Lost boy

Как в полусне, Альфред следил за Брагинским, который извинившись, вышел из палаты. Вот его широкоплечая фигура поразительно легко ускользает из поля зрения, оставляя лишь ощущение одиночества и обманутости. Совпадение? Альфред сжал голову руками, словно пытаясь собрать ее воедино из нескольких крупных осколков. Пусть это будет совпадение. Он вышел следом за Брагинским, спустя несколько минут, и уверенно направился к выходу — тому заметно хотелось курить, вряд ли он бы упустил возможность травить собеседницу сигаретным дымом, раз она сама пришла к нему. Это не может быть она. Сара Оппенгейм почти не изменилась: невысокая, надменная, с копной темных вьющихся волос и маленькой горбинкой на носу, которую Альфред с такой сладкой искренностью целовал на прощание. Она выскользнула из его объятий сразу после школы и исчезла получать высшее образование в каком-то крутом колледже, куда ее, конечно же, с радостью взяли. Сара никогда не страдала от недостатка внимания или от неумения его заполучить, так что Альфреду очень повезло, что она когда-то согласилась с ним встречаться, попутно помогая с некоторыми школьными предметами. И сейчас воспоминание его юности разговаривало со странным незнакомцем его настоящего. Альфред не планировал прятаться, но остановился в тени беседки, около которой они разговаривали. Оглядываясь в поисках места поудобнее, он услышал упоминание о том, что заставило его замереть. Неожиданно отозвались те участки памяти, которые до того выдавали лишь белые пятна. — …если это он, то значит искать его в Штатах бессмысленно. — Почему ты так думаешь? — Брагинский затянулся и его лицо приобрело почти угрожающее выражение. — Он не смог бы бросить Джонса в таком состоянии. — Он стал первым. Представляешь? Он — первый, — невпопад сказала Сара, глядя куда-то в сторону. — Я должна была сразу догадаться, но почему-то думала на тебя…ты был ближе всех. На твоих руках… — Керкленд не сознается, — перебил ее Брагинский, похоже, устав выслушивать бессмысленные предложения, которыми она сыпала. На секунду казалось, что сейчас Сара залепит ему пощечину. Глаза ее вспыхнули, и она мгновенно ощетинилась. — На его месте ты бы тоже не сознался. Это мы были в ямах, а не ты. — Не так долго, как заслужили. — Не тебе решать! — огрызнулась Сара. — Время там воспринимается совершенно иначе. Но, к счастью, за себя я смогла частично отомстить, — с гадкой улыбочкой добавила она. Брагинский вздохнул как-то тоскливо и покачал головой. Его не смутила хищность собеседницы, ожидающей от него реакции, но отвечать ей он не спешил. Сара расслабленно повела плечами и примиряюще коснулась его руки. — Тебя, милый мой, я пришла только навестить. — То есть ты вышла замуж и детей рожала из мести, да? — уточнил Брагинский, склонив голову к плечу, и заглядывая ей в глаза. — Скажем так, это была долгосрочная стратегия. Втираться в доверие — искусство. Я подошла к нему максимально близко и смогла сделать так больно, как только возможно. Как ты думаешь, по чему он больше скучает: по детям или свободе? — Какая же ты все-таки дрянь… — Ирану не привыкать к санкциям, сладкий. Кстати, вот, — она достала из сумочки визитку и засунула ее в нагрудный карман рубашки Брагинского, — пригодится. По-родственному помогу, чем смогу. — Адвокат? Не врач? — он иронично приподнял брови. Сара, промолчав, кокетливо коснулась указательным пальцем ярко накрашенных губ, словно в задумчивости, и выглянула из-за широкой спины Брагинского. Ее темные глаза цепко ухватились за Альфреда, заставляя его выйти из укрытия. Сара подошла к нему и заключила в знакомые объятья, заставляя усомниться в расставании длиной в семь лет. — Так рада тебя видеть! Была в городе проездом и случайно узнала от Ивана о твоем недуге. Как ты? — кажется, с искренним участием поинтересовалась Сара. Он пытался верить ей. Рассматривал ее лицо, искал свою одноклассницу, а видел зияющую пустоту, которую Сара была способна заполнить, но не хотела. Она и этот Брагинский знали куда больше него, понимали ту тарабарщину, которую несли, и чего-то ждали, переглядывались. — Я… нет, — неуверенно выдавил Альфред, покачивая головой, — голова отозвалась тупой болью. — Хватит посетителей на сегодня, — твердо произнес кто-то смутно угадываемый, и твердая рука легла на плечо американца. — Не обнимешь старую знакомую, Артур? — Сара скользнула по нему острым взглядом, но, не добившись реакции, повернулась к подошедшему Франциску. — Бонфуа трогать пока не буду — он женат, — она цокнула языком. — С бракоразводным процессом тоже могу помочь. Дорого, но эффективно. Будешь забирать детей на каникулы. — Я не развожусь, — безэмоционально отозвался тот. — Что вы несете?! — скинув руку с плеча, прорычал Альфред. Четыре пары глаз вперились в него, пустая болтовня мгновенно смолкла. Тяжело дыша, он оглядывался по сторонам, ища того, кто мог бы вытащить его из смыкающегося круга. Вокруг него творилось какое-то безумие из нелепых фраз, сумасшедших людей и вороха спутанных мыслей. Он не мог нормально вдохнуть и начинал подозревать, что все, что с ним творится — нереально. Или болезнь просто прогрессирует, и он слышит того, чего нет. Точно… вот эти люди — они нормальные, псих здесь один — это он. Полупрозрачные воспоминания чужой реальности обжигали изнутри, и Альфреду это совершенно не нравилось, проще было отгородиться от них, отказаться. Эти четверо лишь обостряли чуждые ему инстинкты, поднимая со дна колючую холодную ярость. И он просто сделал шаг назад. Шаг за шагом, не оборачиваясь, пошел в свою палату. — Что вспомнил? — как у Брагинского получалось передвигаться так бесшумно? Русский шпион, однозначно. Альфред молча шарил по тумбочке рукой, собирая немногочисленный скарб. Он уже нажал кнопку вызова, оставалось только ждать. — Я по твоему лицу все понял. Ты редко таким истуканом замираешь… замирал, — поправил себя Брагинский со странной улыбкой, не коснувшейся глаз. — На счет моей… — слово не желало срывать с губ, застревая сразу в горле. — Слушать Сару — дело неблагодарное. Не воображай сразу драму. Для себя я похоронил тебя раньше. Правда, все равно опоздал. — И рассказать не хочешь? — А это не моя вина. Не я тебя угробил, — пожал плечами Брагинский, но что-то болезненно-жесткое было в этом движении. — Лепту вставил, признаю, но здесь кое-кто другой свою вину заглаживает. Альфред хмыкнул. — Ладно, я не готов к разговорам с кем-либо из вас. О, Лили! — он распахнул ей объятья, но лишь легко коснулся плеч хрупкой медсестры. — Оформите мне выписку, пожалуйста. — Что?! Мистер Джонс, это решение может принять только лечащий врач! — Тогда вызовете его, милая. Я готов подписать любые бумаги! — улыбаться было легко — лицевые мышцы адаптировались мгновенно. — Самое время путешествовать! Лили и Брагинский невольно переглянулись, но возражать не стали.