в ту сторону, в которую смотрел.       Вэй Усянь подскочил и побежал за ним несколько удивлённый.       — Лань Чжань, что это? — догнав, спросил он.       — Мгм?       — Что ты хочешь показать?       — Увидишь.       Если Лань Ванцзи не говорил прямо, то это должно было быть что-то интересное. Вэй Усянь перебирал в голове разные варианты и вдруг остановился. А если ему хотели показать пристанище Лань Цижэня или, что ещё лучше, преподнести обездвиженного и беззащитного старика? Мысли о возможной мести обожгли голову. Но, нет, это не могло быть так, Лань Ванцзи благообразный и скованный правилами никогда так не поступил бы, ведь именно за это Вэй Усянь его и уважал. Он выбросил эти мысли из головы и поспешил за Вторым Нефритом.       Они быстро вышли на поляну, на которой пасся десяток белых кроликов. Уважаемый Ханьгуан-цзюнь решил показать их? Очень необычно. Лань Ванцзи повернулся к нему с серьёзным лицом, ожидая какой-либо реакции.       — Это... Кролики?.. — неуверенно произнёс Вэй Усянь.       — Мгм.       Это было однозначно мило. Строгого воспитания молодой человек показывал невинных зверят.       — Ого. — поражённо выдохнул Вэй Усянь и шагнул к кроликам. Они заинтересованно подбежали, словно ожидая угощений. Он присел, ухватил одного зверька поперёк туловища и приподнял, оценивая вес, тот был упитанным. — Лань Чжань, откуда они тут? — спросил он, думая, что Ханьгуан-цзюнь решил устроить ему такую пушистую терапию.       — Вэй Ин. — терпеливо произнёс Лань Ванцзи.       — Что? — повернулся Вэй Усянь и встал, всё ещё держа кролика.       — Это твой подарок.       Он нахмурился. Второй Нефрит решил подарить ему всех этих кроликов? Вэй Усянь растерянно повернулся к зверькам, оглядывая их. Зачем ему столько? Ладно, один, его можно приготовить, но всех... Этих тушек было бы слишком много.       — Зачем? — спросил он.       Лань Ванцзи подошёл к нему, взял кролика из его рук, пригладил и вернул назад, правильно размещая в руках.       — Я не знаю, зачем Вэй Ин их мне подарил.       Вэй Усянь нахмурился ещё сильнее. И вдруг вспомнил. Это же он около пяти лет назад подарил Лань Ванцзи пару кроликов. Он и не думал, что эта пара превратится в целое стадо и будет беспечно жить в Облачных Глубинах.       — Так это они. — сказал он и ещё раз посмотрел на кроликов. — Я и не думал, что ты так бережно отнесёшься к тому подарку.       — Это подарок Вэй Ина. — словно всё объяснил Лань Ванцзи.       Эти слова почему-то смутили Вэй Усяня. Это звучало так, словно всё, что делал Вэй Усянь было важным, словно сам Вэй Усянь был важным. Он уселся на траву и прижал зверька к груди, небрежно поглаживая. На его удивление Лань Ванцзи сел рядом. Если когда-нибудь у Вэй Усяня и возникал вопрос, почему его сердце выбрало Ханьгуан-цзюня, то в данный момент был дан твёрдый и чёткий ответ. Вэй Усянь вспомнил, как думал, что предложение о браке пришло именно от Лань Ванцзи, и стало горько. Несмотря на сложность своего положения и всего пережитого, он продолжал обречённо любить. Ему остро захотелось уехать отсюда, домой, как и предлагал Лань Сичэнь, только чтобы не видеть Лань Ванцзи. Стало ещё более скверно на душе. Он отпустил кролика, тот тут же отбежал от них, и поднялся.       — Я пойду, Лань Чжань. — сказал он, несмотря на него.       — Вэй Ин.       — Всё в порядке, — махнул он рукой. — Просто чувствую себя не очень.       — Вэй Ин. — твёрже позвал Лань Ванцзи.       Вэй Усянь вынужденно повернулся к нему. Второй Нефрит продолжил.       — Увидимся завтра.       Он произнёс это так же без эмоций, но всё же как-то более открыто и мягко. Вэй Усянь поражённый этим качнул головой и ответил:       — Хорошо, Лань Чжань.       Он ушёл, чувствуя себя не на своём месте, ему нужно было скорее исполнить свою месть и уйти, чтобы не пользоваться добротой Лань Ванцзи, но всё же он примет его приглашение, чтобы насладиться компанией в последний раз.       Вэй Усянь шёл, не торопясь, и, когда он подошёл к своему временному домику, то на пороге увидел ждавшего его лекаря. Оказывается, Лань Ванцзи сильно обеспокоился его состоянием. Лекарь после быстрого обследования, конечно, ничего не обнаружил и сказал, что навестит его ещё завтра, чтобы предотвратить развитие подступающей "болезни". От беспокойства Ханьгуан-цзюня на сердце стало ещё нежней и тоскливей.

