И даже лимб не является краем

      Вэй Усянь отсел ото всех, нужно было придумать план, хотя бы направление, куда двигаться. Раздражение засело внутри и надоедало, как писк комара. Источник его силы находился в темноте, сейчас же наступил рассвет, это означало, что он будет слабеть на улице. Лань Цижэнь знал это. Значит, сейчас старик либо хозяйничает в Облачных Глубинах, либо готовит ловушку.       Почти всех слуг они вывели этой ночью, поэтому завтрак принёс обычный адепт. Вэй Усянь проверил его, прежде чем впустить, тот был человеком. Его близкие принялись за завтрак. Вэй Усянь же думал. План с минши был лучшим вариантом из возможных. Минши создана для связи с духами, в ней темно, а, значит, он бы черпал силу в ней и не расходовал её. Если ему запретили пользоваться комнатой мрака, тогда почему бы не превратить мир в комнату? Не весь мир, конечно, хотя бы Облачные Глубины.       — Отвратительно. — буркнул он, поднялся и отправился в кабинет Цзэу-цзюня.       — Что-то не так, папа? — спросил Лань Вэймин, набив рот рисом.       — Вэймин. — Лань Сичэнь твёрдым тоном обратил на это внимание.       — Извините, Цзэу-цзюнь. — склонил голову парень.       Вэй Усянь вернулся с листами бумаги для писем и чернилами.       — Так что случилось? — на этот раз Лань Вэймин проглотил еду.       — Мне не нравится, что до меня никто не додумался до этого, теперь мне придётся самому это создавать и ломать голову. — проворчал Вэй Усянь       — Что именно? — заинтересовался уже Лань Сычжуй.       Они почти доели. Лань Ванцзи закончил первым и уже отложил палочки.       — Без понятия. — Вэй Усянь вывел на бумаге иероглиф, который занимал большую часть листа.       — Господин Вэй, вы не знаете, что делаете? — заговорил Лань Сичэнь, голос его был усталый.       — А как вы думаете, жили первооткрыватели? — поднял голову Вэй Усянь. — У меня есть только идея, а выйдет ли что или что-то, я не знаю.       Лань Вэймин быстро закинул в себя остатки из чашки и придвинулся, заглядывая на выведенное слово.       — Юг? — заинтересовался он.       Вэй Усянь чувствовал, как сын прижимался к его плечу, невесомо, но касался. Он отодвинулся, пока никто не заметил, взял исписанную бумагу и разорвал, не дожидаясь пока чернила высохнут.       — Не то. — буркнул демон и кинул на пол. Нужно что-то сильнее, он оглядел стол, на глаза попалась пустая чашка из-под риса. Не думая больше ни секунды, он поднёс запястье ко рту и надкусил, на язык брызнул металлический вкус.       — Папа! — воскликнули его сыновья почти хором.       Вэй Усянь занёс руку над чашкой. Кровь мёртвого набиралась медленно, ему пришлось непрерывно двигать пальцами, то и дело сжимая их в кулак, чтобы хоть как-то ускорить процесс.       — Господин Вэй, что вы делаете? — настороженно спросил Лань Сичэнь.       — Занимаюсь кровавой магией. — усмехнулся Вэй Усянь, припоминая его вчерашние слова. — Неужели она уже начала вас привлекать?       — Вэй Ин. — тихо позвали его сбоку.       — Что такое, Лань Чжань, тебе тоже интересно? — повернул он к нему голову.       Лань Ванцзи не ответил, он поднял руку, придерживая рукав, и поднёс её к губам Вэй Усяня. Прижал ткань ко рту и отнял. На белом рукаве осталась кровь. Это напомнило о кое-чем неприятном.       — Лань Чжань, платок, что ты дал мне, забрал старик. — вздохнул с сожалением демон. — Извини меня.       — Не важно. — Ханьгуан-цзюнь качнул головой. — Продолжай.       Вэй Усянь оглядел окровавленный рукав и взял новый лист, он ещё раз вывел иероглиф в центре своей кровью, но меньше, чем в прошлый раз.       — Так что ты делаешь? — на этот раз вопрос задал Цзян Чэн.       — То, что позволит мне сохранить силу днём.       Все наблюдали за демоном, как тот разметил четыре листа разными иероглифами.       — Господин Вэй, я правильно понимаю, вы хотите создать ещё одну минши? — первым догадался Лань Сичэнь.       — Да, только без стен. Превратим Облачные Глубины в минши.       На каждом из листов была выведена своя сторона света. Теперь следовало как-то улучшить, добавить письмена как на талисманах, только такие, которые сработают и подойдут.       — Вы уверены, что это хорошая идея? — омрачился Цзэу-цзюнь.       — Другой у меня нет. — пожал плечами Вэй Усянь и улыбнулся. — А если идея единственная, то, значит, лучшая.       Он, раздумывая, постучал пальцами по столику. Что следовало написать? Были талисманы света, в которых не было ничего сложного, или огня, а тьмы ни одного. Вязь нужно было придумывать с самого начала.       — Как горько, что небесный простор, заполняет осенний воздух. — вдруг произнёс Лань Ванцзи.       — Может быть, Лань Чжань. Может быть. — Вэй Усянь приложил кисть к подбородку и задумался.       — Это стихи что ли? — Цзян Чэну фраза Второго Нефрита казалась знакомой.       — Да, Девять Наблюдений. — махнул рукой демон, пытаясь подобрать подходящий стих. — Там с тихим шелестом увядает что-то и листья гниют.       — Папа, вообще-то это Девять Рассуждений, а не Наблюдений. — поправил Лань Вэймин с укором. — И лисья падают, а не гниют.       — Не до этого сейчас, А-Цзинъи. — Вэй Усянь прикрыл глаза. В стихе было что-то про конец года, но можно заменить пару слов и будет то, что надо. — Как-то совершенно неожиданно подошёл к завершению день — подойдёт, следующие строчки можно выкинуть. Добавим две из начала. Ухожу от сияния летнего знойного солнца, погружаюсь в глубины долгой осенней ночи. — он взялся за кисть.       — Может тогда взять и начало из этого стиха. — вмешался Лань Сычжуй. — Достаточно заменить времена года на стороны света.       — Великое Небо установило четыре стороны света, о, как горько встречать в одиночестве эту позднюю ночь. — приценился Вэй Усянь. — Отлично, А-Юань. — похвалил он сына и начал выводить первые слова на бумаге.       — Напиши лучше, что ночь ранняя. — подсказал Лань Вэймин. — В конце концов это будет правда.       — Два умника. — посмеялся тот и продолжил писать, удерживая второй рукой мешающий рукав. — Вздыхаю тяжко, видя ясный свет луны, и медленно бреду в неверном, нет, лучше в верном, Звёздном пути. — он закончил расписывать первый лист. Теперь иероглиф "Юг" был в несколько колец объят стихотворением. — Что ж, складности никакой, но может сработать.       — И что, эти талисманы из Облачных Глубин сделают минши? — Цзян Чэн встал и склонился над готовым листом.       — Не совсем. — мотнул головой Вэй Усянь и начал расписывать следующую бумагу. — Принцип работы схожий с комнатой мрака, так же основанный на сторонах света, но я скорее хочу просто погрузить Облачные Глубины в ночь, а не связываться с духами. — он оглядел всех вокруг себя. — И ещё, я предлагаю опробовать талисманы сразу же, как я их закончу.       — То есть вы хотите вступить в бой прямо сейчас? — поинтересовался Лань Сичэнь, он с силой сомкнул веки, как будто борясь с головной болью.       — Я хочу сменить день ночью, если старик нападёт, то бою быть, если нет, продолжим эвакуировать людей. — ответил Вэй Усянь, переводя на него взгляд. — Это просто мера предосторожности.        — Мне не кажется это безопасным. — твёрже заговорил глава ордена. — В его же интересах будет напасть на тех, кто начнёт устанавливать талисманы.       — Что вы от меня хотите? — вспылил Вэй Усянь, он ударил ладонями по столу, кровь брызнула из незажившей раны. — Нам нужен был план, я его придумал. Решение, при котором я смогу сражаться днём.       — Но разве это поможет нам победить? — теперь Лань Сичэнь смотрел на него прямо и не отрываясь. — Настанет ночь и что же дальше? Вы, господин Вэй, станете сильным, но сильнее ли дяди?       Вэй Усяня раздражало, что Цзэу-цзюнь задаёт правильные вопросы, они заставляли сомневаться, но что он мог придумать ещё? У него не было никаких идей.       — Могу только одно сказать, Цзэу-цзюнь. Я черпаю силы в темноте, старик же непонятно где, это битва будет на выносливость. Кто ослабеет первый, тот и проиграет, но при таких условиях это буду не я. Мой источник силы будет неисчерпаемый.       — Ладно, господин Вэй. — вздохнул Лань Сичэнь. — Я доверюсь вам.       Вэй Усянь закончил остальные талисманы и надумал кое-что.       — Цзэу-цзюнь, может быть, мне поставить вам метку? — спросил он.       — Прошу прощения, господин Вэй? — Лань Сичэнь смотрел на него удивлённо, даже слишком удивлённо.       Демон не понял его реакции, ещё и Лань Ванцзи с остальными повернулись на него, ожидая, что он ответит. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чём они подумали.       — Не собираюсь я вас кусать! — громко проговорил он.       Хоть метки уже как несколько столетий исчезли из жизни альф и омег, заменив помечание бракосочетанием, но часто в эротическом контексте можно было встретить их. Такие укусы никогда не оставались навсегда, заживали как обычные раны.       — Ладно Лань Чжань, но вы, Цзэу-цзюнь, о чём думаете? — недовольно произнёс Вэй Усянь. — А ещё говорили, у меня стыда нет!       — Прошу прощения, господин Вэй, — Лань Сичэнь сделал лёгкий поклон. — Не хотел оскорбить вас, усталость дала о себе знать.       — Извини, Вэй Ин. — добавил Лань Ванцзи.       — Так уж и быть, прощаю. Сегодня обойдёмся без укусов. — весело заговорил Вэй Усянь, заставляя главу ордена смутиться от своей ошибки ещё больше. — Так о чём я? Защитную метку поставить вам, Цзэу-цзюнь? Такую же как у Лань Чжаня на плече.       — Не утруждайтесь, господин Вэй. — в голос Лань Сичэня вернулась невозмутимость и серьёзность.       — Здесь нет ничего кровавого, только капля моего личного демонического.       — Правда не стоит. — Цзэу-цзюнь поднял ладонь, останавливая дальнейшие уговоры.       — Больно надо. — пробурчал Вэй Усянь и поднялся. — Предлагаю взять всем по стороне света. — он цепко оглядел сыновей и поочерёдно ткнул в них пальцем. — Вы оба вместе, по одному не ходить, возьмёте запад.       — Почему мы вместе? — было возмутился Лань Вэймин. — Я, конечно, не против, но ты сказал это как-то неприятно.       — Потому что вы оба ещё дети, хоть и лучшие в своём поколении. С Цзэу-цзюнем и Саньду Шэншоу точно не сравнитесь, но когда вы вместе, то по крайней мере защищать друг друга будете. — демон убедился, что спорить с ним не будут, и посмотрел на Лань Сичэня. — Цзэу-цзюнь, возьмёте юг? Как раз сможете продолжить эвакуацию на входе Облачных Глубин.       — Хорошо, господин Вэй.       — Я с Лань Чжанем возьму север, а Цзян Чэн...       — Восток, — перебил его Саньду Шэншоу. — Считать умею. А ты почему не один?       — Не хочу с Лань Чжанем расставаться. — широко улыбнулся Вэй Усянь, радуясь больше недовольному лицу брата. Он раздал всем талисманы. — Дойдите до барьера Облачных Глубин и закрепите рядом, дальше я сам разберусь.       — Нужно же будет защищать талисман, да? — задумался Лань Вэймин. — Лань Цижэнь же, наверное, попробует остановить кого-то из нас?       — Скорее всего. По крайней мере, так бы сделал я. — подтвердил Вэй Усянь. — Но вы под моей защитой. Когда ночь опуститься, я разберусь со всем.       — Папа, не хочу тебя обидеть, но ты уверен, что сможешь победить? — произнёс Лань Сычжуй. — Ты уже несколько раз сталкивался с ним. Думаешь, в этот раз что-то измениться?       — А-Юань. — вздохнул демон. — Ты зачем своего папку в угол загоняешь? Я не знаю, что на такое ответить. Я буду надеяться, что что-то да и получиться, что-нибудь придумается на ходу, но это не лучшие слова, чтобы их произносить. Вот как мне Цзэу-цзюнь после таких слов доверять будет? — принялся он отчитывать сына. — Я только с ним мир выстроил. А если теперь он не поможет мне?       Лань Сычжуй сидел со сложным выражением лица, как будто не знал, что сказать.       — Извинись перед папой. — сказал ему Лань Вэймин.       — Что? — ещё больше растерялся тот.       — Ты его в неловкое положение поставил.       — Прекратите. — Лань Сичэнь поднялся. — Я помогу вам, господин Вэй, и буду надеяться, что вы всё же что-то придумаете и наконец избавитесь от кошмара, который преследует вас столько лет. — он посмотрел в его алые глаза. — Просто пообещайте мне, что приложите все силы к этому.       — Обещаю, Цзэу-цзюнь. — Вэй Усянь улыбнулся легко, его порадовали слова, которые он услышал от главы ордена.       Они вышли из ханши и разошлись в разные стороны. Северная сторона, которую он выбрал себе располагалась недалеко от кладбища, не то чтобы он выбрал её для себя по определённым причинам, но, возможно, что с холодного мёртвого севера талисманы активируются с большим шансом.       — Забавно, что мы сейчас будем делать то, что, может быть, не сработает, и все рискуют своей жизнью ради этого. — усмехнулся Вэй Усянь и схватился за рукав Лань Ванцзи, тот посмотрел на него светлым взглядом. — Извини, я немного нервничаю. Не рискует никто, они под моей защитой. Так ведь?       Ханьгуан-цзюнь кивнул, продолжая на него смотреть.       — Только зря Цзэу-цзюнь отказывается ото всего, что я ему даю. — недовольно проговорил демон. — Я бы, возможно, отпустил тебя к нему, чтобы с ним ничего не произошло...       — Нет. — не дал договорить ему Лань Ванцзи, он взял его за руку и сжал. — Брат сильный заклинатель, я останусь с Вэй Ином.       Вэй Усянь улыбнулся, он хотел сказать, что и сам бы его не отпустил, ведь Лань Цижэнь обещал уничтожить того, кого он любил.       — Тогда не отходи от меня, Лань Чжань. — проговорил он счастливо и потянул его вперёд.       Они прошли кладбище и Вэй Усянь прикрепил талисман к дереву, он поразмыслил немного и направил в него энергию инь. Много усилий не потребовалось и вскоре от талисмана начала распространяться темнота вверх, она двигалась неторопливо, образуя купол над Облачными Глубинами.       — И вправду получилось. — рассмеялся Вэй Усянь. — Чудеса же, скажи, Лань Чжань?       — Мгм.       Лицо Второго Нефрита приняло мягкое привлекательное выражение. Демон засмотрелся на него, поднял руку и коснулся пальцами его щеки, Лань Ванцзи доверчиво и совершенно трогательно прильнул к этой ладони.       — Лань Юшенг. — произнёс Вэй Усянь, прерывая эту милую картину. — Нам нужно найти его, есть у меня несколько вопросов к нему.       — Мгм.       — Не спросишь зачем?       Они направились через кладбища на выход. Вэй Усянь чувствовал, что сможет призвать некоторых покоящихся под землёй мертвецов, не то чтобы он собирался, просто чувствовал. Уже почти всё небо затянула ночь.       — Зачем?       Демон открыл рот, чтобы ответить, высказать свои подозрения, но заметил, как темнота, что ползла по небу, как будто столкнулась с чем-то, ударилась и поползла обратно. Что-то произошло на юге.       — Лань Чжань. — обратил Вэй Усянь на это внимание. — Я могу переместиться ближе по теням, пока они есть. Догонишь меня?       — Мгм.       Он не стал тратить ещё больше времени, половину неба застилала чернота, поэтому он преодолел этот путь мгновенно, другую же ему пришлось бежать. Этой стороной заведовал Лань Сичэнь, надо было всучить ему какую-либо защиту насильно. Лань Цижэнь определённо выбрал самого незащищённого человека, чтобы разбить круг самодельного минши. Нужно было быстро определить проблему и восстановить талисман.       За прошедшую ночь многие люди покинули Облачные Глубины, поэтому и в округе встречались единицы, но и эти адепты предпочитали не мешать ему и скрывались, только завидев. Вэй Усянь добрался до входа на территорию ордена, и его совершенно не порадовало то, что он увидел. Талисман был разорван, его кусочки были разбросаны, только ветер подует и их разнесёт. Но хуже всего — это был Лань Сичэнь, он сидел на земле, привалившись к каменной ограде у входа в орден. Он был пронзён Шоюэ — своим собственным мечом, ниже грудины. Пока Вэй Усянь оценивал ситуацию, с востока прибежали сыновья, видимо, также по небу определили, что что-то не так.       — Шисюн! — оба брата всполошились от увиденного и сделали несколько поспешных шагов к нему.       — Стоять! — выставил руку Вэй Усянь, привлекая к себе внимание. — Это не ваш шисюн, это старик в его личине. Он точно также сделал с моей шицзе. Не подходите к нему.       Лань Вэймин понимающе кивнул. Лань Сычжуй же обжёг отца яростным взглядом.       — Да плевать мне. — кинул он и направился к Цзэу-цзюню. — Если меня убьёт демон, то я хотя бы узнаю, что с моим шисюном всё в порядке!       — А-Цзинъи, держи его! — крикнул Вэй Усянь и сам бегом направился к пронзённому Первому Нефриту.       — Отпусти меня, Вэймин! — позади него ругался сын.       — Не лягайся! — также громко произнёс Лань Вэймин. — Папа сказал держать тебя.       — Мало ли что он сказал. Там шисюн!       Вэй Усянь повернул голову на них, замечая, как начал буйствовать его самый спокойный сын. Он подошёл к Лань Сичэню и присел, оставаясь настороже. Его не просто пронзили, такое бы заклинатель смог пережить, меч словно двигали из стороны в сторону, разрывая рану и всё, что внутри. Белые одежды от груди и ниже пояса побагровели. Но не смотря на этот кошмар, он ещё дышал.       Вэй Усянь уже подошёл, если бы его хотели подманить, то пора было уже действовать старику, но ничего не происходило. Не мог же это и в самом деле быть Лань Сичэнь? Хотя, кого он обманывал, от этого тела несло человеком. Он протянул руку и коснулся чистого плеча.       — Цзэу-цзюнь?       Если это в самом деле был Лань Сичэнь, то как ему помочь? Вэй Усянь был демоном. Демон, который может уничтожать и призывать мёртвых, но никак не лечить. Может дети смогут сделать что-то? Вэй Усянь повернулся к ним, чтобы позвать.       — Вэй Усянь, — тихо произнёс Цзэу-цзюнь, демон тут же обратил всё внимание на него. — Прости, думал, получиться поговорить с ним. — голос его был слабый, но взгляд достаточно ясный. — Это ведь мой дядя. — он растянул губы в кривой улыбке, но она не придала ему весёлый или мягкий вид, скорее сломленный, из уголка побежала красная струйка.       Вэй Усянь не нашёл слов. Что можно было сказать умирающему человеку? Но он понимал его, будь он на месте Цзэу-цзюня, то тоже хотел бы поговорить с человеком, который воспитал его. Он сжал плечо, пытаясь хоть как-то выразить поддержку.       — Восстанови талисман. — он вялым движением руки указал на подол своего ханьфу. — И уничтожь Лань Цижэня. — он прикрыл веки и запрокинул голову назад, опираясь о камень. — Вэй Усянь, извини, что раньше этого не позволил...       Демон открыл рот, чтобы ответить, заверить, что всё в порядке. В конце концов, глава ордена Лань всегда поступал правильно — так, как требует его должность. Он только хотел это сказать, как понял, что опоздал, внутри Лань Сичэня угасла энергия ян.       — Что с шисюном? — вскричал позади Лань Сычжуй.       — Папа, можно уже подходить?       Лань Сичэнь умер? Это просто не укладывалось в голове, это же Лань Сичэнь, незыблемый и надоедливый глава ордена Лань, которого раздражать одно удовольствие. Но сомнений не было, это был больше не человек, а только тело, мертвец, которого можно было призвать. И всё же Лань Сичэнь долго продержался с такой раной, неужели его так держали слова, которые он хотел сказать перед смертью?       — Папа, почему ты молчишь? — уже и Лань Вэймин впал в истерику.       Вэй Усянь распрямился, для него Цзэу-цзюнь был никем, а для его детей — родственником. Наставником, воспитателем, главой ордена и, что главное, старшим братом. И всё же, именно у него внутри всё кипело. Он провёл ладонью по лицу и, чтобы хоть как-то выместить образовавшуюся внутри злость, пнул ограду правее от Лань Сичэня. Приложил не мало силы и выбил дыру в этом низком заборе. Это не помогло, он и не заметил, как начал дышать глубже и чаще. Стоило успокоиться, он подумает об этом потом, сначала дела. Вэй Усянь вынул Шоюэ из тела Лань Сичэня и отрезал не сильно запачканный белый лоскут, на который тот указал. В какой-то степени предсмертная воля. Он перерезал себе недавно затянувшееся запястье и принялся восстанавливать талисман, кровь удобно стекала прямо к пальцам.       Терпение Лань Вэймина закончилось, он отпустил брата и вместе с ним подбежал к телу шисюна. Лань Сычжуй тут же начал проверять пульс и биение ядра.       — Девять Рассуждений? — спросил знакомый голос.       Вэй Усяню даже голову не нужно было поднимать, чтобы понять, кто это говорил. Лань Цижэнь выглядел расслабленно, он держал клочок талисмана и вчитывался в него. Интересно было, что теперь обе его ноги были на месте. Наверное, благодаря играм с личинами он сумел улучшить свой настоящий облик. Старик всмотрелся каким-то хищным взглядом в детей, как будто они были тем, что он хотел.       — Но ты выбрал не лучшее стихотворение, мой дорогой А-Сянь. — он посмотрел на него. — Я знаю кое-что получше. — он подошёл поближе. — В печалях и горестях я одинокий и всеми позабытый. — судя по тому, как было нескладно, старик тоже заменил некоторые слова. — Есть, правда, один прекрасный человек, чье сердце ко мне не охладело. Я покинул родные края, расстался с семьей, стал бездомным скитальцем. — мелькнула голубая вспышка и Бичэнь пронзил его тело. Лань Цижэнь даже не шелохнулся, только смотрел в лицо Вэй Усяня. Если бы он попытался приблизиться, наверняка Бичэнь бы воспрепятствовал этому. Но старик стоял на месте и улыбался, он продолжил говорить после небольшой паузы. — Ухожу все дальше и дальше, и где остановлюсь? Думы только о тебе и нет им предела.       Вэй Усяню думалось, что меч заклинателя и ему самому тоже серьёзного вреда бы не нанёс. Он не стал крепить талисман, оставил его на земле и влил в него тёмной ци. По небу снова двинулась чернота. Лань Цижэнь посмотрел на это и произнёс уже не с таким запалом:       — Ничего мне не скажешь?       — А-Юань, А-Цзинъи, оба вон из ордена. — кинул Вэй Усянь сыновьям и поднялся, дети и Цзэу-цзюнь были за его спиной. Скоро сюда должен прийти Лань Ванцзи.       — Ты не дал даже нам попрощаться с шисюном. — обвинил его Лань Сычжуй. Вэй Усянь не ожидал таких слов, он мельком посмотрел на сына. — Ты поговорил с ним, а нам запретил подходить.       — А-Юань, сейчас не время. — сквозь зубы произнёс Вэй Усянь, перед ними прямо сейчас был недружелюбный демон.       — Ты даже одежду ему испортил!       Понятно, Лань Сычжуй плохо соображал от потрясения, в нём говорили эмоции. Но и сам Вэй Усянь терпением не отличался.       — Я сказал, выйти из ордена! Прямо сейчас, ненавидеть меня потом будешь.       С лица Лань Цижэня не сходила улыбка.       — Правильно, пусть уходят. — проговорил он. — Здесь есть ещё несколько их родственничков, с которыми они не успеют попрощаться. — старик, который наслаждался чужими страданиями, был чем-то новым.       — Я никуда не уйду. — упрямился Лань Сычжуй.       Небо заволокло ночью, ресурс темноты теперь был безграничен. Вэй Усянь начал злиться, он рывком развернулся к детям.       — Если вы сейчас же не выйдете, я обращу вашего дорогого Цзэу-цзюня в мертвеца и отправлю в сражение. — ядовито проговорил он. Если он сам вступит в бой с Лань Цижэнем, дети останутся в стороне, на них запросто можно натравить какую-нибудь сильную тварь. Лучше будет, если они уйдут отсюда и подальше, иначе им потребуется защита. Сильный мертвец хорошо сюда подходит. — Подойдёт вам такое? Позже и попрощаться с ним сможете. — это звучало грубо и отвратительно, но выбор он им дал. На него уставились две пары перепуганных глаз.       Лань Цижэнь рассмеялся, у него было просто замечательное настроение.       — Надо же, А-Сянь, ты сам испугал детишек. Прекрасно.       Вэй Усянь медленно повернулся к этому раздражающему голосу. На ум пришла просто прекрасная идея. Он широко и довольно улыбнулся, на демоническом бледном лице это наверняка не выглядело красиво.       — Пора теперь и тебя напугать, посмотрим, понравиться ли тебе это.       У Вэй Усяня было всевозможное количество сил и мёртвый глава ордена, который не сможет его отчитать. Он присел и положил ладони на землю. В этот момент появился Лань Ванцзи, он призвал Бичэнь себе в руку и бросил взгляд на тело Цзэу-цзюня. Вэй Усянь не остановился. В смерти были некоторые и положительные стороны, он освоил призыв мертвецов так хорошо, как не смог бы в жизни. Было кладбище ордена Гусу Лань, а стало армия.       — Вэй Ин? — голос Лань Ванцзи, как всегда, был спокоен и монотонен, но чтобы понять его чувства, нужно было хотя бы посмотреть на него, приметить движение бровей и губ. Но Вэй Усянь оставался на месте, он ощущал, как двигалась мёртвая плоть и кости под землёй, как пробирались вверх, вороша труху старого гроба. Их путь будет не быстрым.       — Отец, что нам делать? — на этот раз говорил Лань Вэймин.       — Умоляйте. — ответил вместо Ханьгуан-цзюня Лань Цижэнь, на его груди расцветало кровавое пятно медленно и лениво. — Будете просить о снисхождении, и я подумаю.       — Я не тебя спрашивал! — крикнул парень.       — Каков наглец, в детстве тебя не пороли, правда ведь? — несмотря на негодование в голосе, на лице Лань Цижэня была улыбка, как будто из него рвалась бурная радость. — Тогда начну прямо сейчас. — он двинулся к ним.       — Не сметь. — Вэй Усянь не сводил глаз со старика.       — А что, неужели помешаешь мне? — Лань Цижэнь приблизился ещё немного и остановился, смотря на него сверху вниз. — Как ты сказал? Они под твоей защитой? — его улыбка стала ещё шире. — Вижу, как ты с этим справляешься.       Что-то в нём было неправильное. Старик всегда был неправильным и отвратительным, но этот демон был другим. Может инь настолько изменила его?       Некоторые мертвецы выбрались из своих могил, но им ещё предстояло добраться до сюда. Вэй Усянь поднялся, можно было пока воспользоваться чем-то более простым. Трупы животных всегда есть в округе, даже в чистых Облачных Глубинах.       Закаркали вороны. Они осели на крыши домов и раскрыли клювы, как будто требуя еды. Птицы вертели головой, поворачиваясь то одним белёсым глазом, то вторым, некоторые пытались следить пустой глазницей. Лань Цижэнь огляделся.       — Интересные питомцы. Думаешь, мёртвые птицы что-то смогут предпринять против меня?       — Думаешь, что нет? — растянул губы Вэй Усянь, тело вбирало тёмную ци по малейшему желанию и это приносило наслаждение. — Мешать они тебе точно будут.       — Как мило ты начал сердиться, А-Сянь. Твоё сердце потеплело ко мне? — участливо спросил Лань Цижэнь.       — Не надейся, ублюдок.       На такое оскорбление старик рассмеялся.       — Папа, что делать нам? — снова заговорил Лань Вэймин. Его можно было понять, он смертный, у которого умер близкий родственник, а скоро сцепятся два демона. Потерянность — это меньшее, что он мог испытывать.       — Не мешаться. — сквозь зубы проговорил Вэй Усянь.       — А-Сянь, ты меня балуешь и балуешь. — довольно начал Лань Цижэнь. — Теперь я, кажется, знаю, кого бы ты выбрал, если бы я был требовательней. Я про те клетки. — его голос стал тише, но и мягче. — Если бы я надавил на тебя, ты бы даже не подумал о детях, спас бы своего ненаглядного Ханьгуан-цзюня. Почему ты так на меня смотришь? Разве я не прав?       Лицо Вэй Усяня стало подобно маске — абсолютно бесстрастной, если бы не глаза. Эти алые огоньки излучали такую ненависть, что воздух вокруг словно застыл. Вороны закружили над ними, как маленькие стервятники.       — Я думаю, Лань Цижэнь прав. — проговорил позади Лань Сычжуй.       — Ты что такое говоришь? — ткнул брата Лань Вэймин.       — Правду! — воскликнул тот.       Несмотря на родственность, братья переживали одно события по-разному. Лань Сычжуй страдал гневом.       — Молчите. — спокойно произнёс Лань Ванцзи, дети замолкли, и он выступил вперёд, становясь рядом с демоном. — Вэй Ин. — обратился он.       — Не сейчас. — Вэй Усянь рывком повернул голову на него и окинул злым взглядом. Светлые глаза Второго Нефрита были спокойны, он выдержал всю направленную на себя злобу. От его уверенности и невозмутимости демону стало совестно, Вэй Усянь отвернулся.       Лань Ванцзи не поколебала эта ярость, он с осторожностью обхватил его ладонь, окольцевал запястье и повернул к себе, открывая для вида открытую рану. Кровь из такого широкого пореза текла не так обильно, как могла бы у живого человека, и поэтому выглядела неестественно. Вэй Усянь посмотрел на него непрямо, пытаясь понять в чём дело. Ханьгуан-цзюнь достал белоснежный платок из своего рукава, у демона даже мелькнула мысль, не сам ли он их шил. Эта трогательная картинка даже немного успокоила его. Лань Ванцзи же перевязал его руку платком и поднял голову, смотря всё также спокойно, запястье он не отпустил.       — Ждёте моего благословения, детишки? — подал свой мерзкий голос Лань Цижэнь. — Не думаю, что вы этого дождётесь. Так о чём мы там говорили, А-Сянь? — Вэй Усянь пронзил его свирепым взглядом. — Точно, вспомнил. — тон старика стал томным, противным. — О том, как я тебе небезразличен.       Вэй Усянь перехватил руку Второго Нефрита, переплёл с ним пальцы и сжал, горя от злости. Скорее всего эта хватка была не из приятных. Лань Цижэнь повернул голову в сторону, вглядываясь туда, где вдалеке было кладбище, на лицо его легла широкая улыбка.       — А-Сянь, ты даришь мне подарок за подарком.       Вэй Усянь не мог избавиться от навязчивой мысли, эта мысль пульсировала в нём, не давая успокоиться. Неестественно. Слова и поведение старика были словно нарочитые, всё такие же мерзкие, но не естественные.       — Ты выпустил мертвецов. — продолжил Лань Цижэнь. — Спасибо тебе за эту приятную мелочь, мой дорогой. — он кинул на него косой взгляд, не поворачиваясь, под таким углом был виден только один его глаз.       Вэй Усянь не понимал, о чём тот говорит, он чувствовал, что мертвецы продвигаются, с разной скоростью пересекают Облачные Глубины, и чувствовал, что на пути редко попадаются люди, что ещё не покинули орден. Само собой, мертвецы на них не нападали, потому что приказа не было, но это не мешало адептам бояться.       — Но несмотря на то, что мне нравится это. — хмыкнул старик и соизволил повернуться к ним. — Мне, наверное, стоит что-то предпринять? Может наконец разорвать твоих назойливых птичек?       Лань Цижэнь поднял руку, раскрывая ладонь небу. Около пяти ворон рухнули, каждая пронзённая металлическим остриём. В небе осталось ещё много птиц.       — А после и детишек. — усмехнулся Лань Цижэнь. — Мне же нельзя их только руками трогать, правильно? Шавки и металл мне в помощь.       Вэй Усянь осторожничал именно поэтому, предполагал, что старик где-то рядом и слушает. Этот падший Лань знал, что на детях и Цзян Чэне талисманы. Хорошо, что знал, Вэй Усянь для этого и создал их, чтобы уберечь, даже если благодаря обману.       Ситуация была скверной, но Лань Цижэнь не нападал. И Вэй Усянь, кажется, догадывался почему. Может быть, тот опасался? Нет, не страх удерживал старика — тот был слишком самоуверен для этого. Скорее любопытство. Как змея, завороженная пойманной птичкой, тот следил за его трепыханием. Лань Цижэнь выжидал — словно надеялся, что Вэй Усянь сам сорвётся, сделает первый шаг. Если наделся, значит, получит.       