И даже лимб не является краем

      Лань Ванцзи жил без Вэй Усяня, он посвятил себя ордену, истреблению хаоса и ожиданию. Он ждал, когда Вэй Усянь найдёт в себе силы и выйдет из уединения. Ждал, потому что уважал его и его решения. Он дождался подросших и хватающихся за ногу детей, которые звали его "шисюн". И Лань Ванцзи посвятил жизнь ещё и их воспитанию, он старался уделять им всё своё свободное время, потому что мог и потому что это были дети Вэй Усяня. Они были его частью, его продолжением. Хоть дети и называли его старшим братом, но он стал тем, к кому они привязались и на кого полагались, стал тем отцом, кого они были лишены. Он лично обучал их игре на гуцине, несмотря на то, что в ордене были хорошие и способные учителя, и что у них был и другой шисюн. Лань Ванцзи сам выбрал и дал вторые имена А-Юаню и А-Цзинъи. Он любил и ждал Вэй Усяня, поэтому его чувства отразились на их именах в быту.       Но теперь Вэй Усянь был мёртв, от него остались лишь воспоминания, табличка в храме предков в Юньмэне и чёрная поперечная флейта, покоящаяся в цзиньши.       Лань Ванцзи не решался играть призыв, он просто наблюдал, как день изо дня его играли дети. Они по очереди каждый день садились за гуцинь, пытаясь призвать отца. Они бы давно оставили это, но каждый раз они получали невнятный слабый ответ, словно бы нестройный хор что-то тихо шептал. Это означало, что дух Вэй Усяня не только не упокоился, но душевно спутался, забыл кто он и почему не может уйти. А Лань Сычжуй и Лань Вэймин очень хотели помочь отцу покинуть мир и войти на круг перерождения.

_____

      — Я тут подумал, — произнёс Лань Вэймин, когда они отдыхали в цзиньши. Они часто собирались и обсуждали что-то вместе с Лань Ванцзи. — Я хотел бы научиться играть на флейте.       Лань Сычжуй поставил пиалу с чаем на стол и чуть нахмурился, задумчиво.       — Это похвальное желание. Цзэу-цзюнь, думаю, с удовольствием примет тебя в ученики, его Лебин широко известна среди заклинателей.       — Нет, я хочу играть не на вертикальной флейте, а на той, что играл отец.       Лань Сычжуй быстро посмотрел на Лань Ванцзи и перевёл серьёзный взгляд на брата.       — Ты хочешь играть на поперечной флейте или именно на Чэньцин?       — На Чэньцин. — кивнул Лань Вэймин. — Думаю, папа не был бы против.       — Но... — запнулся Лань Сычжуй и снова взглянул на Лань Ванцзи. — Чэньцин лежит у шисюна.       — Да-а. — непонимающе протянул Лань Вэймин. — Я помню это.       — По-моему, будет некрасиво, если мы заберём у него флейту.       — Почему?       Лань Сычжуй удивлённо посмотрел на брата.       — Потому что эта флейта принадлежала папе.       — Да, поэтому я и хочу её забрать.       — Вэймин... — чуть раздражённо обратился он.       — Всё в порядке. — неожиданно сказал, до этого молчавший, Лань Ванцзи и встал.       Лань Сычжуй дождался, когда тот выйдет из комнаты и возмущённо зашептал:       — Вэймин, ты разве не понимаешь, что для шисюна Чэньцин многое значит?       — Почему? — недоумевал Лань Вэймин.       — Ты что, ещё не понял, что тот самый мужчина, о котором говорил папа, это Ханьгуан-цзюнь?       Глазам Лань Сычжуя пристал совершенно ошарашенный и выбитый из колеи брат.       — Точно! Как я сразу не сообразил. — схватился за голову Лань Вэймин.       — Теперь ты понял, почему нам не стоит забирать флейту?       — Да. — покивал он.       Они больше не обменялись ни словом — Лань Ванцзи вернулся и принёс футляр. Он сел обратно к ним и поставил футляр на стол рядом с Лань Вэймином.       — Ой, а я тут как раз кое-что понял, — начал фальшиво Лань Вэймин. — Мне флейта не нужна.       — Почему? — спросил Лань Ванцзи, не сводя с него глаз.       Лань Сычжуй выпучил глаза, пытаясь дать брату знак, но тот его совершенно неправильно понял.       — Я вдруг вспомнил, что у меня уже была флейта на примете... — дальше давился неправдой Лань Вэймин.       Лань Сычжуй не выдержал, потянулся к нему и ударил ладонью по плечу.       — Прекрати. — строго произнёс он. — Невежливо отказываться, когда шисюн уже принёс.       — А что тогда делать!? — вдруг взбеленился Лань Вэймин и возмущённо посмотрел на брата.       — Раньше головой думать. — упрекнул его Лань Сычжуй.       — Не ссорьтесь. — коротко попросил Лань Ванцзи, и братья замолкли. — Вэймин, ты можешь её взять.       Лань Вэймин печально посмотрел на футляр, он хотел играть на этой флейте, но не хотел расстраивать Ханьгуан-цзюня, и совсем запутался в том, что хотел от него брат.       — Возьми её. — чуть подумав, сказал Лань Сычжуй. — Не отказывайся. Учись на ней, играй на ней, но она принадлежит шисюну и должна иногда хранится у него.       Лань Вэймин улыбнулся и кивнул, он потянулся к футляру и открыл его. На них тут же вылилась тяжёлая иньская энергия. Братья замерли, их застал врасплох выброс такой силы. Лань Ванцзи потянулся закрыть футляр, но его рука замерла, коснувшись дерева, словно он кое-что надумал. Он одним отточенным движением достал гуцинь и разместил его на столе.       — Шисюн? — неуверенно спросил сбитый с толку Лань Сычжуй.       Вместо ответа Лань Ванцзи начал играть Покой.       — Это папа!? — разволновался Лань Вэймин. — Это правда он?       — Поможем Ханьгуан-цзюню! — скомандовал Лань Сычжуй и вынул из мешочка цянькунь гуцинь. Он по привычке произнёс титул, как делал всегда на ночной охоте.       Не то чтобы Лань Ванцзи нужна была помощь, но так они справились гораздо быстрее и немного усмирили разбушевавшегося духа. Тёмная ци всё ещё фонила, но тихо и монотонно настолько, что её бы не смог заметить обычный человек.       — Футляр не открывали с того самого момента, как туда положили флейту? — задал правильный вопрос Лань Сычжуй.       — Мгм.       — Это же папа, да? — продолжал спрашивать Лань Вэймин. — Теперь мы можем узнать, что его держит?       Лань Ванцзи замер на несколько секунд, коротко кивнул и потянулся к гуциню, его пальцы начали играть Расспрос. Ему не было нужды проговаривать вопрос или передавать ответ вслух, все в комнате знали язык гуциня.       "Как тебя зовут?"       "Ты знаешь." — ответил дух.       Лань Ванцзи сжал руки в кулаки, расслабил их и продолжил играть.       "Как ты погиб?"       "Это ты тоже знаешь."       — Этот дух уклоняется от прямых ответов. — заметил тихо Лань Сычжуй. — Впервые вижу, чтобы дух своевольничал с Ханьгуан-цзюнем.       "Почему ты здесь?"       "Я не могу не прийти на зов Ханьгуан-цзюня, ты слишком сильный."       Лань Ванцзи перевёл дыхание и всё же спросил прямо:       "Ты Вэй Усянь, Вэй Ин?"       "А есть какие-то сомнения? — дух помедлил и добавил. — Лань Чжань."       Это и вправду был он. Вэй Усянь. Всё это время он не мог чётко ответить на призыв, потому что был намертво привязан к флейте в другой части цзиньши. Теперь, когда они встретились, Лань Ванцзи замолк. Что ему нужно было сказать? Он не знал.       "Здравствуй, Лань Чжань. — вдруг без вопроса сам произнёс Вэй Усянь. — Вот мы и встретились."       