Дьявол по вызову

Карл Мэркрай просто ненавидел собрания глав клана. Нет, дело было совсем не в том, что ему приходилось сменять свободные и привычные для него юбки и облачаться в, сковывающие движения, строгие брюки, вязать галстук. Однажды он попробовал заявиться в классической плиссе юбке по колено, соблюдая требования верха. Но строго смиряющий отцовский взгляд заставлял чувствовать лёгкое чувство вины за то, что многие мужчины из их совета не могли оторвать от него взгляд. Кто-то глядел строго и возмущённо, кто-то с примесью забавной искры во взгляде, были и те, кто проявлял заметную увлечённость, что льстило юноше, тогда ему исполнилось едва семнадцать. Но с тех пор он повзрослел и взял себе на заметку несколько правил. Во-первых, не злить отца. Ведь желание добиться его гордости никогда не уходило из терн его души. Именно поэтому Хайнс участвует в этом. Берёт заказы на устранение неугодных демонов, помогает с бумажной работой и обучает юных представителей клана навыкам скрытности. Он прекрасно понимает, что его отец, один из нынешних трех глав клана, и так им гордится, это грело душу, но всё равно было недостаточно… А во-вторых, не вступать в прямую конфронтацию с остальными родственниками. По началу пропускать мимо ушей оскорбления о своём происхождении, своей матери и наихудшие пожелания, было трудно. Каждый раз в груди нарастало клокочущее чувство горечи и обиды, однако не стыда. Карл был белой вороной в отчем гнезде. Слава теневого клана убийц, личных наёмников Люцифера шла впереди их. Всем было известно, что тут нет места, как любил выражаться его дядя: «бракованным». Всех новорожденных инкубов считали таковыми. По мнению прародителей и основателей это ответвление их расы было слабо и никчёмно. Годилось только для развлечений и празднеств, в них было тяжело взрастить смертоносных убийц. Бред. Не правда ли? Ещё при рождении, Карла должны были умертвить ради «всеобщего блага». К счастью или нет, отец не позволил. Юноша прошёл через длинный коридор, сворачивая влево. Стены становились всё более багровыми с продвижением вперед. Вот ещё один поворот и он окажется у переговорной залы. Замедлив шаг у зеркала, Карл остановился напротив, деловито оглядывая своё отражение. Беспокойные пепельные локоны были уложены в небольшой хвост, пряди чёлки всё же выбилась, но их инкуб тут же убрал за ухо, улыбнулся своему отражению, однако печальные навевания не спешили отступать. Понимание того, что несмотря на все его заслуги перед кланом, они никогда не признают в нём равного уже не огорчало. Молодой человек не смирился, но научился жить со своей природой, слился с ней, а главное научился использовать на пользу. Поэтому он больше не спорит, потому ему и не обидно, что осознание того, что ничье недовольство, ничье сомнение не сможет пошатнуть его значимость. Ему не нужно ничье одобрение, кроме отцовского, а то он всегда получит. Улыбка стала шире и хищнее, большой палец прошёлся по подбородку. Когда Карл крутился у зеркала он чаще всего заострял внимание на своих глазах. Бесцветны от рождения. Какова ирония, он даже не знает их истинного цвета, а вот окружающие видят его по разному. Всё зависит от предпочтения. Кто-то видит их тёмно-синими, глубокими как океан, другой же не может оторвать взгляда от плещущегося на солнце янтарного оттенка в карих глазах, а иногда попадаются особые ценители серой стали. Для их обладателя они были просто белыми. Без излишеств. Был ли это настоящий цвет? Он не знал. В ногу что-то врезалось, сразу вырывая пепельноволосого из раздумий. — Хах? — Взгляд опустился вниз, уголки губ, в свою очередь, дрогнули, тянясь вверх. Карл наклонился, поднимая на руки синеволосое чудо в лице его племянника, — Аустиэль, — мягко произнес Хайнс. — Старший брат сказал, что ты уже вернулся и я решил проверить это лично, — он смотрел с полными радости детскими глазами, обняв дядю за шею. — Ты как всегда успел самым первым, моя умница, — инкуб хохотнул, — вы с Крис уже пообедали, или снова безобразничаете на голодный желудок? — Нуу… Мальчик замялся. Он отвел взгляд, потерев