И даже лимб не является краем

      Вэй Усянь больше не слышал собаку — только хрипы подчинённых мертвецов, это не могло не радовать. Их яростные стоны, пока они заняты приказом, были приятны. Он представил, как Лань Цижэня разрывают, кусочек за кусочком.       — Вэй Ин. — тихо произнёс Лань Ванцзи и провёл тёплой ладонью по его спине.       Вэй Усянь вопросительно промычал, продолжая вслушиваться в только ему понятную мелодию рыков.       — Он ушёл.       Демон поднял голову и всмотрелся в лицо Ханьгуан-цзюня — красивое и спокойное, если он говорил, что старик ушёл, то, значит, так оно и было. Светлые глаза Лань Ванцзи внимательно смотрели на него. Вэй Усянь отклонился и покинул объятия, оглядевшись, он понял, что они стояли окружённые толпой мертвецов. Вряд ли Облачные Глубины когда-нибудь видели такое оживление и скопище в одном месте.       — Вэй Усянь! — воскликнул Цзян Чэн совершенно не довольно. — Это твоих рук дело!? — кажется, он снёс одному покойнику голову.       Вэй Усянь достал флейту из рукава, решил, что настала её пора, последний раз он играл на ней для мертвецов ещё при жизни. Он мог бы справиться и без неё, но с ней команды выходили более точные, особенно при таком количестве неживых. Сыграл несколько нот и заставил умерших разойтись. Цзян Чэн вышел по образовавшемуся коридору и швырнул под ноги омерзительный шмат мяса.       — Ты что, поднял всё кладбище Гусу Лань? — раздражённо спросил он у брата.       — Да. — дёрнул плечом Вэй Усянь, это же и так было ясно.       — Зачем? — ответ совсем не удовлетворил Цзян Чэна и не остановил поток его брани. — Чтобы ты ещё легче смог контроль потерять? Тебе не до веселья будет, когда эти же мертвецы кинуться на Вэймина и Сычжуя!       Вэй Усянь осмотрел противный кусок под ногами, он был вырублен из существа несколькими рубящими ударами.       — Это плоть Нань? Ты умертвил её? — поинтересовался он.       — Она скрылась, когда хлынули трупы. — кисло проговорил Цзян Чэн и посмотрел в сторону. — Но горло подсечь я ей успел, если повезёт, то гавкать она больше не сможет. И с какой стати ты тему переводишь? Не хочешь, чтобы я на твоих воняющих игрушек внимания обращал? — ткнул он пальцем в лицо первого попавшегося мертвеца.       В целом, он был прав. Толпа, в самом деле, пахла неприятно, заточение под землёй в тесном гробу никогда не помогало сохранить опрятность.       — А-Чэн, ты ведёшь себя некультурно. — наставительно покачал головой Вэй Усянь, но улыбка пробилась на его лицо. — Некоторые благородные и почившие господа пришли и вовсе без кожи, а ты обращаешь внимание на запах.       — Не смей насмехаться надо мной, Вэй Усянь! — хлёстко ответил Цзян Чэн. — Особенно в такой ситуации. И где вообще тот выродок? Муженек твой. — на всякий случай уточнил он.       — По всей видимости, скрылся вместе с Нань.       — Почему? — откровенно удивился он.       — Есть у меня одно предположение.       Вэй Усяня навело на определённые мысли то, как сражался Лань Цижэнь, и то, когда именно он исчез.       — Какое? — подал злой голос Лань Сычжуй, пробираясь сквозь мертвецов, за ним двигался Лань Вэймин.       Вэй Усянь обернулся к сыну ровно в тот момент, когда Лань Ванцзи отбил направленный на него клинок. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что произошло. Взгляд Лань Сычжуя горел гневом, а его рука, сжимающая меч, подрагивала, Второй Нефрит совсем не пожалел ни силы, ни юношеского запястья. Было предельно ясно, что случилось, но Вэй Усянь всё равно не мог этого связать, скорее всего, это и отразилось на его лице.       — Сычжуй! — воскликнул Лань Вэймин, тоже не ожидавший этого.       — Что замолчал? — в том же громком тоне продолжил Лань Сычжуй. — Я задал тебе вопрос. Или ты теперь все мои просьбы будешь игнорировать? — он положил левую руку поверх ноющего запястья, но меч не опустил.       — Сычжуй. — с нажимом обратился Лань Ванцзи. — Убери меч.       — Нет! — парень в ярости стиснул зубы.       Ханьгуан-цзюнь дождался ответа и сделал шаг вперёд, вновь обрушивая Бичэнь на его клинок. На этот раз Лань Сычжуй чуть его не выронил.       — Убери. — повторил Лань Ванцзи. — Сейчас же.       Цзян Чэн стоял в стороне и не знал, кому кинуться помогать. Ненавистный Лань задирал его племянника, но этот же Лань защищал его брата. Совсем не однозначная ситуация. Вэй Усянь избавил его от мук выбора.       — Остановитесь, оба. — демон удержал Лань Ванцзи за плечо.       Лань Сычжуй был на грани, усталость и потрясение склонили его спину, заставили ссутулиться. Он смотрел исподлобья на своих родных, грозным яростным, но влажным, взглядом, ещё немного и польются слёзы. Меч для заклинателя многое значит, это его достоинство, а Ханьгуан-цзюнь чуть не выбил его, чуть не довёл до полного унижения.       — А-Юань злится, он имеет на это право. — продолжил Вэй Усянь.       — Мне не нужно твоё понимание! — Лань Сычжуй с силой вложил меч в ножны, понял, что иначе не сможет подойти к отцу, шагнул, и вцепился в тёмные одежды демона. — Ты виноват в этом! Знаешь же это, да? Лань Цижэню нужен был только ты, но ты привёл его в мой орден, смотри, что с ним стало!       — Сычжуй. — Лань Вэймин попытался оттащить брата, но получил только локтём по лицу.       — Это мой дом, это мой орден. Это мой шисюн! Посмотри, что стало со всем этим из-за тебя. Знаешь, кто ты?..       — Я знаю, что я плохой. — спокойно ответил Вэй Усянь, не дав ему ругнуться. — Плохой — и человек, и родитель.       — Именно! — Лань Сычжуй ударил его в грудь кулаком. — Почему именно ты мой отец? Из всех возможных людей на свете, им стал именно ты. Лучше бы ты никогда меня не рожал! — крикнул он в бледное лицо.       Вэй Усянь боковым зрением заметил, как двинулся Лань Ванцзи, наверное, чтобы отнять от него сына, и поднял руку останавливая его. Он смотрел на Лань Сычжуя немного сверху, эти слова даже заставили его улыбнуться, губы сложились в мягкую совсем не отвратительную улыбку.       — Я думал об этом. — ответил он.       Лань Сычжуй поднял на него острый и красный от сдерживаемых слёз взгляд, ожидая, что он скажет дальше.       — Думал избавиться от тебя. — продолжил Вэй Усянь. — Если возводить всё в абсолют, то виноват во всём именно ты. Ведь ты плод отвратительной любви Лань Цижэня ко мне, который появился в этом мире. Не будь тебя, я бы не остался в Гусу, не заперся. Я бы не умер и не стал демоном, и скорее всего старик бы не стал меня так рьяно преследовать.       Руки Лань Сычжуя дрогнули и разжались, как будто он обжёгся. Он отступил назад и прижал кисти к груди в невинном детском жесте, как будто это хоть как-то защитит его от этих слов. Как будто он никак не рассчитывал, что ему ответят чем-то жестоким. Его гнев дрогнул, превратился в уязвимость. Он метнул быстрый взгляд на Лань Ванцзи.       — Но разве я так считаю? Ты то в самом деле ни в чём не виноват, ты ребёнок. Но если тебе будет легче винить и злиться на меня, продолжай, я не против. — голос Вэй Усяня звучал ровно, только пальцы напряжённо перехватили флейту.       Он рассматривал сына, тот опустил голову, но не потому что ему стало совестно, а скорее для того, чтобы скрыть проступившие слëзы. Осталось совсем немного, чтобы помириться, вернуть тёплые взаимоотношения, нужно только сказать правильные слова. Вэй Усянь знал какие, но решил, что нужно иное.       — Хочешь, чтобы я ушёл? — спросил он.       — Да. — ожидаемо произнёс сын и вскинул голову, он, не стесняясь, утëр слëзы.       — Сычжуй! — совсем заволновался Лань Вэймин и потёр щёку, она была покрасневшая от удара.       — Тогда соберись. — Вэй Усянь заговорил твёрже. — Ты должен показать себя, теперь ты не обычный адепт. Если хочешь, чтобы я ушёл, то ты должен стать новым главой ордена, хорошим и сильным, а затем помочь мне.       — С какой стати мне помогать? — наконец Лань Сычжуй выпрямил спину.       — С твоей помощью я быстрее справлюсь с Лань Цижэнем и быстрее уйду. Не волнуйся, после его уничтожения я не задержусь, я ненавижу Гусу точно также, как и ты теперь меня.       Глаза парня чуть расширились, произнесённое ещё больше умерило его пыл. Он растерялся и разомкнул губы, как будто собирался что-то сказать, но не решался. Вэй Усянь не стал его подталкивать к этому, он отвернулся и подошёл к Цзян Чэну.       — А-Чэн, думаю, твоему племяннику пригодится помощь. — он хотел хлопнуть брата по плечу, но вместо этого хлопнул рукой о свою руку. — Теперь ты больше не самый молодой глава ордена.       Цзян Чэн повернул к нему голову, чтобы привычно огрызнуться, но замолчал, кивнул и направился к племяннику. Вэй Усянь немного понаблюдал за ними и отвёл глаза.       — Папа, я не считаю, что ты плохой родитель. — Лань Вэймин снова коснулся щеки, растирая кожу, где уже проступал синяк.       — А-Цзинъи, — вновь улыбнулся Вэй Усянь. — В тебе говорит слепая любовь. Я не принимал участия в вашем воспитании, а этот факт отнюдь не делает меня хорошим отцом.       Сын наморщился, как будто был не согласен, но возразить не придумал чем.       — Допустим. — махнул он рукой, его посетила другая мысль. — Папа, талисманы, что ты дал нам, работают? Сычжуй же касался тебя.       — Ты наблюдателен, А-Цзинъи. — Вэй Усянь наклонил голову на бок. — Я скажу только, что все ответы прямо перед тобой. Но раз теперь ты это знаешь, будь осторожен.       Лань Вэймин нахмурился и уставился в одну точку, пытаясь осмыслить то, что ему сказали. Ответ не пришёл к нему, и он поднял ладонь ко лбу.       — Я не понимаю. — честно признался он.       — Не торопись и подумай, ты обязательно поймёшь. — приободрил его Вэй Усянь.       Лань Вэймин вздохнул.       — А что ты там у тебя за мысль появилась?       Демон посмотрел на Лань Ванцзи, убеждаясь, что тот рядом и слушает. Ханьгуан-цзюнь встал ближе, заметив его внимание.       — Вы верно видели битву со стариком? — задал Вэй Усянь вопрос, который не требовал ответа. — Не показалось вам странным, что он почти бездействовал?       Лань Сычжуй стоял поодаль от всех, но внимательно слушал. Если бы не окружавшие их мертвецы, он бы, наверное, отошёл ещё дальше.       — Может быть, он так хотел унизить тебя? — выразил догадку Лань Вэймин.       — Поначалу мне тоже так казалось, он ведь довольно удачно насмехался. Но на холодную голову много хороших мыслей приходит. Я, например, заметил, что не атакуя, сохраняешь больше контроля, как и над противников, так и над местностью.       — Папа, можешь, пожалуйста, попроще объяснить? — взмолился он, сведя брови. Он совсем не стыдился своей непонятливости.       — Лань Цижэнь уворачивался. — медленно ответил Вэй Усянь чуть наставительным тоном. — Не вступая в бой, ему это было проще делать. Но когда именно он ушёл?       — Когда хлынули мертвецы, которые могли облепить его как мухи. — нашёлся с ответом Лань Вэймин.       — Да.       Вэй Усянь только не понимал почему. У старика было какое-то слабое место, и он не хотел, чтобы его коснулись? Но какое? Не было ничего необычного. Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзи, положил ладонь на его талию и скользнул взглядом ниже к кулону из чёрного нефрита. На поясе Ханьгуан-цзюня висело довольно выделяющиеся украшение, но никто его особо не замечал. Возможно, что-то подобное было и у Лань Цижэня, что-то скрытое от других.       — Наболтались? — недовольно произнёс Лань Сычжуй. — Я рад, что ты такой умный, папа. Но теперь нужно позаботиться о теле моего шисюна, пока ты не передумал, и не поднял его.       