Как соблазнить мисс Грейнджер

Гермиона никак не могла найти ванную комнату. Последние несколько часов она крутилась и ворочалась в своей невероятно огромной кровати, пытаясь уснуть. Не имея возможности уснуть, Гермиона фокусировалась на других, важных вещах, таких как переполненный мочевой пузырь. А потому она поднялась и отправилась на поиски ванной, аккуратно прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить Драко, спавшего в соседней комнате. Однако теперь она нигде не могла отыскать эту треклятую ванную! Она почистила зубы в раковине, висевшей в комнате. Каким-то образом вся та небольшая экскурсия, проведенная Драко, вылетела из головы. Не считая последних нескольких часов, Гермиона не была здесь с Рождества, а сейчас на дворе стоял апрель. Было раннее утро. Гермиона сломала весь мозг, пытаясь вспомнить, где была та ванная, где Драко столько месяцев назад наносил гель на ее волосы. Почему-то Гермиона была уверена, что она находится где-то на втором этаже. Гермиона почти вслепую брела в темноте. Она, конечно, зажгла палочку, но на лестнице та мало помогала. Дом был огромен! А ведь это лишь маленькая копия Малфой-мэнора. Как Драко ориентировался в нем, когда был ребёнком? Она уже перебрала десятки дверей, но ни одно помещение и близко не напоминало ванную комнату. Она уже готова была сдаться, вернуться, разбудить Драко и просто спросить, когда заметила тусклый свет, лившийся из-под одной из дверей. «Странно», — пронеслось в голове Гермионы, и она решила проверить. — Что ты здесь делаешь? — изумилась она, заглянув в комнату и увидев Драко, внимательно читавшего какую-то записку. Комната, очевидно, выполняла функции совятни. Здесь были несколько стульев и большой стол, за которым можно было писать письма. Сосредоточенность на лице Драко быстро сменилось улыбкой: — Панси угрожает тебе, дорогая, — усмехнулся он и бросил ей письмо. Гермиона поймала письмо и взглянула на него. Витиеватые буквы, пурпурные чернила — вполне в духе Панси. «Драко, любовь моя, Я очень внимательно следила за твоим семейным положением и наконец решила, что готова помочь тебе в такой затруднительной ситуации. Я знаю, что в воскресенье ты оставил Белловер у алтаря. Я тебя не обвиняю. Аристократы нынче такие. Значит, остается только грязнокровка, что вдвойне или впятерне хуже. Поэтому я приняла решение. Я разведусь с Брэдли! А если даже он откажется, у меня есть парочка зелий, которые быстро все уладят. Что думаешь, дорогой? Встретимся в южной башне твоего дома в пять утра, ладно? И не говори никому. Если мне придётся прибегнуть к плану «Б»... Ну, ты понимаешь. Люблю всем сердцем, Панси Бладвюрм (скоро Малфой). P.S. Если эта грязнокровка тебе докучает, у меня есть лишнее зельице! — Она что, серьёзно? — Гермиона оторвалась от письма и с сочувствием посмотрела на Драко. — К сожалению, у Паркинсонов в роду было множество фармацевтов, поэтому вполне возможно, что в ее распоряжении действительно куча зелий. — «Впятерне»... Ведь даже нет такого слова, — вздохнула Гермиона и зевнула. — Я разбудил тебя? — спохватился Драко, внезапно осознав, что время было около пяти утра. — Нет, я пыталась найти ванную... — призналась Гермиона. — Не подскажешь, где она? — Дальше по коридору, третья дверь слева. Драко рассмеялся, видя, как поспешно убежала Гермиона. Она вернулась спустя две минуты и сосредоточилась больше на письме Панси, нежели на собственных потребностях. — И как ты собираешься сообщить ей последние новости? — Ну, я думал отправить на место встречи домового эльфа, но это, мне кажется, слишком жестоко. — Ой, да ладно, она угрожала отравить меня! — Я имел в виду по отношению к эльфу. Они переглянулись и дружно засмеялись. Минутку подумав, Драко заговорил: — Мы можем отправить ей письмо. Если хочешь, можешь даже помочь мне написать его. Он улыбнулся ей, А Гермиона улыбнулась в ответ. — Хорошо, но только, если ты позволишь мне злорадствовать. Они сели за стол, и Драко пододвинул к себе чернильницу, а затем начал писать. «Дорогая миссис Панси Бладвюрм, Благодарю за беспокойство. Однако нет никаких причин покидать мужа. Во-первых, Брачный Контракт семьи Малфой не различает разведенных, замужних и овдовевших женщин, а они все не подходят ни при каких обстоятельствах, так что прости. Во-вторых, даже если бы обстоятельства были иными, я бы ни за что на тебе не женился. Я не знаю, какие эмоции у тебя вызвала наша коротенькая интрижка, но у меня от неё осталось лишь полное отвращение. Мы поцеловались лишь однажды, и я поклялся, что это никогда больше не повторится. В-третьих, — и, возможно, это самое важное, — на данный момент я женат именно на той самой девушке, которую ты так упорно называешь «грязнокровкой». Позволь мне заверить тебя, что она целуется в сотни раз лучше тебя. Помимо