_____

      Вэй Усянь пришёл слишком счастливый на следующий день к Лань Ванцзи. Благопристойный Ханьгуан-цзюнь стоял на коленях, немыслимо, и гладил кроликов, когда он заметил его, то склонил голову в приветствии. Вэй Усянь подбежал к нему, широко улыбаясь.       — Лань Чжань, у тебя что совсем дел нет?       — Пока я нужен Вэй Ину, я свободен.       У Вэй Усяня дрогнули руки, ему захотелось коснуться длинных идеально прямых волос Второго Нефрита, но вместо этого он сел рядом и сложил ладони на коленях. Если бы эти слова были правдой, то Лань Ванцзи был бы свободен всегда. Но когда-нибудь он уйдёт от него по какому-нибудь заданию или же просто не придёт. Вэй Усянь перевёл дыхание, а когда он убьёт Лань Цижэня, то от него и вовсе отвернуться.       — Скажи, Лань Чжань, ты же знаешь, что я собираюсь убить старика, что ты почувствуешь, когда он умрёт? — на самом деле он хотел спросить, что будут чувствовать именно к нему, но не решился.       — Не знаю.       Вэй Усянь резко посмотрел на него.       — Как это, ты не знаешь?       Лань Ванцзи повернулся к нему.       — Дядя принёс много боли Вэй Ину. — он передал кролика ему в руки и продолжил. — И дядя вырастил меня с братом.       Вэй Усянь опустил взгляд на кролика.       — Понятно. — выдохнул он.       — Если Вэй Ин убьëт дядю, — продолжил Второй Нефрит. — Я буду скорбеть. А Вэй Ин потеряет часть себя.       Вэй Усянь встрепал шерсть кролику. Значит, Лань Ванцзи испытывал сложные чувства. Дядя заменил ему с братом отца, родителя, потерять такого человека было бы больно.       — При чëм тут я? — спросил Вэй Усянь, не понимаю одного. — Почему вас так волнует, что потеряю я?       — Убийство отражается на душе. Вэй Ин, твоя душа драгоценна. — быстрее обычного ответил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь уткнулся взглядом в белую шёрстку под своей рукой. Это были хорошие, отличные слова, наверное, самые лучшие, которые он слышал от Лань Ванцзи или от какого-либо другого человека. Если верить этим словам, то его душа величайшая драгоценность, которую нельзя марать чем-то отвратным. Лань Цижэнь был отвратным и уже влез довольно глубоко в него, и Вэй Усянь думал, что сможет вырвать его оттуда, убив. Лань Ванцзи, наверное, не видел этой логики, либо же видел правильную.       — Мне очень жаль, что он твой дядя. — сказал Вэй Усянь.       — Мгм.       Вэй Усянь замолчал. Он пытался придумать что-то, какой компромисс, но всё сводилось либо к однозначному убийству, либо к не убийству. Нельзя слегка убить человека. Всё либо случится, либо нет. Он мысленно чертыхнулся. Он, конечно, мог сильно изувечить старика — это не было бы убийством, но станет ли ему легче от этого? Скорее всего. А будет ли Лань Ванцзи так же тяжело, как если бы дядя умер? Вряд ли. Теперь, после этого разговора, Вэй Усянь знал точно, что у него не хватит сил лишить ублюдка жизни. Ни после того, как Лань Ванцзи так сильно оценил его и его душу. Конечно, Ханьгуан-цзюнь ошибался, не мог Вэй Усянь быть таким, но разочаровывать его и показывать свою истинную натуру не хотелось.       — Я не стану убивать старика. — нехотя произнёс он. — Его спасло то, что ты родился его племянником. — Вэй Усянь посмотрел на Лань Ванцзи, его встретили необычайно мягким по меркам Второго Нефрита взглядом.       — Спасибо, Вэй Ин.       — Но не обещаю, что оставлю его в покое, при следующей встрече я оставлю на нём такое напоминание о себе, что он всю оставшуюся жизнь будет жалеть о своём поступке.       