Сын заговорил об этом рядом с Лань Ванцзи, вряд ли он сделал это специально, чтобы рассорить их. Вэй Усянь тогда сказал эти слова в гневе и нисколько не устыдился их, но сейчас, когда их пересказ услышал Второй Нефрит, ему стало совестно. Его рука чуть стиснула тёплый бок.       — Делай, что должно. — он не стал оправдываться.       — Попрячь остальную мою мёртвую родню, не нужно пугать живых, даже если их не так уж и много. — оказалось, что злость и разочарование в родителе придаёт уверенности. Несколько дней назад Лань Сычжуй был бы более не уверен. — Вэймин, нам понадобиться помощь оставшихся в ордене адептов.       Прежде чем младшие Лани ушли, Вэй Усянь протянул талисман Лань Вэймину.       — Возьми. Сейчас всё же темно для человеческого глаза. — после того, как сын недоверчиво посмотрел на него, он продолжил. — Этот свет не ослабит меня.       — Это как те зелёные фонари, в твоей пещере? — догадался Лань Вэймин.       — Именно, можешь и сам сделать несколько, они довольно простые. — Вэй Усянь перевёл взгляд на Цзян Чэна. — Ты тоже иди, там ты будешь гораздо нужнее.       — Я то пойду, — скрестил Цзян Чэн руки на груди, пристально смотря на него. — Но ты, дагэ, зря так с Сычжуем. — покачал он головой. — Сам же знаешь, что мог бы поговорить с ним поласковей и всё бы разрешилось.       — А-Чэн, как я и сказал, родитель из меня никудышный, но вот наставник я уже получше.       — То есть ты собираешься быть только наставником для своего ребёнка?       Вэй Усянь отвёл взгляд, ему совсем не хотелось говорить на эту тему.       — Это зависит только от А-Юаня. — ответил он, пытаясь отговориться от брата.       Этот ответ совсем не устроил Цзян Чэна, он шагнул к нему, вставая очень близко, но не касаясь.       — Вэй Усянь, тебе бы следовало собраться, пока ты не совершил ту же ошибку, что и в прошлый раз. — по голосу было понятно, что он недоволен, даже немного разочарован. — Вряд ли, заполучив Ханьгуан-цзюня, ты решил, что другие родственники тебе не нужны. Хорошенько подумай над этим, дагэ.       Лань Вэймин, отходя, запнулся о что-то, опустил голову и увидел рукоять Шое. Вэй Усянь выронил меч, а теперь на его лезвии стояло несколько мертвецов. Парень оттолкнул покойников, решил, что сейчас важна скорость, а не почтение. Если его брат увидит меч шисюна тут, на земле под гнилыми ступнями, то расстроится и обозлиться ещё больше. Он схватил Шое и поспешил вперёд.       На языке Вэй Усяня ещё горчил разговор, когда Цзян Чэн последовал за детьми. Демон почувствовал, как на его плечо легла тёплая рука. Это тепло так сильно отличалось от того, что произошло. Смерть всегда была холодна.       — Мне жаль, что Цзэу-цзюнь погиб. — выдавил он, голос чуть не подвёл его. — Извини меня, Лань Чжань.       Он не видел лица Лань Ванцзи, но знал, что тот смотрит всё с той же готовность последовать за ним, иное выражение Вэй Усянь уже и представить не мог. Но сейчас это было по меньшей мере дико, его в пору было бы проклинать. Возможно, его и в самом деле осуждают. Чтобы не гадать, он развернулся. На лицо Ханьгуан-цзюня легла печаль.       — Я бы предпочёл, чтобы твой брат жил. Мир с ним всяко лучше. — Вэй Усянь не решился коснуться его.       — Мгм.       Лань Ванцзи продолжал смотреть на него светлым взглядом. Он положил длинную ладонь ему на щëку, вопреки чужим метаниям, и кивнул. Касание было приятным, но Вэй Усянь должен был сказать следующие слова:       — Лань Чжань, я в самом деле уйду из Гусу и не вернусь больше никогда. Тебе лучше со мной не уходить. У тебя есть выбор, Лань Чжань. Не нужно брать за меня ответственность, если ты не хочешь.       — Молчи. — оборвал его Ханьгуан-цзюнь, его брови дрогнули. — Хочу.       — Лань Чжань, ты должен понять, что я ничего не смогу тебе дать. Только разрушения, которые ты видел. Я умер и вместе со мной умерло моё тело, понимаешь? Я больше не могу родить. У нас с тобой никогда не будет детей.       — Не нужно. — Ханьгуан-цзюнь мотнул головой, его рука скользнула на шею, касаясь пальцами затылка. — Вэймин и Сычжуй — наши дети.       Вэй Усянь замер от услышанного. Внутри что-то сжалось и разжалось совсем как удар сердца. Внезапно воздух показался ему очень сладким, вкусным, даже щекочущие мурашки пробежали по бледной коже от этого ощущения. Он мог ожидать любых слов, но совсем не этого. Это было очень удивительно, поразительно — и другие возможные слова, которые бы сюда подошли.       — Да. — вдруг громко ответил он с выдохом и огромным облегчением. — Да, конечно, они наши дети. — он сглотнул, чтобы голос не сорвался на безжалостный жалкий тон, и обвил тёплое тело Лань Ванцзи, прижался совсем близко. Его движения определённо отдавали отчаянием. — Наши и больше ничьи.       — Мгм. — на лицо Лань Ванцзи наконец легло мягкое выражение, такое же красивое и приятное, как и его горячая ци. Он не стал терять времени и в ответ мягко обнял.       — Но если ты останешься со мной. — Вэй Усянь заговорил строже, это нужно было сказать, это было важно. — Ты должен пообещать, что это будет навсегда. Понимаешь? — в его голос проникло кое-что собственническое и тяжёлое. — Пообещай, что ты никогда меня не оставишь, Лань Чжань.       — Обещаю, Вэй Ин.       — Если ты всё же покинешь меня и не вернёшься, я уничтожу этот мир. Ты понял меня, Лань Чжань? — он схватился за белоснежное ханьфу, сжал его в кулаках. — Поэтому, пожалуйста, не покидай меня. — он прижался ко лбу Ханьгуан-цзюня, чувствуя тепло и свою огромную жажду.       — Не покину. Останусь. — Лань Ванцзи говорил серьёзно и уверенно, как будто заклинатели научились обманывать смерть и жить вечно. — Навсегда.       Вэй Усянь привычно вслушивался в биение золотого ядра, прекрасный звук. Постояв так недолго, он с сожалением отстранился.       — Нас ждут дела, Лань Чжань.       — Мгм. — согласился Лань Ванцзи, не убирая рук с его талии.       — Давай, я расскажу тебе, что я уже успел сделать. — мягко проговорил Вэй Усянь и огладил предплечья рук, что не хотели его отпускать. — Возможно, вместе с тобой узнает всё и старик, но не важно, здесь таить нечего.       Второй Нефрит смотрел на него внимательно, готовый всё выслушать.       — Талисман минши или ночи — я название не придумал, так что можно называть как угодно. Так вот, этот талисман легко уничтожить, как и лишить меня сил. Я это учёл и спрятал их все.       Вэй Усянь широко улыбнулся и хитро взглянул в глаза Лань Ванцзи, ожидая вопросов и удивления. Если бы рядом был бы кто-то ещё, он не отказался бы от восхищения и воспевания своей гениальности.       — Как? — вынужденно поинтересовался Ханьгуан-цзюнь, когда демон так и не продолжил.       — Помнишь, я исполнил мелодию, чтобы мертвецы расступились перед Цзян Чэном? — спросил Вэй Усянь довольно.       — Мгм.       — Я приказал им сделать не только это. Четыре покойника проглотили талисманы и теперь носят их внутри себя. — он был очень доволен собой. — Видишь, какой я умный, Лань Чжань? — он дождался согласного мычания и заговорил дальше. — Конечно, если старик это услышал, то станет потрошить моих мертвецов налево и направо. Но это будет нелегко! — Вэй Усянь повернул голову и прокричал это в сторону. — Мертвецов у меня очень много, попробуй найди нужных! А ещё я пойму, если хоть один выйдет из строя, как и вся армия, которая сбежится к этому месту. А, как мы помним, старик совсем не хочет, чтобы его окружали.       — Вэй Ин умный. — как будто подтвердил Лань Ванцзи или же повторил за самим Вэй Усянем.       Демон прыснул от смеха.       — Какой же ты очаровательный, Лань Чжань. — мягким тоном, в котором ещё слышался смех, произнёс он и приложил к губам Чэньцин. — Нужно послушаться нашего сына. — объяснился он после недолгой мелодии, мертвецы начали медленно расходиться. — Спрячу их с глаз, чтобы живые меньше нервничали.       