щёку ладонью. — Ну? — С мягким нажимом спросил Карл, поправляя юнцу задравшийся ворот рубашки. — Сегодня подали кролика, а я… Не ем их. Крис нравится, но я не… Мх… Я не могу есть друзей. Это будет… Не честно, — мальчик прижался лбом к его плечу, умолкая. — 'Ох, глупое создание, ' — Пронеслось в мыслях у Карла, тяжко выдохнув, прижимая его к себе. Он молча последовал прочь от зала переговоров. Всё равно пришёл раньше. Не сразу, от продолжительного молчания Аустиэль едва отстранился от плеча дяди, пытаясь понять куда тот его несёт. Их путь пролегал через сад особняка. В этот сезон кровавые розы пускали сок от чего их запах становился более приторным, не теряя металлической нотки. Роза была символом их клана, проклятой метки, что носили их люди. Детей его возраста ещё не посвящали во все тонкости, поэтому зачастую приходилось добывать информацию любимым их с сестрой методом подслушивания. Близнецы давно уяснили то, что если их не поймают, то и не накажут за такую на первый взгляд невинную шалость. — Куда мы идём? — Наконец подал голос младший. Карл посмотрел на него не прикрытым чёлкой глазом, сдувая ту обратно в бок. — Сейчас увидишь Молодой человек прошёл меж двух, раскинувших свои пушистые чёрные ветви, деревьев с кровавыми плодами, проходя ещё чуть дальше. — Понимаешь, племянник. Наш мир, человеческий мир устроены по определённым правилам. Загвоздка только в том, что какие-то существовали с начала времён, им повиновались законы природы, — он уселся в зарослях кустов с черными пупырчатыми ягодами, устраивая Аустиэля на коленях, трепля малого по волосам, — а некоторые придумали мы сами. Мальчик уставился на дядю, облокачиваясь боком о его грудь, смотря с интересом в лимонных глазах. Ему было интересно всё что рассказывал Хайнс, у него даже нотации были интересные, а голос так завораживал, что хотелось слушать ещё, и ещё. — Эти правила исходят из нас самих. Коллективные, которые стали частью общества. Например, десять заповедей божьих из библии. Рассмотрим три из них: не убий, не прелюбодействуй, не укради. Аустиэль схватился за руку дяди, тягая его за пальцы, смотря более задумчиво. — Но почему коллективные? Разве их не бог придумал? Они же божьи? Хайнс тихо хохотнул. — Как сказать, малыш. Эти правила придумали люди для людей, чтобы поддерживать порядок. Страх перед карой божьей ограничивает, заставляет несколько раз задуматься прежде, чеп действовать. Изначально библия задумывалась, как вето и совет. Но потом эта книга попала к дурным людям, — тонкие пальцы запутались в непослушных волосах младшего, — думаю, бог согласен отнюдь не совсем, что там написано. По нахмурившемуся лицу мальца Карл понял, что в его голове происходят сложные мыслительные процессы. Он был ещё мал, видел этот мир иначе. Не так, как преподносили это родители и учителя. Молодому человеку всегда казалась эта система неправильной. Нельзя просто сказать ребенку мир таков, каким его вижу я. Нужно дать ему понять этот мир самому. — Но ведь эти плохие люди давно умерли. Почему другие не исправят их ошибки? — Аустиэль Отец всегда говорит, что люди хуже нас во многом. — Тяжело сказать, ровно так же тяжело искоренить устоявшиеся, многовековые заветы. Одному человеку это не под силу. А чтобы собраться вместе каждому нужна уверенность в том, что их воля непоколебима. Человеческое умение сплотиться сильно переоценивают на самом деле, мой юный друг, — Хайнс сорвал проклятую розу с куста у которого они сидели, вкладывая её в руки мальца, — Но я отклонился от темы. С рождения, у каждого в нашем клане есть свои обязанности, все мы подчиняемся догмам и устоям. Порой они жестоки, могут тебя пугать… — Чаще всего меня пугает дядя Густав, — перебил мальчик, повинуясь неведомому порыву и отрывая первый лепесток адской розы, брызнул насыщенно алый сок, пачкая пальцы, окрапляя небольшими капельками одежду. Молодой человек тихо рассмеялся, его голос разнёсся мелодичным эхом по саду, вызывая улыбку на губах племянника. Неподалеку хрустнула ветка. — Признаться честно, у меня он тоже восторга не вызывает. Однако, несмотря