Лань Вэймин облокотился руками на стол, почти залезая на него, и не отрываясь смотрел на Ванцзи. Лань Сычжуй разрывался между желанием сделать то же и между тем, чтобы усмирить брата.       "Вэй Ин. Почему ты не можешь уйти?"       Лань Ванцзи всё равно не знал, как поступить, несмотря на проявленную инициативу Вэй Усянем. Поэтому он просто поступил так, как должно было поступить с обычным неупокоенным духом.       "Не знаю. Не думаю, что у меня есть причины остаться. По крайней мере они точно такие же, как и у других людей, умерших молодыми. Но большинство людей с такими же желаниями не остаются."       Лань Вэймин не выдержал, уселся на место и нетерпеливо заиграл:       "О каких причинах речь?"       "А-Цзинъи?"       "Да, это я."       Лань Сычжуй изначально не хотел прерывать разговор отца и Ханьгуан-цзюня, но после встревания брата, он и сам не утерпел:       "Папа, ты нас помнишь?"       "Конечно, А-Юань, откуда вообще такие вопросы?"       Лань Сычжуй бросил беглый взгляд на Лань Ванцзи, и продолжил:       "Перед смертью не было похоже, чтобы ты нас узнавал."       "У меня остались смутные воспоминания о своей смерти."       Лань Ванцзи не стал встревать в их разговор, и Лань Сычжуй спросил ещё:       "Что ты помнишь?"       Лань Сычжуй решил, что сможет сам докопаться до причины и сможет помочь отцу.       "Определённо помню, что я умер. Обрывки каких-то мыслей. Ещё я помню Лань Чжаня. Лань Чжань, ты там вправду был?"       "Да, был." — Лань Ванцзи ответил и замолк.       — Подождите, — вдруг вслух заговорил Лань Сычжуй. — Разве папа подходит под описание неупокоенного духа? Когда он появился, от него разило тёмной ци по меньшей мере как от свирепого мертвеца. Да и не может дух увиливать от ответа, когда Расспрос играет сильный заклинатель.       — Флейта — проводник. — ответил Лань Ванцзи, немного подумав.       — Проводник чего? Я перестал вас понимать. — вклинился Лань Вэймин.       — Папа использовал эту флейту для тёмных техник, и она напиталась энергией инь. — начал объяснять Лань Сычжуй. — Та энергия, которую мы встретили при открытии футляра, была не папиной, а энергией самой флейты. И, видимо, эта энергия и привязала его к себе.       — И как вы это так быстро поняли? — с сомнением спросил брат. — А проводник почему? Потому что все силы папы проходят через флейту и усиливают его?       — Да. — кивнул Лань Сычжуй. — Но может быть такое, что мы не правы, я с таким никогда не сталкивался. Шисюн?       Лань Ванцзи коротко качнул головой из стороны в сторону, он тоже видел такое впервые. Его гуцинь сам по себе заиграл:       "Если вы разговариваете между собой, то я вас не слышу."       — Нам нужно ему рассказать? — спросил Лань Сычжуй.       — Почему нет? Он же наш папа! Он должен знать, почему остался. А если что он и за нас решение придумает, он же умный. — пылко произнёс Лань Вэймин.       — Если мы правы, то, чтобы отпустить папу, нам надо усмирить флейту и опустошить её от тёмной ци.       — И в чём проблема?       — Он сказал, что у него есть причины остаться, но он их не расскажет, если они не будут в приоритете.       Лань Вэймин понимающе округлил глаза и неверяще спросил:       — Ты хочешь обмануть папу? — он с опаской посмотрел на Лань Ванцзи.       — Не то чтобы обмануть... — принялся оправдываться Лань Сычжуй. — Но по-другому мы не сможем выполнить волю папы, он же всегда храбриться. А если расскажем всё сразу, то он согласиться на очищение флейты, не раздумывая.       — Мгм. — неожиданно согласился Лань Ванцзи.       Братья замерли, не веря своему счастью. Лань Сычжуй улыбнулся:       — Тогда я поговорю с ним.       "Папа, мы придумали, как тебе помочь, но для этого нам надо знать причину почему ты остался."       "Не думаю, что причина в этом."       "Не спорь. Нам нужно это знать, Ханьгуан-цзюнь тоже так думает."       Лань Ванцзи посмотрел прямо в глаза Лань Сычжуя после упоминания своего титула, тот пристыженно пробормотал:       — Это добавит убедительности моим словам.       Вэй Усянь некоторое время не отвечал, но всё же ноты сорвались со струн:       "А то вы не знаете, какая причина у меня быть здесь."       "Не знаем."       "Вы трое и есть эта причина."       В итоге Вэй Усянь оказался прав, многие люди, рано ушедшие из жизни, желали того же. Они не желали оставлять своих близких, хотели остаться с ними подольше. Но Вэй Усянь ещё помимо близости желал защитить тех, кто ему дорог.       "Папа, ты уже нас спас. Благодаря тебе все живут в мире."       "Знаю."       Лань Вэймин решительно притронулся к гуциню и заиграл:       "Что ты знаешь? Что не так? Разве это не одно из твоих желаний, чтобы мы были в безопасности? Мы в безопасности. С нами Ханьгуан-цзюнь."       "Смотри, как заговорил. Раз папка мёртв, то теперь и грубить ему можно?"       Лань Вэймин поражённо выдохнул, он, вроде, как и рассмеяться хотел из-за этой шутки, если это, конечно, была шутка, но и был почти оскорблён из-за этих слов, и немного испытывал стыд от сказанного им самим. Тут вмешался Лань Ванцзи:       "Вэй Ин."       "Что?"       "Не говори так."       "Почему? Я же и вправду мёртв."       Лань Ванцзи не нашёлся, что на это ответить. Лань Сычжуя же заинтересовало кое-что ещё:       "То, что ты так спокойно об этом говоришь — странно."       "По-моему, ничего странного нет. Я близко был знаком со смертью в жизни и ещё ближе познакомился в смерти. Тем более пока разум при мне, им нужно пользоваться."       "Пока?" — обеспокоился Лань Ванцзи.       "Я не могу с уверенностью сказать, что сохраню способность ясно мыслить. Как гниют трупы, там может сгнить и мой разум."       Все замолчали. Братья переглянулись.       — Как мрачно. — тихо произнёс Лань Сычжуй.       — Думаю, он бы на это сказал, что достаточно мёртв для таких слов.       — Вэймин! — попытался осадить он брата.       Одновременно с ним Лань Ванцзи перевёл на младшего строгий взгляд. Но Лань Вэймин не испугался их и продолжил мысль:       — Разве я не прав? Я хорошо знаю папу. Конечно, в здравом уме он бы вряд ли такое сказал, но умер он далеко не здоровым.       — Помолчи. — ещё предпринял попытку Лань Сычжуй, становясь раздражённым, чем больше они говорили о смерти Вэй Усяня, тем мрачнее становился Лань Ванцзи, ему наверняка больно от этих разговоров.       — Почему? — чуть повысил тон Лань Вэймин.       Не успели они продолжить, как вмешался Ханьгуан-цзюнь и наложил на них заклинание молчания.       — Не ругайтесь. — только сказал он и притронулся к струнам. Дети опустили головы.       "Вэй Ин."       "Да, Лань Чжань?"       "Есть что-то, что я могу для тебя сделать?"       Братья переглянулись, они то подумали, что Лань Ванцзи сейчас расскажет то, что они утаили.       "Нет, ничего такого нет. Я просто побуду с вами немного, а после уйду. Думаю, этого хватит для успокоения моей души."       Лань Вэймин поджал и без того сомкнутые губы. Хоть он и не мог сейчас разговаривать, но руки у него были:       "Обязательно ли тебе уходить?"       