Вэй Усянь поднял Шое с земли. Лезвие тут же дрогнуло в его руке, будто отшатнувшись от прикосновения демона. Меч, привыкший к чистой энергии, отказывался подчиняться.       — Лань Чжань, позаботятся о детях. — коротко бросил он через плечо.       Лань Ванцзи кивнул, его пальцы разжались — ладонь отпустила запястье Вэй Усяня. Ханьгуан-цзюнь ничего не сказал, но тёплое мягкое доверие так и исходило от него.       — Неужели решил сразиться со мной? — спросил Лань Цижэнь, после первого направленного к себе шага.       Ответом Вэй Усяня был удар.       Меч Цзэу-цзюня двигался вяло, будто вёл битву не с демоном, а с водой. Вэй Усянь вложил всю ярость в выпад и на груди старика появилась кровавая полоса в дополнение к предыдущей ране. Этого было мало. Как победить демона, которого не берёт заклинательский меч? Только упорством. Шое оттягивал запястье Вэй Усяня, меч, который привык к человеку с энергией ян, отторгал демона, не хотел биться заодно с ним. Он встряхнул руку, в попытке покорить Шое, но не дождался этой самой покорности. Никто и не обещал, что будет легко. Значит, он будет биться строптивым мечом. Вэй Усянь напустил птиц, вороны поочерёдно пикировали, клевали, оцарапывали и рвали одежду. Но старик даже не сопротивлялся.       — Может лучше уединимся, А-Сянь? — разомкнул губы Лань Цижэнь. — Если ты так стремишься ко мне.       Опять эти фразы, чтобы вызвать в нём эмоции. Вряд ли старик в самом деле надеялся на что-то другое, кроме гнева. Вэй Усянь поднял тяжёлый меч и рубанул, метил уже выше — в лицо, в глаза, в эту омерзительную ухмылку. Но старик уклонился, и лезвие лишь сорвало несколько тёмных волос.       — Как же тебе нравится игнорировать меня. — Лань Цижэнь выглядел до отвращения расслабленно. — Могу поспорить, что ты ушёл в заточение только для этого. Из-за меня, не так ли?       Меч не слушался, будто намеренно замедлял каждый взмах. Удары выходили неловкими и тяжёлыми, словно это не прославленный Шое, а, по меньшей мере, сваленный временем ствол дерева. Несколькими ударами, он разрубил пролетавших ворон. Вэй Усяню хотелось откинуть этот кусок стали, броситься на старика голыми руками, вцепиться в него ногтями, но следовало сдерживать себя. Идти на поводу у своего гнева — худшее, что можно было сделать. Он схватил меч второй рукой, совсем как двуручный, и вложил всю силу в удар. Лезвие коснулось и резануло чужое плечо. Если бы Вэй Усянь бился с человеком, такой удар определённо убил бы того, меч разрезал бы тело и, возможно, снёс плечи и голову с туловища как верхушку с арбуза. Но Шое только рассекло руку до кости. Совсем незначительный урон. Это было почти унизительно, Вэй Усянь при жизни был отличным мечником, но сейчас эти навыки были бесполезны. Когда смертный бьётся со смертным — это риск, в любой момент каждый из них может умереть, а эта битва стала походить на бесполезную возню муравьишек.       — Убийство тысячи порезов? — прошипел Вэй Усянь сквозь зубы. — С удовольствием подвергну тебя этому.       — На это уйдёт целая вечность. — неспешно произнёс Лань Цижэнь. — Думаю, пора и мне сделать хоть что-то. — он схватил поднятое лезвие голой рукой. Меч вспорол ему кожу, кровь густая и тёмная ленивой струйкой просочилась между его пальцев.       — Соскучился по псу, А-Сянь?       Глаза Вэй Усяня сузились. Он надавил на рукоять, пытаясь перерубить кость, но Лань Цижэнь не уступал, его хватка была крепкой. Их силы были равны — ни шагу вперёд, ни шагу назад. Вэй Усянь надеялся, что старик, как и он, не сыщет успеха при нападении.       — Тварь призвать хочешь? — оскалился он. — Давай, если своих сил не хватает.       — Думаешь, после твоих слов мне гордость не позволит позвать Нань? — тихо рассмеялся Лань Цижэнь, он поднял вторую руку и пригладил холодные пальцы, сжимающие эфес.       Вэй Усянь вырвал меч и отступил. Посмотрел гневно исподлобья и бросил:       — Так давай. Это твоё единственное оружие против меня. Ты больше ничем не сможешь меня пронять, чем как демоническим полупсом. Ты сам знаешь это.       По лицу Лань Цижэня стало ясно, что теперь его гордость в самом деле была задета. Вэй Усяню был доволен этим фактом, всегда казалось, что гордость старика велика и непробиваема, как и мерзкое неправильное мнение. И тут получилось пустить по ней трещину, хоть, возможно, и небольшую.       — Раз ты так хочешь, будет тебе псина. — произнёс он нечитаемо и достал из рукава что-то напоминающее иссохший кусок мяса. Бледно-коричневый и неприятный.       Лань Цижэнь бросил кусок на землю и тот начал разрастаться, словно грибы на пне, и увеличиваться. Вэй Усянь наблюдал за этим из любопытства, ничего похожего прежде он не видел. Значит, вот так он заклинает тварями. Хотелось бы узнать об этом детальней. Нань на земле становилась больше и уже приобрела звериные черты. Показалась вытянутая морда с бычьими рогами, Вэй Усянь отшагнул, теперь это напоминало собаку.       Знакомый меч вошёл в несформировавшуюся плоть. Это был Саньду. Цзян Чэн некоторое время уже наблюдал со стороны и ему это надоело, он сложил печать, меч вышел из Нань с хлюпающим звуком и вернулся в руку хозяина. Это не остановило возрастание твари, но определённо нанесло вред.       — Долго глазеть будешь? — забранился глава ордена Цзян. — Бей её, пока от страха не замер.       Цзян Чэн наткнулся взглядом на Шое в чужих руках, а затем заметил бездыханного Лань Сичэня. Он взмахнул Саньду, мутная жидкость, даже не кровь, каплями слетела с лезвия, и решительно зашагал к демонам.       — Не усидел я на этом востоке. — проговорил он, упираясь взглядом в Лань Цижэня. — Так это и есть та самая мерзопакость? — он рубанул мечом, нанося ещё одну рану Нань.       Цзян Чэн стоял достаточно близко к старику, чтобы тот бросился на него и убил, но этого не происходило. Лань Цижэнь знал, что талисман есть и на нём тоже.       — Чего замер, ублюдок? — Цзян Чэн оскалился, Цзыдянь на его пальце заискрил. — Или твоя тварь — единственное, на что ты способен?       Вэй Усянь, несмотря на то, что сам был зол, понял какой опасности подвергает себя брат, говоря это. Неужели он чувствовал себя настолько защищённым? Если он сумеет вывести старика из себя и тот, несмотря на все опасения, кинется, то быть беде.       — Саньду Шэньшоу. — проговорил без эмоций Лань Цижэнь. — Всегда торопливый и всегда вспыльчивый. Правильно я запомнил тебя? — он склонил голову на бок, жест совсем не типичный для старика. — И совершенно бесполезный. Нань, может, ты и в силах победить, но в остальном никакой пользы от тебя.       Нань завыла, заставив Вэй Усяня отшагнуть, её неоформленное тело содрогалось от ран, ростом она уже была выше человеческого колена. Её когтистый лапы скребли землю, словно ей не терпелось вырасти и начать бой.       — Бесполезный? — такая характеристика совершенно не порадовала Цзян Чэна, он крепче сжал Саньду и вложил во вторую руку искрящийся хлыст Цзыдяня. — Давай проверим, старикашка.       Определённо торопливый и вспыльчивый. И не дальновидный, от рук Лань Цижэня совсем недавно погиб Лань Сичэнь, демону бы труда не составило переломить шею заклинателю.       — Уйди, Цзян Чэн. — попытался предостеречь Вэй Усянь.       Нань зарычала, капая мутной слюной на землю. Её рычание было сравнимо с рассекающим небо громом. Тело таври дёрнулось — кости хрустнули, суставы вывернулись под неестественными углами. За несколько мгновений тварь выросла втрое, превратившись в горбатое чудовище с бычьими рогами, густой гривой и пастью, полной клыков.       Её рык и весь вид заставили Вэй Усяня заткнуться. Внутри всё сжалось, Нань была собакой лишь на треть, но вселяла точно такой же ужас, как и обычная. Он прикрыл глаза, чтобы не видеть её, но прекрасно слышал. Шое выпал из руки. Лань Цижэнь рассмеялся, получая удовольствия от его страха.       — А-Сянь. — словно сквозь толщу воды он услышал обращение. — Как тебе идея убить твоего брата тем, что побороть ему по силам?       Нань прыгнула с пугающей скоростью. Цзян Чэн едва успел поднять меч - когти заскрежетали по клинку, отбрасывая искры. Он отлетел на несколько шагов, едва удерживая равновесие.       Вэй Усянь боялся, даже взглянуть на происходящее. Лай и тяжёлое собачье дыхание каждый раз заставляли его трястись и вздрагивать.       — Боишься. — зашептал Лань Цижэнь, он подошёл вплотную и коснулся его щеки. — Продолжай. Твой страх необычайно сладкий, попробовать бы его языком. Хотя я могу попытаться.       Вэй Усянь совершенно не понимал, о чём тот говорит. Смутная далёкая догадка его посетила, когда на губах почувствовалось настойчивое касание. Холодные губы Лань Цижэня прижались к его рту с неестественной жадностью, словно старик пытался выпить сам его страх.       Раздался звон, как будто сталь о камень ударили.       Лань Цижэнь отпрянул, и Вэй Усянь почувствовал тёплую наполненную светом ян руку на своём плече. Настоящая и живая.       — Уведи тварь. — коротко приказал Лань Ванцзи, а это был он, в сторону.       — Без тебя знаю! — закричал Цзян Чэн, дыхание его было сбитое. — Пытаюсь.       Лань Цижэнь медленно облизнул губы, словно пробуя на вкус остатки чужой эмоции.       — Лань Ванцзи, — он улыбнулся пакостливо. — Как невежливо с твоей стороны — вмешиваться в личный разговор.       Вэй Усянь вслепую вцепился в одежды Второго Нефрита, пытаясь притянуть его ближе. Ханьгуан-цзюнь переместил ладонь выше, прижимая к себе голову демона и прикрывая ухо.       — Лань Чжань. — шепнул Вэй Усянь.       — Ты призвал мертвецов. — заговорил Лань Ванцзи. — Отдай им приказ.       По ощущению инь в воздухе было ясно, что они рядом. Они достигли своей цели и теперь ждали дальнейших указаний. Вэй Усянь мотнул головой. Слова никогда не были сильной чертой Лань Ванцзи, вместо того, чтобы попытаться убедить демона ещё раз, он прижал его второй рукой к себе. Куда делся Бичэнь, Вэй Усяня не волновало. Всё, чем он был обеспокоен — это собачим лаем. Но чем дольше он стоял вот так, тем хуже слышал его. Голову занял приятный тёплый стук. Золотое ядро — второе сердце Ханьгуан-цзюня, перетягивало на себя внимание. Он завороженный слушал переливы энергии ян в сильном теле и наконец вспомнил, что следовало сделать.       — Разорвать. — тихо и чётко приказал он, вкладывая в силу.       Мертвецы, только заслышав первый слог, сорвались с места.