gold rush

      Сабрина права — Мими не нравится то, что случилось. Она громко обсуждает это с Лайлой, мамой Кейт, и Грейс, устав это слушать, решает выйти в сад. Она слышит восклицания матери, прежде чем дверь закрывается:       — Я такой им скандал устрою! Я… Я доверила им самое дорогое — свою дочь — а они даже не смогли должным образом обеспечить её защиту! Я разочарована в Неверморе!       Кейт обнаруживается в саду. Ведьма улыбается, сидя на стульчике, и Грейс не может улыбнуться в ответ.       — Рада тебя видеть.       — Я тоже рада, — отвечает Кейт и тут же начинает тараторить: — Я так рада, что ты приехала. Здесь так скучно, ей богу, забытый городок, не зря про него так говорят. Но, представляешь, у нас тут Эшли поскандалила с Мэй, а Дуглас так вообще с топором бросился на…       — Вряд ли события нашего городка смогут переплюнуть произошедшее в Неверморе, — грустно усмехается Грейс. Кейт изгибает тонкую бровь.       — А что случилось в Неверморе? Тётя Мими ничего толком не говорит, только кричит и возмущается.       — Скажем так, мертвец и сумасшедшая учительница захотели от нас всех избавиться. А, ну ещё, — добавляет она, — пули, смазанные беленой — полный отстой.       — Откуда ты это?.. Так тебя подстрелили?! — ахает Кейт.       — Да. Но чего это мы всё обо мне, — говорит Грейс, садясь на соседний стул. — Мама уже который день эту тему обсуждает. Ты расскажи, как у тебя дела в твоём Хогвартсе.       — Хогвартсе? О, Грейс, это же частная школа для ведьм! Салем! Только ты можешь её так называть…       — Тогда почему ты не в ней? Семестр ведь ещё продолжается.       — Я заболела, поэтому мама меня забрала, — вздыхает та, — но я уже иду на поправку и вскоре туда вернусь. Может, там нет красивых парней, но мне это место нравится, — Кейт словно что-то осознаёт. — С тобой в этот раз нет Ксавьера. Он позже подъедет?       — Не думаю. Не думаю, что вообще здесь теперь появится.       — Почему?       — Я не очень хочу его видеть, — честно признаётся Грейс, ковыряя носком кроссовка влажную после дождя землю.       — Так он разбил тебе сердце?       — Никто мне ничего не разбивал. Я просто ушла.       — Наверное, тебе очень больно.       — О, мне не привыкать — он меня не в первый раз бросает, когда на горизонте появляется понравившаяся девушка.       Больше Кейт ничего не говорит. Смотрит с сочувствием во взгляде, вздыхает, но молчит, и за это молчание Грейс ей благодарна, потому что хоть кто-то в этой ситуации молчит.       Дни Мур проходят однообразно: она проводит их в своей комнате, ничего не делая. Грейс лежит в позе эмбриона на кровати в большой толстовке, щёлкает пультом и оплакивает годы дружбы, перечёркнутые её влюблённостью. Она злится на себя, на Ксавьера («Почему именно в тебя я влюбилась?») и на свою «везучесть».       Она не злится на Уэнсдей — та была не виновата (да и в чём) — да и не могла злиться. Аддамс ей нравится, и она хочет, чтобы у одноклассницы всё было хорошо — она после произошедшего с Тайлером, Крэкстоуном и Торнхилл как никогда нуждалась в этом.       Торп пишет, и она отвечает сдержанно и лаконично, и каждый раз, видя его имя на дисплее телефона, чувствует, как пульсирует рана на сердце.       — Я надеюсь, что ты сейчас не лежишь и не думаешь о привороте, — в комнату заглядывает Мими, и Грейс оборачивается, садится, упираясь ладонями в матрас, — а то смотри мне.       — А даже если и думаю, то что? Это ведь моё дело.       Эмилия садится на кровать.       — Не стоит этого делать. В нашей семье одна уже сделала приворот, всю жизнь расплачивается.       — Прабабка Мишель? Она поэтому сошла с ума?       — Нет. Не она. Я, конечно, не должна тебе этого говорить, потому что тайна не моя, но я боюсь, как бы ты не… В общем, твоя тётя Сабрина.       