Лань Ванцзи тихо вздохнул. Он протянул руку и коснулся его ладони, что лежала на кролике. Вэй Усянь дрогнул, Ханьгуан-цзюнь никогда не касался его с такой нежностью, это было приятно, он нерешительно переплёт их пальцы и замер, коротко дыша.       Он отказался от своего первоначального плана и теперь ему было необходимо подумать, что делать дальше. Сейчас рядом с ним был Лань Ванцзи и Вэй Усяню хотелось, чтобы тот стал его будущим, но сейчас его поддерживали только и всего. Раз его мотивация разрушена, то нужно было воспользоваться предложением Лань Сичэня и уйти, так он хотя бы той компенсацией принесёт пользу своему ордену. Это он и собрался сказать на следующей встрече.       — Ты уезжаешь? — спросил Лань Ванцзи, когда они снова сидели рядом, а вокруг бегала толпа кроликов. Они вновь целомудренно держались за руки.       — Не сейчас. — поспешил заверить Вэй Усянь и зачем-то начал оправдываться. — Сначала я закончу с делами здесь, думаю, это займёт несколько дней, может, ещё неделю. Но что потом? Понимаешь, мне тут делать нечего, меня здесь ничего не держит. Лучше я поеду домой, воспользуюсь предложением Цзэу-цзюня.       — Мгм. — согласился Лань Ванцзи и отвернулся. Его ладонь дрогнула и выскользнула из чужой руки.       Вэй Усянь воспринял это по-своему.       — Знаешь, — грустно произнёс он, думая, что на этом и кончилась благосклонность Второго Нефрита. — Когда пришло письмо от Гусу Лань с предложением замужества, я обрадовался. — несмотря на хмурый вид Ханьгуан-цзюня, он продолжил своё откровение. — Но это потому что я подумал, что письмо от тебя. Я подумал, что это ты хотел заключить со мной брак. — надломлено улыбнулся Вэй Усянь и встал, он понимал, что этими словами рушил всё дружеское, что было между ними, но ничего поделать не мог. — А вот как оказалось. Оказалось, что старикан — тот ещё ублюдок, а ты ничего ко мне такого не чувствуешь. — он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Вэй Усянь не думал, что когда-нибудь признается, он развернулся и на прощание кинул. — Ладно, Лань Чжань, я пойду, мне нужно ещё с главой ордена поговорить.       — Вэй Ин. — вдруг отчаянно позвал Лань Ванцзи и схватил за рукав. — Нет.       — Что нет? — нахмурился Вэй Усянь.       — Я чувствую. — серьёзно произнёс Ханьгуан-цзюнь, всё ещё сидя на земле. — Я хочу вступить с тобой в брак.       — Что? — не поверил своим ушам Вэй Усянь и повернулся.       — Вэй Ин, я хочу вступить с тобой в брак. — повторил Лань Ванцзи и отчаянно взялся за его ладонь.       — Но... то письмо, оно же было не от тебя.       — Не от меня. — подтвердил он. — Я хотел послать позже. Дядя меня опередил.       — Так это значит... что ты хочешь взять меня в мужья? — недоверчиво спросил Вэй Усянь.       — Мгм. — ответил Лань Ванцзи, смотря ему в глаза.       — Серьёзно?       — Мгм.       — Но я... Я же муж твоего дяди, это оставило на мне пятно и оставит на тебе.       — Вэй Ин, — с нажимом произнёс он. — Я хочу этого.       — Правда?       — Мгм.       Вэй Усянь положил руки ему на плечи и бухнулся на колени. Он с восторженным удивлением вглядывался в Ханьгуан-цзюня.       — Тогда давай уйдём от сюда, давай уедем из Гусу, будем жить в другом месте. — его речь стала очень быстрой. — Давай сбежим, Лань Чжань? Я не смогу тут жить, не смогу остаться здесь ещё хотя бы на неделю. А Юньмэн... Юньмэн, нет, я не выдержу всех тех взглядом, осуждения и жалости. Давай уйдём туда, где нас не знают, туда, где мы начнём всё сначала. Что скажешь, Лань Чжань?       Лань Ванцзи смотрел на него ясным взглядом и словно бы всё его лицо светилось.       — Всё будет так, как скажет Вэй Ин.       Вэй Усянь не верил в то, что слышал, но то, что он слышал — это было хорошо. Он счастливо рассмеялся и чмокнул Лань Ванцзи в губы.       — Завтра, давай сбежим завтра. Давай никому ничего не говорить. Мы просто исчезнем, просто пропадём для всех. Это будет хорошо, очень хорошо.       — Мгм. — промычал Лань Ванцзи, но это было самое счастливое мычание.       Вэй Усянь снова приблизился и поцеловал его. Целовать Ханьгуан-цзюня было так же приятно, как и слушать его признания.       — Завтра, после отбоя, встретимся тут.       — Мгм.       В домик он шагал окрылённый. На пороге его снова ждал лекарь с третьим визитом. Вэй Усянь поклонился, приветствуя его.       — Я чувствую себя хорошо, если болезнь и была, она отступила, поэтому больше не нужно трястись надо мной.       — Извините, молодой господин Вэй, но Ханьгуан-цзюнь настоял на вашем осмотре.       Вэй Усянь счастливо вздохнул, о нём заботятся.       — Раз уж сам Ханьгуан-цзюнь, то так уж и быть, проходите, но только быстро.       Быстро не получилось. На этот раз лекарь нашёл у него кое-что и посерьёзней простуды. Ребёнка.       — Что? — нагнетающе серьёзно спросил Вэй Усянь, словно виноват в этом был сам лекарь. — Не может быть, перепроверьте.       — Господин Вэй, ошибки быть не может, ваш пульс...       — Не может этого быть! — вскричал Вэй Усянь и скинул с себя чужие руки.       — Г-господин Вэй, — занервничал лекарь, отступая на пару шагов назад. — У вас была течка, не зачать ребёнка было невозможно.       — Заткнись! Пошёл прочь! — Вэй Усянь вытолкал несчастного человека за дверь и кинулся к бесструнному гуциню. Он взял его в руки и кинул на пол. Гуцинь оказался крепким и поэтому пришлось кидать ещё и ещё, бить его о стены и топтать.       Можно ли было начать ещё больше ненавидеть Лань Цижэня? Оказалось, что можно. Вэй Усянь полностью отдался хаосу и разрушению дома. Он уничтожал всё, что попадалось ему на глаза: от керамической курильницы, до деревянной кровати, он даже отломал ветку дерева, что маячила перед окном.       Чуть успокоившись, он съехал по стенке на пол. Лань Цижэнь, даже находясь далеко от него, умудрялся портить ему жизнь. Ничего, он больше никогда не увидит этого старика, никогда не услышит его голоса и не почувствует его касаний. Лань Ванцзи заберёт его от этого.       Вэй Усянь замер, даже переставая дышать, он поднял опущенную голову. Лань Ванцзи... точно ли тот заберёт его? У уха как будто заскрипел мерзкий нашёптывающий голос Лань Цижэня. Лань Ванцзи был готов мириться с тем, что Вэй Усяня использовали и насильно выдали замуж за другого, но смирится ли он с ребёнком? Насколько велико его терпение? Вэй Усяню не хотелось это узнавать, ему захотелось бежать прямо сейчас и молча. Да, он ничего не расскажет. Он поднялся и подбежал к двери. А дальше что? Допустим, сегодня Вэй Усянь не узнал от лекаря о своей беременности, но это не означает, что её не стало. Осколок мерзкого старика всё ещё в нем. Вариант с тем, чтобы выдать ребёнка за ребёнка самого Лань Ванцзи, он даже рассматривать не стал, он не будет обманывать его. Но что же тогда делать? Просто жить вдвоём, пока живот не станет расти? И тогда станет понятно, что он понёс от ублюдка. Вэй Усянь сжал кулаки, он боялся того, как мог отреагировать Лань Ванцзи. Мужчина, которого тот захотел взять в мужья и которому многое простил, ждёт ребёнка от другого. Неужели с таким можно смириться? Вряд ли. Что сделает Ханьгуан-цзюнь? Вэй Усянь не знал и не знал, как сам бы поступил на его месте. Он боялся самого худшего, что его бросят, что он станет не нужен. Он точно будет разбит, если, попытавшись и приложив силы, его сейчас отвергнут.       