Совсем покойников убирать было нельзя. Несколько в данный момент следовали за детьми и Цзян Чэном, чтобы тут же прыгнуть на нападавшего, если такой будет, и ухватиться за него всем скопом. Лань Цижэнь наверняка понимал, что теперь на него нападать будут только так, и поэтому поумерит пыл.       Местность у входа в Облачные Глубины опустела, стало видно тело Цзэу-цзюня, оно уже должно было охладеть. Вэй Усянь бы мог приказать унести его к адептам, но Лань Сычжуй этому рад не будет, лучше пусть этим займутся люди.       — Что ж, Лань Чжань, пусть наши сыновья занимаются должным, а нам нужно найти Лань Юшенга.       Вэй Усянь был в восторге, теперь он мог говорить, что Лань Сычжуй и Лань Вэймин — их общие сыновья, и собирался этим пользоваться постоянно при любом удобном случае.       Лань Ванцзи кивнул и отвёл взгляд от брата, он уже смотрел на Вэй Усяня, но в глазах всё ещё оставался оттенок скорби.       — Дорогой Лань Чжань, — демон печально склонил голову на бок. — Тебе бы следовало упрекать меня. От этого стало бы легче и тебе и мне.       Ханьгуан-цзюнь качнул несогласно головой, взял холодную кисть в свои руки и приложил к губам. Это было приятной точкой в этом разговоре.

_____

      Когда они приблизились к оставшимся в ордене людям, стало ясно, что беспокойства только начались. Конфликты у людей в сложных ситуациях не редкость, но здесь скоро созреет драка. Толпу хорошо было видно издалека, у многих в руках был талисман света, только Лань Вэймин выделялся зелёным огнём. Все были на взводе и достали мечи. Цзян Чэна рядом не было.       — Лань Чжань, подойди один к ним. — произнёс Вэй Усянь, отпуская его рукав. — Моё присутствие только усугубит положение.       Лань Ванцзи посмотрел на него, всматриваясь в черты его лица и, возможно, любуясь, но вряд ли это было правдой.       — Мгм.       Ханьгуан-цзюнь вышел к людям, и нарастающая перепалка замялась, его вид даже в его юношестве действовал точно так же. Люди ордена как будто поделились на две стороны: за и против чего-то, предстояло узнать, чего именно.       — Я жду. — тяжело произнёс Лань Ванцзи, когда кроме приветствий ему ничего не сказали.       — Ханьгуан-цзюнь, что с главой ордена? — спросил один из адептов не на стороне сыновей.       Вэй Усянь, не приближаясь, оглядел всех. Лань Юшенга не было, скорее всего прятался.       — Погиб. — ответил Лань Ванцзи, продолжая выглядеть сурово.       — Что же нам делать? — по толпе пробежал ропот и что-то похожее на страх.       — Слушаться меня. — выступил в сторону Лань Сычжуй, ближе к Ханьгуан-цзюню, чтобы его лучше было видно. Он был один из тех, чей меч всё ещё покоился в ножнах.       Вэй Усянь в стороне сжал губы, это были не самые подходящие слова для недовольной толпы.       — С чего бы это? — заговорил внешне знакомый парень. — Цзэу-цзюнь не слушал старейшин, слушал демона. Вот, куда это привело. А ты хоть и из главной ветви, но сын демона, под твоим руководством Облачные Глубины превратятся в руины.       Лань Сычжуй выслушал и только после заговорил.       — Фу Ханг, тебе верно затаил на меня обиду после назначенных ферул. — его голос не был злым или напряжённым, только серьёзным. Но Вэй Усяню показалось, что тот попытался говорить мягче, наверное, подражая Лань Сичэню. — Я знаю, что как мой младший, так и старший отец стали демонами, но ничего кроме родства меня с ними не связывает. Я рос под воспитанием Цзэу-цзюня и Ханьгуан-цзюня и, также как и они, хочу для ордена только лучшего.       — Если в самом деле желаешь лучшего, то помоги нам уничтожить Вэй Усянь.       Теперь Вэй Усянь вспомнил этого адепта. Фу Ханг — это тот самый парень, который хотел его ударить. Сейчас он выглядел куда уверенней. После его слов, невооруженные достали мечи, в том числе и Лань Сычжуй.       — Не зарывайся. — заговорил он твёрже. — Вэй Усянь может больше и не человек, но на абсолютное зло. Сейчас мы боремся против Лань Цижэня.       — Которого никто, кроме вас, не видел. — заметил кто-то.       — Слушай ты! — вспылил вдруг Лань Вэймин, направляя Шое в сторону говорившего. Одна его ладонь была занята талисманом, поэтому он, наверное, решил не обременять себя, не доставать и не менять мечи, а воспользоваться тем, что уже был в руке. — Никто также не видел, есть ли у тебя в черепушке что-то! Что на это скажешь!?       — Вэймин. — заметил его неподобающие поведение Лань Ванцзи.       — Я не стану извиняться, ни перед ним, ни перед тобой, отец! — если руки Лань Вэймина не были бы заняты, он бы сложил их на груди, поэтому он только повёл плечами.       Вэй Усянь почувствовал, что один из мертвецов уничтожен.       — Лань Цижэня видел Ханьгуан-цзюнь. — продолжил переговоры Лань Сычжуй. — Его слову ты поверишь?       Фу Ханг посмотрел на Лань Ванцзи, тот кивнул. Всё в ордене привыкли к немногословности Второго Нефрита, поэтому этого в самом деле было достаточно.       — Что ты предлагаешь? — парень ещё не выглядел убеждённым, но хотя бы готов был слушать.       — Нужно продолжить эвакуацию. В ордене, как я знаю, осталось около полутора сотни человек. А ещё нужно позаботиться о теле Цзэу-цзюня.       — Дальше что? Опустеют Облачные Глубины и что? Это будет решать Вэй Усянь. Я не собираюсь отдавать ему свой дом.       — Вы можете не слушать меня. — Лань Сычжуй оглядел всех несогласных. — Но если вы не примете мою сторону, то вы не примете сторону ордена и больше не будете состоять ни в клане и тем более в ни ордене Гусу Лань.       — Старейшины даже не одобрили тебя как главу ордена! — злее заговорил Фу Ханг. — Ты не имеешь права решать подобное!       — Они одобрят, не сомневайся. — казалось, ещё немного и Лань Сычжуй ухмыльнётся, настолько тон его слов был самоуверен.       Разговор начал заходить в тупик, а Вэй Усяню надоело стоять на месте, поэтому он решил присоединиться к ним.       — Если люди отказываются уходить сами, то мои мертвецы могут их просто через барьер перекинуть. — произнёс он, когда подошёл ближе.       Его появление повлекло новые волнения. Люди направили мечи уже на него, напряжённо всматриваясь, но смелости обратиться у них не хватало.       К Фу Ханну подбежал перепуганный парень и прошептал ему что-то, то и дело поглядывая на демона. Глаза парня расширились, он вдруг согнулся в поклоне, направленном в сторону Лань Ванцзи.       — Ханьгуан-цзюнь, мне жаль, это сообщать, но ваши кролики умерщвлены. — он поднял голову и указал на Вэй Усяня. — Один из его мертвецов вышел на кроличью поляну и разорвал всех.       Холодное тело Вэй Усяня похолодело ещё больше. Они беспокоились о людях, об их жизнях, но не думали, что что-то может произойти с кроликами. Лань Ванцзи посмотрел на демона, его светлые глаза были раскрыты шире обычного.       — Это не я. — зачем-то сказал Вэй Усянь, хотя это и так было понятно. Именно он подарил двух кроликов, Второму Нефриту. Кроличья поляна была трудом, была их юношеской любовью. Единственное, в чëм он был виноват — в том, что не подумал о их защите. — Лань Чжань, пойдём туда.       Ханьгуан-цзюнь, как будто только и ждал этого предложения, сорвался с места в сторону кроличьей поляны. Лань Вэймин хотел последовать за ними, но его остановил брат.       — Ты нужен мне здесь. — проговорил Лань Сычжуй.       Вэй Усянь поспешил за Лань Ванцзи, они бежали не по дорожкам, а больше по заросшим тропинкам, либо вовсе через кусты и травы. Кажется, Второй Нефрит провёл идеальную прямую и двигался по ней, игнорируя все препятствия.       Их не обманули. Около четырёх дюжин кроликов были мертвы. В самом деле разорваны настолько, что ни одного нельзя было призвать. Недалеко лежал разрубленный мечом покойник.       