gold rush

      — Ты обязательно должна погостить у меня, — говорит весело Кортни, когда они спускаются по ступенькам. — Вся моя семья тебя очень ждёт.       — Меня или навыки зельевара? — приподнимает бровь Грейс.       — Всё вместе.       Грейс хмыкает. У Кортни на лице, со лба на висок три царапины уходящие, глубокие и длинные — такие же и у Энид. На руке у Райли тоже царапина. Мур касается своего плеча — от действия белены вроде бы избавились, но рана от пули на месте, теперь будет напоминать ей о случившемся в Неверморе. Она касается плеча и смотрит на что-то радостно тараторящую Кортни — маленькая волчица оказалась очень отважной.       В холле они встречаются с Мэйв и Роландом. По плечу приветственно треплет Бьянка, и Грейс кивает дружелюбно — кажется, они приходят к миру в своих отношениях. Барклай вместе с Кентом идёт к дверям Невермора.       — Я уже позвала Грейс, но вам тоже скажу — приезжайте ко мне, — приглашает вампиров Кортни.       — Ты мне нравишься, но я не переношу запах мокрой мужской псины, — признаётся Мэйв, — а именно так для меня оборотни пахнут. Особенно парни. А у тебя четверо братьев.       Втроём они смеются.       — Я прихвачу для тебя прищепки, — улыбаясь, обещает ей Грейс.       — Прямо то… О, Ксавьер что-то подарил Уэнсдей, — сообщает Уитман, задрав голову, — и всё ещё на неё смотрит с какой-то надеждой в глазах.       — Грейс, твоя тётя приехала.       — Спасибо, Аякс.       — Тётя? — удивляется Роланд. — А мама где?       — Моя мама в последнее время занята бизнесом. Ничего, компания Сабрины тоже ничего. Ладно, ещё увидимся. Пока, ребята.       — Пока.       Проводив Грейс взглядом, Кортни пихает Мэйв в бок. Вампирша смешно ойкает, не ожидая подобного от тихой Райли.       — Зачем ты так? Ей ведь не очень приятно.       — Кортни, ей шестнадцать, а не шесть — словами изъясняться может. И с Ксавьером в том числе. Аналогично и он может, если его что-то не устраивает.       Сабрина улыбается, когда племянница оказывается в машине. Тянется и целует её в лоб.       — Я тобой очень горжусь. Мы гордимся.       — Знаю.       — Но Мими, конечно, недовольна — ты была подвергнута опасности и получила ранение.       — Иначе было нельзя.       Женщина кивает и, крепче сжав руль, направляет автомобиль на выезд.       — Я ей тоже об этом говорю, но ты ведь знаешь, материнское сердце подобного ответа не приемлет.       — Да, — помолчав, Грейс добавляет: — Я бы хотела углубиться в изучение эмпатии.       Сабрина приподнимает брови.       — С чего это вдруг?       — Подсунутая тобой брошюра всё ещё не даёт мне покоя. Да и в свете последних событий… Если встретится враг, то нужно уметь на него воздействовать. Но прежде всего нужно развиваться, — Грейс смотрит в окно, — и не бояться своих способностей. Я хочу взять под контроль то, что мне досталось от прабабки. Я буду прилагать все усилия, чтобы не закончить так, как она. Ты мне в этом поможешь?       — Конечно, — ведьма кивает. — Может, я не самый искусный эмпат, но я тоже постараюсь сделать всё, что в моих усилиях. Кстати, — говорит она, что-то вспомнив, — а Ксавьера нам не нужно было захватить? Что-то я забыла спросить, кто у кого будет каникулы проводить. Да и он ничего не писал.       — Ксавьер…       Грейс прерывисто вздыхает, и Сабрина с удивлением понимает, что вскоре смотрит на рыдающую племянницу.       — Грейс, что такое?..       Женщина думает, что Грейс выплёскивает эмоции — может, после произошедшего с Крэкстоуном и Торнхилл она не могла остаться наедине, чтобы всё обдумать и поплакать, если захочется. Всё же не каждый день на вашу школу нападают. Поэтому плачет сейчас, вытирая слёзы и размазывая тушь по щекам. Сабрина припоминает, были ли у неё в бардачке салфетки, когда слышит то, что её сильно удивляет:       — Мне очень нравится… Я влюблена в Ксавьера, — признаётся Грейс и плачет ещё сильнее. Признание легко соскальзывает языка, и она думает, что, наверное, дело в том, что рядом с ней тётя. Тётя в подобных вещах понимала её лучше матери.       — Ну и дела… — тянет Сабрина. У неё у самой выступают слёзы на глазах — чувствует исходящие от племянницы тоску, боль и злость на себя. — Грейс, мы это… как-то преодолеем.       А сама думает, что нет, не преодолеем.