Но Лань Ванцзи благопристоен, он хорошо воспитан, умён и справедлив, он не поступил бы так. Скорее всего он сдержит своё обещание и убежит с Вэй Усянем, а когда родиться ребёнок, он возьмёт на себя ответственность. По лицу Вэй Усяня покатились слёзы. Да, Лань Ванцзи хорош. Но кто полюбит чужого ребёнка, ребёнка отцом которого является ублюдок? Этого ребёнка ждёт нелюбовь и отрешение. Вэй Усянь не сможет посмотреть на него без ненависти, а Лань Ванцзи... Лань Ванцзи после такого союза быстро наполнится огорчением, он пожалеет о своём выборе, пожалеет, что выбрал Вэй Усяня. Без Вэй Усяня он сможет построить свою жизнь лучше: без боли и без сожалений. Лань Ванцзи заслуживал прожить эту жизнь лучше. Вэй Усяню нужно уйти одному. В Юньмэн ему пути нет, если бы один он справился и сам заткнул в справедливой схватке злые языки, то с ребёнком... Ни за что. Только от представленного высокомерного взгляда мадам Юй по его спине пробежали холодные мурашки.       Вэй Усянь стоял всё это время у двери и думал, и, когда наконец понял, что ему делать, крупно вздрогнул — в дверь постучали. Пока он решал, открывать или нет, ему дали знать, кто пришёл.       — Молодой господин Вэй, могу я войти? — как всегда вежливо произнёс Лань Сичэнь.       Конечно, это был он. Цзэу-цзюнь, который пытался угодить каждому, пытался поступать правильно, но не угождал никому. Хороший старательный глава ордена, который шёл против дяди и который помогал чужому человеку, но всё равно как будто способствовал старику и препятствовал Вэй Усяню. Наверное, тяжело было быть этим человеком. Вэй Усянь почти жалел его, но всё равно собирался добавить ему новых обязанностей. Он утёр лицо, открыл дверь и по-хамски втянул Первого Нефрита за рукав.       — Вот вы то мне и нужны.       Лань Сичэнь пораженно моргнул, стерпливая такое отношение, он ровно встал, оглядел учинённый беспорядок в доме и наконец посмотрел на Вэй Усяня.       — Думаю, вы понимаете, почему я здесь.       — Лекарь прибежал к вам и всё доложил? — кивнул Вэй Усянь и криво усмехнулся.       — Да, и выглядел очень напуганным. — Лань Сичэнь заложил руки за спину и сделал несколько медленных прогулочных шагов.       Вэй Усяня раздражала его неторопливость, его дипломатическое спокойствие.       — Извиняться не буду. — кинул он.       — Я подумал, что вы пойдёте искать дядю. — повернулся к нему лицом Цзэу-цзюнь.       — С удовольствием прикончил бы его. — с поганой улыбочкой хмыкнул Вэй Усянь.       — Но вы тут. — заметил Лань Сичэнь.       — Я пообещал Лань Чжаню не убивать его.       — Почему позвольте узнать? — с интересом спросил он.       — Какая разница. — огрызнулся Вэй Усянь.       — Разница есть. Вы обещали себе убить дядю и сказали, что не отказываетесь от обещаний. И что же сейчас? Вы дали другое обещание, противоположное прошлому. Что случилось? Одно обещание пресекло другое? Откуда мне знать, что вы не пообещаете что-нибудь ещё, что вам не взбредёт в голову что-то третье?       Лань Сичэнь говорил стройно, но строго, понять его можно было. А каком доверии к Вэй Усяню вообще могла идти речь, если он сначала стремился убить человека и довольно успешно, а затем неожиданно передумал?       — Ни откуда. — ответил Вэй Усянь. — Вы ни откуда не можете этого знать. Всё, что я сейчас могу сказать — это то, что это не важно. Важно то, что мне нужна ваша помощь.       — Кому важно? — чуть с вызовом спросил Цзэу-цзюнь.       — Мне.       Ненадолго они замолкли. Лань Сичэнь немного поражённо обдумывал сказанное. Вэй Усянь не сводил глаз с собеседника, только сейчас он понял, что весь его план зависел только от Первого Нефрита, только от его единственного решения.       — Помощь в чём? — наконец спросил Цзэу-цзюнь. Вэй Усянь выдохнул от облегчения.       — Я хочу исчезнуть.       — Господин Вэй, я не буду содействовать в вашем убийстве. — чуть приподнял брови Лань Сичэнь, но было видно, что он не верил в это предположение, скорее странным образом шутил.       — Я хочу уйти в уединение, чтобы никто не смог до меня добраться. Не хочу никого видеть и контактировать с кем-либо. Всё это касается Лань Цижэня, вас и вашего брата.       На сей раз Цзэу-цзюнь поднял брови в искреннем удивлении.       — Господин Вэй, зачем вам уходить в уединение?       — Не вынес позора. — саркастично произнёс Вэй Усянь.       — Вы что-то задумали? Хотите, чтобы я ослабил бдительность? — с твёрдостью начал спрашивать Лань Сичэнь, он не верил.       Губы Вэй Усяня дрогнули от гнева. Он взял Первого Нефрита за плечи и сильно толкнул его в стену.       — Ты меня достал. Не хочу видеть твоё лицо больше никогда, не хочу видеть твоих родственников или кого-либо ещё. Я не собираюсь возвращаться на сносях в Юньмэн. Мне больше некуда податься кроме этого гнилого места. А твой орден мне должен. Мало того, что твой прекрасный дядюшка натворил, так я ещё теперь ношу наследника твоей главной пожухлой ветви. Если я правильно считаю, а я правильно считаю, то долг довольно большой. Тебе лучше не сердить меня и сделать то, что я прошу. А именно полное уединение, одиночество, глушь. Ты меня понял?       — Более чем. — Лань Сичэнь внимательно смотрел на него, прижатый чужими руками. Он не выглядел испуганным, просто не понимал.       — Если ты всё сделаешь по-моему, то я обещаю не ронять репутацию Гусу Лань, не предавать огласке то, что здесь случилось, не убивать твоего паскудного дядю и не причинять вред ребёнку.       Цзэу-цзюнь всё ещё смотрел на него недоверчиво, но сосредоточенно.       — Господин Вэй, можете повторить ваши условия?       — Мне запрещено будет выходить из дома, как и входить любому, кто не является прислугой. Мне запрещено общаться с кем бы то ни было, кроме прислуги. Мне запрещено сообщать любые новости, что происходят вне моего дома. Я должен войти в уединение до завтрашнего утра. И вы перед этим передадите три написанных мною письма. — сухо перечислял Вэй Усянь.       — Господин Вэй, вы наказываете себя за что-то?       — А вам есть разница? — до того, как Лань Сичэнь подобрал ответ, он продолжил. — И ещё: мне плевать как, но в первую очередь вы должны не допускать ко мне Лань Чжаня.       — Ванцзи? Почему? — ещё больше удивился Цзэу-цзюнь.       — Хочу так. Мне плевать, как вы это сделаете, но я видеть его не хочу.       — Вы из-за Ванцзи хотите запереться? Но это же разобьёт...       — Я сказал, мне наплевать! — крикнул Вэй Усянь, перебивая Первого Нефрита, и отшагнул от него.       — Ванцзи вам что-то сделал? — додумался до чего-то своего Лань Сичэнь.       — Вы сделаете, что я прошу или нет? — сквозь зубы спросил Вэй Усянь.       — Мне нужно знать, что говорить, чтобы уговорить Ванцзи...       — Да или нет!?       — Да. — ответил Лань Сичэнь и глубоко вздохнул. — Хорошо, я сделаю это. У нас есть подходящий дом. В цветущий сезон там красивый вид на горечавки.