Демон приложил ладонь ко рту, даже ему было больно смотреть на это. Колония имела большое значение для них.       — Это сделал Лань Цижэнь. — проговорил Вэй Усянь тяжело, старик из раза в раз заставлял ненавидеть себя ещё больше.       Он посмотрел на Лань Ванцзи, его красивое лицо было пустым, как белый нефрит. Ханьгуан-цзюнь молчал, но Вэй Усянь знал, что за этим скрывается буря. Если смерть брата — смерть заклинателя и воина, оставила холодную скорбь, то эта превратилась в шторм.       Кролики были беззащитны. Вэй Усянь пронёс их сюда и подарил в насмешку, но Лань Ванцзи принял их и заботился о них многие годы, о каждом из них. Даже в правила внесли одно, касающиеся именно этой колонии. Кроликов запрещено было убивать, они были неприкосновенны. Ни один адепт или приглашённый ученик не поднял бы на них руку. Теперь же они стали клочьями меха и внутренностей. Шерсть, смешанная с землёй и липкой кровью, которая в ночной темноте казалась чёрной. Несмотря на всю поганость старика и его грехи, не укладывалось в голове, что он решится умертвить животных. Лань Цижэнь перешёл все границы, до этого их противостояние в какой-то степени можно было назвать честным.       Вэй Усянь взял Лань Ванцзи за руку и потянул, чтобы тот отвёл взгляд от этого зверства.       — Посмотри на меня, Лань Чжань.       Просьба осталась без ответа, Вэй Усянь положил свои холодные ладони на его щëки и мягко повернул к себе.       — Прошу, Лань Чжань, только не бойся. — произнёс он тихо, заглядывая в светлые глаза. Брови Лань Ванцзи были чуть сведены. — Испытывай злость, грусть, скорбь, что угодно. Только не бойся. — он пригладил кожу под пальцами. — Старик питается страхом, в этом его сила.       Ханьгуан-цзюнь прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Вэй Усянь не знал точно, испытывал ли тот страх, но следовало предостеречь. Про силу Лань Цижэня он догадался в этой битве. Даже не догадался, а понял. Старик откровенно получал удовольствие от страха других.       — Нужно вывести всех людей. — начал вслух рассуждать он. — Если он не выйдет с ними, то скоро останется без сил.       — Мгм. — Лань Ванцзи выдохнул и открыл глаза.       Вэй Усянь полюбовался им и замер, ощутив что-то, он повернул голову в сторону.       — Лань Чжань, ты чувствуешь? Хотя ты же человек, конечно, не чувствуешь. — сам ответил он на свой вопрос и шагнул в сторону. — Рядом живое существо.       Лань Ванцзи удержал его и направился в указанную сторону сам. Он нагнулся, погрузил руки в растительность и поднял кролика. Целого. Относительно целого, у него не хватало задней лапки. Он слабо попытался выпрыгнуть из рук, но Ханьгуан-цзюнь прижал его к своему телу. Тёмная шёрстка была влажной от крови.       — Нужно перевязать его. — подошёл Вэй Усянь, его затопило облегчение от вида найдёныша. — Бегать не сможет, зато жить будет. — он развязал со своей кисти грязный платок и протянул, его порез уже затянулся.       Интересно, Лань Цижэнь упустил его или специально не стал добивать? У кролика не хватало лапки, а ему отсекли ногу. Неужели он так отомстил?       — Не отпущу. — тихо сказал Ханьгуан-цзюнь, закончив перевязку.       — И не надо. — мотнул головой Вэй Усянь. — Пусть он будет жить и назло старику умрёт от старости.       Он вздрогнул. Пал ещё с десяток его мертвецов. Вэй Усянь поджал губы, он раскрыл перед Лань Ванцзи свои действия, знал, что старик скорее всего узнает об этом тоже. Но его план был хорош — расскажи и ничего не изменится. Выведут хоть одного мертвеца и остальные кинутся на атаковавшего Лань Цижэня. Но оба раза уничтожили мертвецов живые люди, поэтому Вэй Усянь сдержал атаку.       — Лань Цижэнь подговорил людей поднять восстание. — это был тот вывод, к которому он пришёл.