на его скверный характер дядя делает всё, чтобы нам, а в частности вам, сорванцам, никто не смел навредить, — Карлу не хотелось даже думать о том, что Густав может его защищать, уж больно у них натянутые отношения. — Ничего не однако, — Аустиэль фыркнул, продолжая обрывать лепестки, — Всё. Давай не будем о нём, хорошо? Ты там что-то говорил про догмы? — Да? Хах, не помню такого, — он игриво отвёл взгляд, якобы силясь вспомнить, но юнец знал, Хайнс дразнит его, мстит за то, что он его перебил ранее. Снова раздался хруст из-за кустарников, теперь уже было очевидно, что кто-то сюда пожаловал. Удивительно, обычно до вечера тут никого и не найти. — Эй! Мы говорили об этом минуту назад! — детскому возмущению не было предела. — Чшш, — внезапно, приближаясь к лицу мальчика, Карл прижал указательный палец к своим губам, прося жестом его замолчать. Аустиэль ойкнул, уставившись на него, понятливо кивая, осматриваясь тоже. — Хайнс! — Донёсся голос молодого мужчины со стороны тропинки. Он прошёл глубже, шурша травой под ногами, выискивая. — 'Дьявол, ' — инкуб прикусил губу, негодуя, узнавая в незванном госте своего двоюродного брата, — 'Что ему от меня нужно? ' — он ссадил племянника со своих колен, наклоняясь и шепча на ухо, — Затаись пока, если не хочешь, чтобы он отправил тебя на занятия. А я как истинный джентльмен приму удар на себя. — Хорошо, — мальчишка понятливо кивнул, хватая Карла за руку своими, но после отпуская, — Будь осторожнее, дядя. — Я знаю, что ты здесь, выходи, — голос мужчины звучал всё более недовольно. — Конечно, милый, — Карл щёлкнул мальца по носу, вставая на ноги. Он отряхнулся, проводя руками по своим бокам, — Ну ты и приставучий, Лейв. Так… Это что-то важное? — юноша вышел из-за кустов, сокращая расстояние между ними, говоря всё более вкрадчиво, — или ты просто соскучился по мне? — нахальная ухмылка слегка исказила черты лица. Тонкие губы его собеседника скривились в недовольстве, когда Карл сократил расстояние до интимного. Во взгляде алых глаз не было неприязни, либо её целиком перекрывало возмущение фамильярностью. — Ещё чего, — он потянулся рукой к Карлу, но тот в последний момент увильнул к нему за спину, устраивая ладони на его плечах, шепча игриво на ухо: — Может тогда ты хочешь снова меня за что-то отчитать? Лейв повернул к нему голову, поднимая брови изумленно, но после снова принял привычное полухмурое выражение лица. — Тебя искал дядя. Хотел, чтобы ты заглянул к нему перед собранием, — демон дёрнул плечами, освобожлая их от так удобно устроившихся ладоней Карла, после чего снова тяня к нему свои руки, желая поймать за запястье, — Хайнс, обожди… Но и на этот раз инкуб увильнул, явно вызывая раздражение и старшего. Он снова до неприличия сократил расстояние между ними и поправил выбившуюся из-за уха персиковую прядку двоюродного брата, щёлкнув языком. — Давай обсудим это после собрания, ладненько? Карл, не дожидаясь ответа, шмыгнул к выходу, скрываясь за дверью особняка. Лейву оставалось только с недовольством смотреть ему в след. Вечно он так, вертится так близко, но стоит приблизиться самому — увиливает, как наглый угорь. Да, у него не лучшие отношения с братом. Он и сам это прекрасно понимает. Но хотелось бы к себе хотя бы толику уважения? (Или банального внимания?). Ведь то, что он хотел обсудить было действительно важным. И в первую очередь для самого Хайнса. Демон поджал губы, затем тишину разорвал тяжелый вздох… А затем и чей-то звонкий чих из кустов. — Ээ? — Лейв тут же повернул голову в сторону кустов, откуда донёсся шум. Казалось, в этот момент его лицо стало ещё суровее

***

Карл собрался с духом, делая глубокий вдох. Его терзало любопытство, но и волнение. Зачем же отец позвал его? Да ещё и перед собранием. Предположений было много. Но это всего лишь предположения, они никогда не могли угомонить его нетерпеливости и любви к самой правдивой истине. Поэтому, не долго медля, инкуб постучался в большую, бордовую дверь кабинета. Не сразу, но изнутри раздалось хрипловатое: «войдите». Что он и сделал. — Отец, ты хотел меня видеть?