gold rush

      Мэйв скрипит клыками, слушая доводы Кортни по поводу того, что Грейс нужно идти на Вороний бал. Проблема в том, что её невозможно слушать.       Что ж, теперь пришёл её черёд.       — Пусть идёт и веселится, — настаивает Мэйв. — Мы что, зря ей платье выбирали и покупали? Не обесценивай наши старания!       — А ты — страдания Грейс!       — Сама-то на бал собралась, — ехидничает Мэйв. — Вон как нарядилась. Нимб там ещё не потерян?       — В любом случае, решать Грейс, — ставит точку в их бессмысленном, по её мнению, разговоре Кортни, тряхнув мелкими рыжими кудряшками.       — Мы ненадолго, — сообщает подошедшему к ним Роланду вместо приветствия вампирша. — Я немного опасаюсь оставлять её одну.       Грейс стоит перед кроватью и сверлит лежащее на светлом покрывале купленное ей платье. Оно белое и короткое, вполне в её стиле — обтягивающее, без рукавов и всяких излишеств: рюш, оборок, дополнительных аксессуаров. Такой наряд будет обтягивать как вторая кожа, определённо привлекая к себе внимание, но Мур это не особо беспокоит — самое главное, чтобы ей нравилось, а внимание… К ведьмам всегда прикованы взгляды.       Когда она появляется на балу, то танцы уже в самом разгаре. Она замечает улыбающихся Кортни и Мэйв, которые наблюдают за красующимся перед ним Роландом; замечает Энид с натянутой улыбкой.       Бьянку и Ксавьера она находит быстро — те сидят за одним столом и особо счастливыми не выглядят. Поворачивает голову и выясняет причину — вошедшая Уэнсдей Аддамс в компании Тайлера Галпина. Грейс находит это ироничным — Тайлер закрасил фреску Ксавьера, а теперь ещё и заявился на бал вместе с девушкой, что нравится Торпу.       Уэнсдей ему нравится. Не нужно было быть эмпатом, чтобы считать взгляд Ксавьера на Аддамс.       «Лучше Аддамс, чем Бьянка», — мысленно повторяет слова Кортни Грейс. Тряхнув распущенными волосами и встретившись взглядом с Уэнсдей, она направляется к своим друзьям, находящимся в толпе. Мэйв задорно улыбается, увидев её, и тянет к ведьме свои руки.       Вдоволь натанцевавшись, Грейс отходит и, сев на диванчик, стаскивает с ног босоножки. Она, пользуясь, что рядом никого нет, закидывает ногу на колено и трёт уставшую стопу.       Замечает краем глаза присевшую рядом Барклай, но ничего не говорит. Та, чуть помолчав, говорит:       — Не спеши убегать, ведьма. Я не настроена ругаться.       — Как скажешь, сирена. Тебя только Ксавьер не потеряет?       — О, не думаю, — Бьянка усмехается. — Он занят — варится в муках. Ему не до меня сейчас, — поясняет, — и не до тебя тоже. Нам предпочли готку с косичками, представляешь?       Грейс молчит, разминая вторую стопу.       — Хотя, знаешь, я удивлена, что ты с не ним пошла, — продолжает Барклай, — вы же лучшие друзья.       — Да что вы все заладили! — не выдерживает Мур. — Ему это говорите, а не мне! Я-то помню, что мы дружим!       — Значит, тебя всё же это задело, — довольно улыбается сирена.       — Валяй — торжествуй и радуйся, — Грейс опускает ногу, но не спешит надевать обувь обратно. — Я не собираюсь опускаться до твоего уровня.       — Да, ты ведь у нас непорочная и благородная.       — Не пытайся стравить меня с Уэнсдей — она мне ничего не сделала, — она надевает босоножки, закрепляет ремешки вокруг лодыжек. — Мне жаль, Бьянка.       — Мне тоже жаль, Грейс.       Мур, одёрнув платье, возвращается в зал и направляется к Мэйв, что пьёт пунш. В сторону Ксавьера Грейс не смотрит, не хочет ещё больше портить себе настроение.       — Мэйв! — окликает она подругу.       — О, Грейс, ты попробуй, пунш что надо…       — С меня хватит, — говорит она громко, стараясь перекричать музыку. Наклонилась уже к уху вампирши, но это не помогает. — Я устала, голова раскалывается.       — Останься, Грейс, — Роланд не хочет, чтобы Мур уходила. — Давай я тебе таблетку принесу.       — Я действительно устала, Роланд, и таблетка обезболивающего меня не спасёт.       — Послушай…       Грейс удивляется, почувствовав, что на лицо что-то капает. Приподнимает брови, видя красные капли, похожие на кровь, на пиджаке Ронни. Поднимает голову, и в этот момент зал озаряет красная вспышка. Раздаются крики, все разбегаются, кто куда.       — Это кровь!       — Кровь!       Мэйв сверкает глазами и, испачкав пальцы, облизывает кончики. Предвкушающее выражение с её лица стирается, ему на замену приходит разочарование.       — Фу, это не кровь, — сообщает она недовольно. — Хотя бы свиную использовали, а так краска.       Грейс хмурится, заметив выбегающую из зала Уэнсдей. Но ещё больше её напрягает следующая за Аддамс Кортни.       — Кортни… — шепчет она, бросаясь за ней и невзирая на крики Мэйв и Рональда. Поскальзываясь на крови, покидает зал, озираясь по сторонам и радуется, увидев знакомую рыжую макушку. Кортни направлялась в лес. Отпускать её одну нельзя — оборотень ещё та искательницей приключений. Чертыхнувшись, готова уже и сама в лес отправиться, как чувствует, что её хватают за запястье.       — Ксавьер!       — Не ходи туда.       — Там моя подруга! Я не могу не… Да пусти же ты! Я должна помочь!       — Он прав, — в их беседу вмешивается направляющаяся к ним Торнхилл. — Я видела Уэнсдей и Кортни, Грейс, учителя с этим разберутся. Ксавьер, — обращается уже к Торпу на ходу, — позаботься о Грейс.       Едва красные сапоги Торнхилл скрываются из виду, как Грейс принимается вырываться. Ксавьер с раздражением цокает языком и хватает её за второе запястье.       — Что ты хочешь сделать? — спрашивает он, удерживая её. — Как ты себе это представляешь? Кинешь в монстра зельем? Заклинание шепнёшь? Эмпатию проявишь?       — А ты сам ещё чего не в лесу? Там же Уэнсдей, беги спасать, — слова Бьянки, эхом отдающиеся в голове, всё же прорываются наружу.       — Я тебя спасаю, если ты ещё не заметила.       Мур перестаёт вырываться, и они замирают, глядя друг на друга. Вид у них ещё тот — оба с головы до ног перемазаны краской, которая уже начинает стягиваться на обнажённых участках кожи, Грейс чувствует это по своим плечам и рукам. Придётся потратить половину ночи, если не всю, на то, чтобы отмыться.       — Не надо меня спасать, — говорит она, глядя ему в глаза. — Я сама могу за себя постоять.       — Но не в борьбе с чудовищем.       — Отпусти, пожалуйста.       — Только если пообещаешь, что не убежишь в лес.       — Обещаю.       Ксавьер кивает и разжимает пальцы. Грейс вздыхает, чуть пройдя мимо, подхватывает наспех брошенные босоножки, но не обувается, решив, что дойдёт до комнаты босиком.       — Тебе помочь?       — С чем? Я не смогу по лестнице подняться?       Торп указывает на её волосы.       — Ты в одиночку их не отмоешь.       — Что ж, тогда состригу, — флегматично пожимает плечами Грейс и, развернувшись, уходит. Волосы, конечно же, состригать не собирается — скорее от собственной руки избавится, чем позволит этому свершиться.       Дверь в ванную комнату приоткрывается, и в отражении зеркала она видит Ксавьера.       — Мэйв ушла к нам, Роланд помогает ей. С Кортни всё в порядке, с Уэнсдей — тоже, а вот с Юджином…       Грейс стремительно оборачивается.       — Что с Юджином? — слова даются с трудом, она словно выталкивает их из своего горла.       — Монстр напал на него. Он в очень тяжёлом состоянии.       — Боже… — Грейс прижимает ладонь ко рту. Ксавьер ничего больше не говорит, в два шага сокращает между ними расстояние и заключает Мур в объятия. Она обнимает его в ответ, утыкаясь лицом ему в грудь и сцепляя пальцы в замок на спине. Торп склоняется и прижимается губами к перепачканной макушке.       — Прости меня, — шепчет он. — Я не хотел тебя обидеть. На следующий Вороний бал пойдём вместе, я тебе обещаю.       — Надеюсь, следующий бал будет без краски, — она отстраняется и, запрокинув голову, смотрит ему в глаза. — Ты тоже меня прости.       Ксавьер кивает и смотрит через зеркало на волосы Грейс.       Он обязательно их отмоет.