В сонном царстве

Он тихонько прокравшись сквозь темноту при свете ночника, примостился на краешек постели. Жена уже спала, и он залюбовался ею, её нежными губками, прелестными щечками... Она была такая красивая, что он не устоял, и коснулся её разрушая это благостное спокойствие. - Плюшечка моя, любовь моя... - шептал он обнимая её, щупая за такие любимые прелести. Арина сонно повернулась обнимая его в ответ, ища губами губы, пытаясь утянуть к себе под одеяло как соблазнительная руссалка в омут, но он с сожалением отстранился шепнув "я попозже приду". Вздохнув он поднялся и побрел за конспектами. Конечно в квартире на Гороховой, куда они переехали, они могли безобразничать, когда заблагорассудится. Но начавшаяся ординатура не оставляла на это никаких сил. Он один раз засыпал над пособием по общей хирургии, повторяя методику проведения лапры, другой раз - над микрохирургическими тренировками, так усердно щурясь в бинокуляры, что в итоге глаза слиплись и закрылись окончательно. Арина нашла его во всей этой сбруе храпящим на столе, как кум в салате на свадьбе. И все это - только в течении этой недели. А ещё ведь даже не суббота. Однажды он даже уснул в туалете, со спушенными штанами, и проснулся невероятно смущенным, от настойчивого стука в дверь. Но в целом - кто из студентов медиков не бравировал тем, как мало спит? И конечно, разумеется, сон полезен для здоровья, и ему бы сейчас выспаться хорошенечко, если лечь прямо сейчас, то получится как раз поспать восемь часов... Но сегодня было нужно обязательно повторить топографические особенности, чтобы завтра ассистировать... Ведь это так важно, без этого он может не сорентироваться, растеряться, а растеряться нельзя, ведь Пал Михалыч тогда подумает... Обложившись учебниками он приступил к зубрежке при свете ночника. Так, торактомия, разрез от края грудины до средней подмышечной линии по ходу пятого ребра... Широчайшая мышца спины отводится... Он покусывал губы и щипал себя, чтобы не спать. Строчки все больше плыли перед глазами, тереть их было без толку, и рука еле двигалась. Владлен попробовал приставить палец, чтобы не терять строку, но тот еле полз... Веки смежались сами собой, и разум затмевало тяжелое, как мокрое одеяло небытие. С трудом разлепив веки он снова прикрыл глаза и тихо застонал. Его очень бережно раздевали, рядом он ощутил едва слышное дыхание. Нежные руки расстегивали пуговицы его рубашки, и погладили по груди, опускаясь на живот, расстегивая пряжку ремня и принимаясь потихоньку стаскивать штаны... Он ужасно хотел спать, но телу хотелось провалиться не только в сон, но и в сладкую эротическую грезу, это желание будили Аринины прикосновения к бедрам, к животу. Она как будто вполне невинно стягивала штаны, чтобы он не уснул одетым но... Мурашки от её прикосновений бежали к паху, заставляя член наливаться твердостью и так некстати приподниматься. Он услышал тихий смешок и ощутил безумно смущающее прикосновение к своему "балде" так некстати вставшему, пока все остальное спит. Арину казалось это нисколько не смущало. Её руки слегка оттянули резинку трусов и взялись ублажать его, нежно и настойчиво, скользя по смазке, размазывая её от головки до основания. Он тихо застонал от невыносимой сладостности ощущения. В сонном дурмане теплым огнем по телу разливалось наслаждение, которое дарили её нежные пальцы. Сквозь смеженные веки он заметил, что Арина наклонилась к тумбочке и что-то взяла. По головке на миг мазнуло холодом, а затем её руки заскользили гладко и быстро в скользкой смазке, старательно гоняя шкурку, заставляя млеть и таять, сгорать от охватывающей все тело неги. Пламенные прикосновения погружали его в блаженство, он тонул в сладости её прикосновений, в её нежности, и это чувство, невыносимое, жгучее, наполняло низ живота, заставляло поджиматься яички, жаждать чего-то невозможно сладостного... Он был на пределе, на грани, а её настойчивые страстные и ловкие ручки не щадили его, толкая за последнюю черту, каждым своим движением, и за гчертой того, что он мог в вытерпеть, он почувствовал, что вот-вот обольет её семенем. Удовольствие охватило его на несколько мгновений, резкое как вспышка, заставив выгнуться и застонать толкнувшись ей навстречу, кончая в её горячую ладошку. Её руки еще пару мгновений нежно поглаживали его, прежде чем оставить. Она наклонилась к его губам и с серебристым смешком нежно поцеловала. - Люблю тебя - шепнул он одними губами - А я тебя - мягко прошуршал в темноте её ответ. После этого он уже не мог сопротивляться забытью уснул, как в погреб провалился, крепко, как обесточенный рубильником. *** Мурлыкая себе под нос "чардаш" он одной рукой досыпал в кофе щепотку корицы, а другой пальцами по столешнице нажимая клавиши на фантомном аккордеоне. Впервые за долгое время он чувствовал себя настолько бодрым и счастливым то хотелось петь и насвистывать. За спиной прозвучали тихие босоногие шаги. - Ариша... Опять босиком! - Возмутился он оборачиваясь и окидывая взглядом жену в сползшей на одно плечо короткой ночнушке - Ножки застудишь, а кто тебя потом будет лечить? - Ты - отозвалась она тихонько, чмокнув его в щеку. - Доброе утро, плюшечка. - крепко обнял он её, прижимая к сердцу. - Доброе... - Арина блаженно улыбнулась ему, жмурясь как довольная кошка - Так вкусно кофе пахнет... - Будешь? - предложил он ей, кивнув на турку. - Конечно. Я буду кофе. - Тебе со сливками? - спросил он высвобождаясь из объятий, и потянувшись за кружкой. - Сливки уже были вчера. - хитро улыбнулась ему жена. - Арина! - Владлен смущенно потупился, ну почему её шуточки всегда такие! Она только игриво хихикнула, целуя его в губы.