_____

      Вэй Усянь написал три письма, которые оставили горький осадок на его душе. Одно предназначалось Цзян Янли, в нём он просил не волноваться и просил прощения за то, что он не придёт на все последующие её дни рождения, свадьбу и рождения её детей. Он как смог объяснил, что решение запереться было его личным выбором и никто его не принуждал. Теперь его жизнь будет таковой, и он не желал её менять. Второе письмо было для Цзян Чэна, там он так же просил прощения, что больше никогда не приедет в Юньмэн и что замужество на Лань Цижэне стало для него сюрпризом, но не неприятным. Он чуть не оплевался, пока нахваливал этого старика, но так было нужно, чтобы его брат не заявился в Облачные Глубины и самолично не умертвил ублюдка или кого-то ещё. Третье же письмо ему далось сложнее. Оно было для Лань Ванцзи. В нём он говорил, что его решение было поспешным и чувства их слишком детскими, что ребёнок многое меняет и что он не смог бы лишить его родного отца, который точно станет лучшим отцом. Отвратительно. Но Вэй Усянь своего добился. Он вкратце рассказал Цзэу-цзюню, что находилось в первых двух письмах.       — Зачем вы это делаете, господин Вэй? — спросил Лань Сичэнь, забирая письма. — Вы всё усложняете. Всё можно сделать проще, я вам помогу и не нужно будет врать.       — Помолчите хоть немного. — огрызнулся Вэй Усянь. — Я так захотел. Вам же проще от моего решения, не придётся терпеть слухи и косые взгляды других орденов.       — Вряд ли вы делаете это для меня.       — Да. Я делаю это для себя.       — Господин Вэй, я не понимаю...       — По-моему, мы уже договорились, что вы мне поможете. — твёрдо и грозно произнёс Вэй Усянь.       Может быть, он поступал глупо. Может быть, он совершал ошибку, но зато это его собственный выбор, сделанный только им и больше никем. Вэй Усянь чувствовал, что предал Лань Ванцзи и не только потому что отказался бежать, а ещё и потому что разрушил невинную нефритовую влюблённость чужими жёсткими решениями. Эти решения привели к тому, что Вэй Усянь остался у входа в дом с горечавками, но зато он сам выбрал вариант зайти туда. И теперь его больше ничего не должно тронуть, он спокойно проживёт здесь свою жизнь, больше никого не разочарует и не разочаруется сам. Со временем все забудут о нём и будут жить без него. Особенно Лань Ванцзи, он заведёт достойную семью и познает счастье без Вэй Усяня.

_____

      Изначально Вэй Усянь думал, что сразу как родит, то избавиться от ребёнка, отправит его кормилицам, подальше от себя, в другую часть Облачных Глубин, и забудет о нём навсегда. Но лекарь предложил ему посмотреть на новорождённого, и любопытство в Вэй Усяне взыграло. Это был обычный ребёнок, не мерзкое чудовище, а хрупкий осколок жизни. Этому ребёнку грозило стать сиротой при двух живых родителях. Вэй Усянь неожиданно для себя проникся очарованием этого карапуза. Он хотел никогда его больше не видеть, но не смог навсегда расстаться с ним. Конечно, родитель из него был никакой и за маленьким А-Юанем присматривали знающие люди, но Вэй Усянь не собирался отнимать у себя звание папы.       В уединение, помимо редких встреч с сыном, ему нечем было заняться, и его заинтересовала тема воздействия тёмной ци на тело. Он посвятил всё свободное время этому, его интересовало воздействие на определённую часть тела, на район даньтяня. Все беды его были только от того, кем он родился, его тело было способно вынашивать детей. Почему бы не обыграть природу и не лишить себя такой возможности? У него больше не будет течек и он больше не понесёт ни от кого. Он верил, что у него получится изменить свой организм.       Через пару месяцев после рождения А-Юаня Вэй Усянь понял, что его усилия с тьмой пока ничего не дали, потому что у него снова началась течка. Сначала лёгкая как обычно, а потом его самочувствие ухудшилось. И когда он снова стал безвольным хозяином собственного тела, то понял, что всё повторяется. Слуга, что всё это время вёл его хозяйство, одновременно с этим служил и Лань Цижэню, подмешал в чай ту же дрянь усиливающую течку, которую Вэй Усянь выпил в прошлый раз. И Лань Цижэнь вернулся с уже зажившими ранами.       