этого, она также умна, красива, добра, а ещё полностью завоевала моё сердце. Если ты ещё раз вздумаешь ей угрожать, не удивляйся, если твоя жизнь подойдет к горькому завершению. Искренне твои, Мистер и миссис Драко и Гермиона Малфой. P.S. Гермиона хочет кое-что добавить от себя: Дорогая Панси, Сотри это удивленное выражение с лица. О, и передай своему мужу мои искренние соболезнования. Я очень ему сочувствую, жаль, что ему придётся и дальше тебя терпеть. Целую и обнимаю, Гермиона Малфой. Гермиона отложила перо, и Драко усмехнулся. — Я отправлю это в башню. Может, ляжешь спать? — он глянул на часы. Только тут Гермиона обратила внимание, что Драко был полностью одет. — А ты, я смотрю, и не думал ложиться? — нахмурилась она. Драко помедлил с ответом, сосредоточенно закрывая чернильницу. — Я не устал. Подумал, что могу наверстать упущенное в своей книге, — он махнул рукой в сторону огромного свитка пергамента, лежавшего на углу стола. Гермиона нахмурилась еще сильнее: — То есть, когда ты говорил, что собираешься выпустить книгу... Ты действительно имел в виду книгу? — Ну, я хотел сделать сюрприз... — тихо пробормотал Драко. Легкий румянец тронул его щёки. — О чём она? — Гермиона потянулась было за свитком, но Драко остановил ее. — Увидишь, — мягко улыбнулся он. — А сейчас пора спать! Он поднялся на ноги и потянул Гермиону за собой. Драко положил письмо для Панси в карман и бросил немного угощения одной из сов. Они шли по коридору, держась за руки. Гермиона изо всех сил старалась хотя бы примерно запомнить планировку. — Доброй ночи, милая, — он бережно обнял ее и чмокнул в щеку. — Доброй ночи, — отозвалась Гермиона, широко и сладко зевая. Она скользнула в комнату и упала на мягкую кровать. Драко уверенно поднялся на южную башню и положил письмо для своей бывшей подружки под плоский камень. Навязчивая идея завоевать его обескураживала. Вплоть до своего дня рождения он даже не знал, что она замужем. Да и вообще, на вечеринке по случаю его дня рождения они увиделись впервые после выпуска. А впечатление от Брэдли Бладвюрма осталось весьма, мягко говоря, гадкое. Он был до омерзения худым! А то как он похотливо смотрел на Гермиону своими глазами... В общем, это был явно не тот человек, с кем Драко хотелось бы провести время. * * * Те дни в Хогвартсе казались теперь такими неправильными. Сложно представить, что все происходившее действительно случилось с ним. Он был так груб с Гермионой. Но почему? Из-за глупых предубеждений, которые вдалбливал в его голову отец с тех самых пор, как он впервые закричал. — Папа, а что не так с этими людьми? — спросил он однажды во время прогулки с родителями по маггловскому Лондону. — Почему они так странно одеты? — Это магглы, сынок, — ответил тогда отец. — Они ничего не знают о магии, а потому они дурны. Держись поближе ко мне и к маме. Мать вела себя ничуть не лучше. Она со своими подругами вечно обсуждала, посмеиваясь, грязнокровок и их неуклюжие, недопустимые манеры. Неудивительно, что у Драко сразу сложилось предвзятое мнение о Гермионе. Уизли хоть и был чистокровен, происходил из семейки маггловских фанатиков, не способных позволить себе завести домашнего эльфа, что тоже не добавляло ему привлекательности в глазах Драко. А еще был Поттер. Честно говоря, он ему даже понравился во время их первой встречи. И Драко даже предложил ему дружбу, ведь так? Однако, если родители Драко упорно учили его, что Темного Лорда необходимо слушать и подчиняться ему, то Поттер был ярым противником этой идеологии. И Драко твёрдо придерживался убеждений своей семьи, поскольку ему казалось, что они были верны и привели бы его к могуществу. Он же слизеринец, в конце концов. А сейчас, спустя столько лет он мечтал бы быть просто пуффендуйцем. Ну, хорошо, может, и не пуффендуйцем... Это уж слишком. Но Когтевран или Гриффиндор вполне бы его устроили. Что если бы все эти семь лет он проучился бок о бок с девушкой, которую теперь называл женой? Но прошлое не изменить, он ничего не мог с этим поделать. Ему очень повезло увидеть свет. Он любил Гермиону всем сердцем. И с удовольствием допускал мысль, что когда-нибудь у него появятся маленькие полукровки, с густыми вьющимися волосами, потрясающе храбрые и умные. Что странного? Всё нормально. А Панси Паркинсон-Бладвюрм все еще застряла в старых убеждениях. И Драко ничего не собирался с этим делать и как-то влиять на неё. Он бы рискнул предположить, что семья Бладвюрмов погрязла в Тёмных искусствах даже больше, чем чета Малфоев. * * * Без пятнадцати четыре Драко, наконец, вернулся в свою комнату. Прежде чем зайти к себе, он тихонько заглянул в спальню по-соседству и с улыбкой наблюдал, как глубоко и спокойно спала его возлюбленная. Он ушёл к себе и спокойно лег спать, мечтая о маленьких кудрявых Малфоях.