Грейс не верит. Сабрина всегда казалась ей менее эмоциональной, чем мама. Сабрина думала, а потом действовала. Сабрина составляла списки, выписывая достоинства и недостатки.       Сабрина…       — Нет. Этого не может…       — Может. Так убивалась из-за парня, который её ни во что не ставил, вот и… Теперь не может иметь детей.       — Я и не думала делать приворотное зелье.       — Это меня радует. Рада, что у меня мудрая и разумная дочь. В Салеме это оценят.       — С чего это в Салеме должны оценить мои качества?       — С того, что я думаю о твоём переводе. Разговаривала с Лайлой, чудесное место. Да я, если честно, давно об этом думала, — говорит Мими, нервным жестом заправляя за ухо прядь волос. — Ты — ведьма, Грейс, и учиться ты должна в специализированном учреждении для ведьм. Там и знаний больше будет, и окружать тебя будут такие же, как и ты. А не всякие оборотни, сирены, вампиры и… монстры. Если заняться этим сейчас, то ты сможешь со следующего семестра пойти в новую школу.       — Но все женщины нашей семьи учились в Неверморе. Даже прабабка Мишель!       — Может, Невермор не смог дать ей то, что нужно, поэтому всё так и обернулось. Она просто не поняла, что ей с этим делать.       — Что обернулось? Мам, хватит, — Грейс смотрит ей в глаза, поджимая губы. — Неужели все от неё отвернулись только из-за того, что она сошла с ума? Я в это не верю.       — Не только.       — О, так ты, оказывается, знаешь полную историю.       — Не язви, Грейс.       — Почему же? Я вполне дружелюбно настроена — для меня это важно. Надо же знать, что можно ожидать от родственников.       — Эмпатия свела её с ума, потому что хотела помочь всеми и вся, но этого нельзя сделать, а после… Сошла с ума и избавилась от целой деревни. Всё выжгла, а потом и сама с собой покончила.       — П-почему? — запинается Грейс, сжимая пальцы. Такого откровения от Мими она не ожидает. Да и вообще не такую историю о дальней родственнице хотелось услышать.       — Видела во всех врагов. Считала, что от неё хотят избавиться. Вот поэтому, — Мими обхватает её ладони своими, — я думаю о Салеме. Ведьме место среди ведьм. Себе подобных.       — Странная у тебя забота, — Грейс освобождает ладони. — Сначала под благодарным предлогом рассказываешь чужой секрет, который, как я теперь понимаю, Сабрина хранила не один год, — холодно говорит она, — а сейчас под таким же предлогом хочешь запихать меня в школу для ведьм. Да ты прямо родственная душа с Винсентом, — говорит она, вскидывая подбородок. — Ксавьер ему имидж своими проблемами с ментальным здоровьем портит, поэтому он спихивает его куда подальше, а я? Что я порчу тебе? Я — пятно на твоём образе безупречной ведьмы?       — Грейс, не говори глупостей.       — Или тебе не нравится то, что я выросла и в состоянии сама решать, что мне делать и с кем общаться? Больше меня не нарядить в забавное платьице?       — Ты невыносима, — заявляет Мими, вставая с кровати. — Поговорим потом, когда ты остынешь и разберёшься с Ксавьером.       — Нечего здесь ждать. И разбираться тоже не в чем. Я возвращаюсь в следующем семестре в Невермор, нравится это тебе или нет.       Мими, поджав губы, уходит, а Грейс кажется, что дышать становится легче. Ей не хотелось ругаться с мамой, но та просто не оставила ей выбора. Порой Эмилию заносило, и сегодняшний их разговор как раз был этому подтверждением.       Она дотягивается до телефона и пролистывает контакты, находя нужный.       — Привет.       — Привет. Слушай, а твоё предложение приехать к тебе и помочь в борьбе за капусту ещё в силе?       Кортни смеётся в трубку.       — Конечно, в силе! Когда за тобой приехать?       — Завтра утром. Не хочу, чтобы кто-то из твоих братьев или твой отец ехал сюда в ночь.       — За тобой приедет Кайл. До встречи, Грейс!       — До встречи.       Грейс, положив телефон, трёт виски и зажмуривается.