Когда Вэй Усянь пришёл в себя, понял, что старик учёл свои ошибки и не остался у него. И тогда он первый раз нарушил своё затворничество. Сначала он, как следует, избил слугу, чтобы кинуть в ноги Лань Сичэню, больно протащив его по всем Облачным Глубинам.       — Видимо, договор для тебя ничего не значит. — сказал Вэй Усянь. — Твой паскудный дядя нарушил моё уединение и сотворил то же самое, что и прошлый раз.       Лань Сичэня нашли, когда он шёл по своим делам, поэтому он застыл на тропе и удивлённо смотрел на разгневанного Вэй Усяня. Лань Цижэнь пришёл почти сразу, как по Облачным Глубинам раздались крики. Старик вёл себя величаво, словно правда была на его стороне, он ничего не отрицал, только опять говорил мерзкие вещи.       — То, что ты не убил меня в прошлый раз, это только доказывает, что ты принадлежишь мне. Разве я не могу использовать свою собственность? Ты не убил меня, не отказался от замужества со мной и родил моего ребёнка, какие аргументы ты ещё хочешь услышать? Ничего не изменит того, что я сказал.       — Дядя, прекратите! — твёрдо сказал Лань Сичэнь, замечая, как слова Лань Цижэня ещё больше распалили Вэй Усяня.       — Пусть лучше этот мальчишка прекратит противиться неизбежному.       — Неизбежному? — тихо спросил Вэй Усянь. — Думаешь любовь к тебе — это неизбежность? Знаешь ли, что такое на самом деле неизбежность? Смерть. Ты когда-нибудь умрёшь. Да, не от моей руки, но зачем противиться неизбежному? Возьми меч и лиши себя жизни.       — Занятно. — губы Лань Цижэня сложились в улыбку. — Но это произойдёт не раньше, чем ты отдашься мне.       — Лань Сичэнь! — резко посмотрел Вэй Усянь на главу ордена. — В прошлый раз твой орден наказал его дисциплинарным кнутом, но это не помогло. Требую сейчас же наказать его. Хороший заклинатель сможет обойтись без правой руки, но нога... Отруби её ему.       — Господин Вэй... — начал Лань Сичэнь.       — Тут нет другого ответа: либо да, либо нет. Но при отрицательном ответе, ты будешь иметь дело со мной.       — Господин Вэй, я не пойду на это, дядя будет наказан как требуют этого правила ордена.       — Хорошо. — медленно протянул Вэй Усянь и вытянул из-за пояса флейту. У него не было меча, он мало продвинулся по пути тьмы, но что-то сделать он сможет. Не успел он поднести её к лицу, как раздался свист пролетающего меча. И Вэй Усянь увидел кое-что хорошее — пронёсшийся светло-голубой блик отрезал Лань Цижэню левую ногу выше колена. Старик с удивлённо-болезненным вскриком упал на землю.       — Ванцзи. — поражённо выдохнул Лань Сичэнь.       Лань Ванцзи обошёл Вэй Усяня, выходя вперёд, в его руках был окровавленный меч, он взмахнул им, и капли крови слетели со стали. Прекрасный безжалостный Второй Нефрит.       — Вэй Ин просил справедливое наказание. — холодно сказал он.       Вэй Усянь улыбнулся жестоко, наблюдая за страданиями Лань Цижэня.       — Смените мне прислугу. — произнёс он и ушёл, не бросив последнего взгляда на Ханьгуан-цзюня.

_____

      Через девять месяцев родился А-Цзинъи, не самый приятный день в жизни Вэй Усяня. Новость о второй беременности воспринялась им не очень хорошо, это означало, что он ничего не добился и заработал повторное напоминание о своей беспомощности и никчёмности Лань Цижэня.       Ему нужно было трудиться лучше, если он хотел что-то изменить, и он трудился. Со временем у него стало получаться преображать мелких мёртвых животных, используя незначительную тёмную ци вокруг, а вскоре и получилось впитывать её в своё тело. Энергия инь текла внутри тела легко и послушно подобно энергии ян. Больше у Вэй Усяня не случалось течек. И больше ни Лань Цижэнь, никто иной не сможет приблизиться к нему против его воли. А через год с небольшим Лань Цижэнь, может попытавшись сделать что-то или нет, умер от искажения ци. Хотя Вэй Усянь и наложил запрет на новости, но эту ему передали, сам Лань Сичэнь отписал ему короткое письмо с этим сообщением. И Вэй Усянь возрадовался, а приятней всего было то, что старик не принимал и не будет принимать никакого участия в воспитании собственных детей, он ещё не успел своей мерзкой рукой указать путь или нашептать что-то. И теперь орден Лань мог объяснять уединение Вэй Усяня трауром по ушедшему мужу.       Хоть Лань Сичэнь и дал обещание, что Вэй Усянь находился в ненарушимом уединение, но сам же через много лет нарушил его.