Глаза Лань Сычжуя расширились, он толкнул брата в плечо не сильно, но ощутимо, и вмешался:       "Папа, не слушай его, это прямой путь к злобе и ненависти." — неожиданно для всех он обратился с Расспросом не к мёртвому, а к живому человеку. — "Ты что, хочешь, чтобы папа стал неупокоенным призраком?"       "Я просто хочу, чтобы он остался. Неужели ты этого не хочешь?"       "Хочу, это же наш папа. Но оставаться дальше в мире живых — будет неправильным. Нам уже следует быть благодарными, что мы можем с ним попрощаться."       "Но разве..."       Лань Ванцзи поднялся с места и руки Лань Вэймина замерли.       — Хватит. Оба наказаны. Перепишите трактат о благонравии.       Братья пристыженно склонили головы.       — Сейчас же. — когда они с вопросом в глазах посмотрели на него, Лань Ванцзи продолжил. — Вэй Ин не пропадёт.       "Опять замолчали." — между прочим перебрал струны Вэй Усянь.       Лань Ванцзи дождался, когда дети собирутся и выйдут из цзиньши, и сел на место.       "Вэймин и Сычжуй ушли, они наказаны."       "Почему?"       "Много спорят."       "Бедные дети. Я с Цзян Чэном тоже много препирался и спорил, но это же ещё не значит, что меня надо было наказывать."       "Они могут поссорится."       "И что? Как поссорятся, так и помирятся. Это же два разных человека, конечно, где-то они будут не сходиться во мнениях. Они уже взрослые, пусть учатся слушать и слышать друг друга, тебя не будет вечно рядом, чтобы решать их конфликты, они должны сами делать это."       Лань Ванцзи помедлил немного, но ответил:       "Вэй Ин прав."       "Конечно, я прав."       Лань Ванцзи обдумал, что может ещё сказать Вэй Усяню, и решил поделиться новостью:       "Вэймин хочет научиться играть на Чэньцин."       "Правда?"       "Да. Суйбянь. Что мне сделать с ним?"       "Он у тебя?"       "Сейчас, да." — после выхода Вэй Усяня из уединения, Лань Ванцзи хотел отдать ему меч, но не успел.       "Я думал, его зарыли где-нибудь в хранилищах ордена после того, как отобрали его у меня."       "Нет. Отдать его Сычжую?"       "Зачем он ему? У него есть свой меч?"       "Да."       "Вот и всё. Где моя табличка? Можешь оставить рядом с ней."       "В Юньмэне."       Вэй Усянь замолк, он ничего не говорил. Лань Ванцзи подождал и, не дождавшись, решил обратиться к нему:       "Вэй Ин?"       "Я здесь. Просто не ожидал, что Цзян Чэн захочет сделать это."       "Цзян Ваньинь запретил брату ставить твою табличку в доме предков в Гусу."       "Уморительно. Они не повздорили?" — быстро перебрал струны Вэй Усянь, наверное, веселясь.       "Смотря что считать ссорой."       "Лань Чжань! И только после моей смерти ты решил начать шутить."       "Я не шутил."       "Да-да. Рассказывай."       Вэй Усянь словно смеялся, Лань Ванцзи казалось, если закроет глаза, то точно услышит этот смех. Смех, который остался совершенно неизменным с самой первой их встречи. Тот смех остался в памяти Лань Ванцзи навечно, словно уже не он помнил его, а само время.       Лань Ванцзи и вправду закрыл глаза, чтобы поддаться слабости на мгновение и представить разговорчивого Вэй Усяня рядом. Многого даже делать не пришлось, Вэй Усянь как будто и был тут, он точно бы развалился на столе, ложась щекой на руку и хитро поглядывая, он часто так делал в библиотеке.       "Как они? А-Юань и А-Цзинъи?"       Образ весёлого Вэй Усяня тут же потух. Лань Ванцзи выдохнул и ответил.       "Что ты хочешь узнать?"       "Справляются ли они? Не думаю, что им сейчас легко."       "Справляются. Они сильные. И почитают тебя не только как родителя, но и как героя."       "Героя." — язык гуциня был безличным и безэмоциональным, но это слово словно задумывалось с ироничным подтекстом. — "Слово то какое."       "Вэй Ин, это так." — предпринял попытку убедить его Лань Ванцзи.       "Я ничего против не имею. Просто это излишне громко сказано. Если детям легче думать так, то пусть думают и дальше."       Лань Ванцзи чуть опустил голову, ему бы следовало сказать, что он мог бы отпустить Вэй Усяня, усмирив флейту. Тот сам должен был принять решение уйти сейчас или чуть позже.       "Знаешь, Лань Чжань, я даже рад побыть с вами ещё немного. И после стольких лет мне следует извиниться перед тобой, что нарушил договорённость и не сбежал с тобой. Извини меня."       "Это лишнее, Вэй Ин." — Лань Ванцзи не видел смысла в этих извинениях, ведь что ему прощать, если он и обиду не держал на Вэй Усяня?       "Правда?"       "Да."       "Тогда я рад, что всё закончилось хорошо."       Лань Ванцзи словно холодной водой окатило. Что может быть хорошего?       "О чём ты?"       "История приобрела логичную концовку. Ты же завёл семью?"       "Нет."       Вэй Усянь несколько секунд безмолвствовал, а после спросил:       "Как это?"       "Брат, Сычжуй и Вэймин — были и останутся моей семьёй."       "А как же спутник на тропе самосовершенствования?"       "Им должен был стать Вэй Ин и больше никто."       Если бы Лань Ванцзи не вёл столь оживлённый диалог, то вряд ли осмелился сказать это так прямо. Хотя роль сыграло и то, что он не видел собеседника, и то, что собеседник уже не являлся живым.       "Так дело не пойдёт." — словно возмущался Вэй Усянь. — "Ты должен завести семью. Жену или мужа, наделать детей, познать счастье."       "Моим счастьем был Вэй Ин." — по комнате эти ноты прошлись особо печально.       "Но я мёртв. Теперь нечего ждать. Теперь ты должен жить для себя."       "Вэй Ин..."       Внезапно дух перебил Лань Ванцзи, начав щипать струны уже занятого гуциня:       "Нет, Лань Чжань. Если наше время и было, оно прошло."

_____

      Теперь они могли общаться с Вэй Усянем и вызывать его, когда он первый не начинал использовать гуцинь. Но с каждым днём он становился слабее, отвечал не так бойко, меньше шутил, меньше давал советы, а позже и вовсе утратил инициативу в разговоре. Он мог только отвечать на вопросы, как обычный дух, изредка уклоняясь от прямого ответа.       — Что теперь будем делать? — спросил Лань Вэймин. Они снова сидели за столиком в цзиньши. Перед Лань Ванцзи стоял гуцинь.       — Мы должны рассказать про флейту папе, пусть он сам решит, что он хочет. Угаснуть со временем или с нашей помощью.       Они и вправду решились рассказать, но выяснили, что Вэй Усянь ослаб настолько, что забыл своё имя и намного забыл свою жизнь, остались только жалкие крупицы. Как он и предполагал, его разум гнил.       "Мне бы хотелось побыть здесь. Тут воздух чистый." — это всё, что ответил Вэй Усянь на их объяснение.       Дети и Лань Ванцзи решили, что если ему нравилось находиться здесь, то они должны дать Вэй Усяню угаснуть самому. Пусть он побудет в покое.       На следующий день, когда Лань Ванцзи открыл деревянный футляр, они не обнаружили флейту. Дицзы не было, на её месте лежал чёрный прямоугольный кусок нефрита два цуня в длину с двумя маленькими отверстиями сверху и снизу, словно кто-то хотел сделать из него поясной кулон.