Горячая сталь, холодная магия

      Терребиусы подняли в Нортпойнте столько шума, что сюда стеклись едва ли не все основные силы Имперского Легиона в Хай Роке. Десмонд знал, что иначе не будет. Убийство Ралуа, который мало того, что занимал высокую должность, так ещё и выходил из знатного рода, уже являлось значимым поводом для масштабного расследования. Но помимо этого утром обнаружили тело Эйтиса Гиллингтона, достопочтенного представителя закона и справедливости в северном городе. А это в разы усугубляло ситуацию.       Прибывшего из Вэйреста имперского командующего Десмонд хорошо знал. Не лично, конечно, но именно этот человек уже много лет гонялся за неуловимым преступником, который убивал мужчин и женщин разных народов и возрастов и оставлял рядом с телами косточки хайрокской голубой вишни. О том, что все эти люди были членами Тёмного Братства, легионер знать не мог.       К Десу подошёл Джендр. Его походка при грузном телосложении всегда отличалась особой плавностью — приор словно беззвучно плыл по воздуху, и заметить его было не так-то просто. Он сел рядом.       — Видят Девять, противоречия разрывают меня изнутри, — признался он.       — Потом будешь замаливать грехи. Говори, что у тебя?       — Я получил письмо от друга, в котором содержится важная для тебя информация. Но меня беспокоит твоё состояние.       — Удалось выследить ещё одного Тёмного брата?       — Все замечают, что тебе становится хуже. — Джендр намеренно игнорировал решительный настрой Тайкроста. — Позволь Роше осмотреть твою ногу.       — Нечего там смотреть! — мрачно заверил Десмонд. — Я старею. Тело становится слабее, а боль — сильнее. С этим ничего не поделаешь.       Десмонд только отчасти сказал правду. Два месяца назад, опрометчиво пустившись в погоню за жертвой, он неудачно упал и потянул мышцы. С тех пор по бедру расползалось чёрное пятно, нога не слушалась и постоянно болела. Ему бы давно следовало вовсе избавиться от покалеченной конечности, но в таком случае до Льюиса он никогда не доберётся.       — Было совершено Чёрное Таинство, — рассказал Джендр, понимая, что переубедить упрямого коловианца не получится. — Взывавшему явился Уведомитель, и сделка была заключена.       — Кого заказали?       — Одного пасечника из окрестностей Вэйреста. Его имя Ульрих, большего не знаю.       — Каковы мои шансы успеть?       — Шансы высокие, — неторопливо кивнул редгард. — Таинство было совершено в Даггерфолле.       Десмонд быстро прикинул в голове: от Даггерфолла и от Нортпойнта примерно одинаковое расстояние до столицы.       — Тогда мне не стоит задерживаться.       Поднявшись, Десмонд направился к кельям. Джендр остался сидеть на скамье и, углубившись в мысли, любоваться видами зелёного сада.       Именно этому человеку Дес был обязан своим побегом с каторги. Там они и познакомились. Когда редгарда привели в забой, где работал Десмонд, они разговорились, и выяснилось, что Джендр был схвачен за совершение Чёрного Таинства — ритуала воззвания к Тёмному Братству. Джендр жаждал мести за убитого сына, и к нему пришла женщина, чтобы заключить контракт.       Джендр наблюдал, как вершилась месть, и хорошо запомнил внешность наёмного убийцы. Во время этого разговора Дес и понял, что случайно приставленный к нему в шахтах редгард знает, как добраться до Льюиса.       Со временем у Джендра родился план побега. Оказавшись на свободе, он отправился на север и стал служителем в заброшенной церкви. Десмонд же избрал другой путь. Благодаря связям и интригам своего друга, он узнавал об убийцах из Тёмного Братства и выслеживал их, стремясь таким образом выйти на Льюиса. Но Льюис был труслив. Десятки убитых Тёмных братьев не были для него весомой причиной высунуться из норы, в которой он прятался.       — Ты уезжаешь?       Десмонд, собиравший вещи в дорогу, вздрогнул от раздавшегося за спиной голоса. К нему подошла Гвендолин. Она выглядела печальной.       — Сегодня лучше спала? — Десмонд не стал отвечать на её вопрос, но и свой задал только для того, чтобы сменить тему. Этой ночью Гвендолин почти не кричала. Может, ей помогали отвары, которые готовила Роша. Может, дело было в чём-то другом.       В приорате никто не мог понять, что творится с этой девушкой. Её сны были разными. Иногда она не могла сомкнуть глаз после приснившегося кошмара, а порой, напротив, засыпала слишком глубоко. Второго Десмонд боялся больше. Когда Гвендолин затягивало в трясину снов, она могла не просыпаться часами. Сначала этому не придали значения: бедняжка и так не высыпается, пусть отдохнёт, раз уж заснула. Но когда она не проснулась и в обед, начали волноваться.       Её дыхание было тихим и неглубоким, лицо — расслабленным. Если бы не подёргивающаяся жилка на шее, можно было бы подумать, что Гвендолин умерла. Она не реагировала на голос, на прикосновения. Только к вечеру своими молитвами и эликсирами Роша смогла вернуть Гвендолин в этот мир.       А иногда Гвендолин… узнавала о том, о чём знать не могла. После того, как Десмонд познакомил её с Дамьеном, она подошла к могиле Джинни Терребиус и спросила: «Как ты живёшь с этим?» Десмонд промолчал, благо, она и не требовала от него оправданий.       Гвендолин видела прошлое или будущее. Это, в свою очередь, пугало Десмонда куда больше её беспробудных снов.       — В некотором роде, — подтвердила девушка и вдруг присела рядом, разглядывая вещи в сундуке Десмонда. — Похоже, надолго?       Понимая, что она всё равно допытается, Десмонд сообщил:       — В Вэйрест.       — Чтобы убить кого-то?       — Необязательно.       В тот день, когда Десмонд нашёл её на улицах Шорнхельма, он убил одного из Тёмных братьев. Убил очень неосторожно, при свидетелях. Хорошо, что этим свидетелем оказалась Гвендолин. Так что она всё о нём знала, он сам ей рассказал. В этом приорате ни у кого не было тайн друг от друга.       Десмонд достал из сундука свёрнутый плащ, но девушка вдруг остановила его руку. Её глаза в полутьме блестели сапфирами.       — Останься.       Трепет, с которым она просила, уколол сердце. Десмонд отчаянно выдохнул.       — Лин…       Но больше всего остального, больше всех её снов, больше предсказаний и прозрений, Десмонда пугало то, как юная Гвендолин на него смотрит. Он был на сорок один год её старше, а она словно отказывалась это понимать.       — Я видела тебя, — призналась девушка. — Если ты сейчас уедешь, произойдёт что-то страшное.       Гвендолин страх был не ведом, поэтому Десмонд не вполне понимал, какой именно смысл она вложила в это слово. Он попытался её успокоить, хотя самому стало тревожно.       — Ты себя накручиваешь. Всё будет хорошо, Лин.       — Почему? — всерьёз спросила она. — Потому что прежде всё было хорошо? Твой друг, вернувшись домой, тоже верил, что всё будет хорошо, и где он теперь?       Десмонд и думать забыл про сборы в дорогу и сел на полу, смотря на юную сновидицу. Она поджала под себя ноги и расправила платье. Дес улыбнулся.       — Но я-то не он.       Лин не стала спорить.       — Не он. Он — молодой сильный воин, уверенный в себе и умеющий трезво оценивать свои силы. Ты — старый упрямый калека.       Её обвинения звучали до того точно, что Десмонду оставалось лишь усмехнуться: она во всём права.       — С этим трудно поспорить. Но я уеду, Лин. Может, это и есть тот шанс, которого я столько лет ждал.       — Или твоя погибель. Почему хоть раз нельзя меня послушать, а не слепо следовать за судьбой? Поступи иначе. Твой шанс ещё выпадет. Но сейчас, пожалуйста, Дес, сейчас — упусти его.       — Ты видела, как я умру? — прямо спросил он, но Гвендолин помотала головой. Он тихо признался: — Не могу я ждать следующего шанса, Лин. Больше не могу.       Гвендолин поджала губы, словно была готова заплакать, и вдруг подалась вперёд, прижимаясь к нему. Её руки коснулись мужской спины, и Десмонд робко обнял её в ответ. Лин не плакала. Она больше кого-либо другого знала о судьбе и не видела смысла плакать над неизбежным.       — Она показала мне разрушенную церковь, — прошептала Лин. — Я видела кровь, сталь мечей и тебя. Ты был жив, но словно… отдалялся от меня.       — Кто — она?       — Та, которая насылает мне эти сны.       — Это лишь сны, — сказал Десмонд, хотя сам не до конца в это верил. — Всем нам снятся кошмары.       — Я знаю, что это станет явью, если ты уедешь.       Он отпустил её, девушка отстранилась. Она ничуть не смущалась их объятиям, а Дес чувствовал себя по меньшей мере глупо.       — Лин, если сейчас я стою перед выбором: пожертвовать всем, но отыскать Льюиса, или остаться и умереть от старости или болезни, так и не сумев отомстить, — то я выберу первое. Лучше лягу под мечом сейчас, чем дотяну до момента, когда вовсе не смогу встать с кровати.       Она неожиданно попросила:       — Тогда возьми меня с собой.       — Это исключено.       — Почему? Тебе ведь нужна помощь, тебе нужен напарник. Я справлюсь.       — Справишься, я не сомневаюсь. Но я не хочу тобой рисковать.       — Почему?       — Не хочу — и всё.       Лин хмыкнула, не услышав от него того, что хотела. Десмонд захлопнул крышку сундука, завязал походный мешок и поднялся. Она помогла ему.       — Возвращайся скорее.       — Я постараюсь, — пообещал он. — А ты, Лин… береги себя.       Девушка, обещая, кивнула. А через несколько часов Десмонд уже созерцал пейзажи Боралиса, сидя верхом на старом пегом коне.

* * *

      Дорога была лёгкой, и только на подходе к Вэйресту погода испортилась. Десмонду это было на руку: дождь прогнал любопытных встречных путников и смыл следы. Десмонд знал одну пасеку на северо-западе от столицы и уверенно свернул в её сторону. Он не торопился, по его подсчётам письмо к Джендру шло примерно столько же, сколько занимала организационная часть работы Тёмного Братства. Значит, они с отправленным за душой Ульриха убийцей были примерно в одинаковых условиях.       Когда начало смеркаться, Десмонд свернул к небольшому постоялому двору. Несмотря на разразившийся ливень, внутри было малолюдно. Но Дес всё равно стремился не привлекать к себе много внимания и сел у стены. Молодая милая хозяйка позаботилась об отдыхе одинокого хромого странника.       Путь к заливу был долог, и в дороге Десмонд размышлял о разном. Но более всего — о Гвендолин. Она и теперь не выходила из головы. Десмонд чувствовал себя старым параноиком-фаталистом, но постепенно ему начало казаться, что в словах сновидицы был смысл. Рано или поздно всё это должно закончиться. Десмонд не мог вечно бегать за Тёмным Братством, а Тёмное Братство — за ним. Он не мог вечно скрываться от Имперского Легиона. И, в конце концов, он не бессмертен.       Но сегодня судьба если и хотела покончить с ним, то — заманив в ловушку искушениями. В таверну зашёл улыбчивый русоволосый нибенеец и сел перед прилавком хозяйки. Десмонд долгое время вовсе не обращал на него внимания, пока парень не спросил:       — Не знаешь, где мне найти Ульриха? Пасечника?       — Он здесь недалеко живет, — охотно рассказала женщина. — Дальше на восток дорога раздваивается, тебе нужно свернуть налево, к лесу. А там — увидишь.       Десмонд пригляделся к припозднившемуся посетителю. Нибенеец был молод, даже младше Дамьена, но при первом же взгляде на него становилось понятно, что этот человек не чурается добиваться целей при помощи оружия. Он носил в ножнах тяжёлый меч, на бёдрах, обхваченных широкими кожаными ремнями, висели длинные кинжалы. Парень путешествовал налегке, кроме поясной сумки и небольшого мешка при нём ничего не было. По протёртым на голенях штанах и пятнам грязи, оставленным особенным образом, становилось ясно, что убийца прибыл верхом.       В том, что этот человек из Тёмного Братства, Десмонд даже не сомневался. А ещё он видел, что парень — новичок. Ему поручили несложное дело, и держался он до того самоуверенно и напыщенно, что Дес даже усмехнулся, спрятав лицо за кружкой. С новенькими у них всегда так. Ещё не успеют первый контракт выполнить, а возомнят о себе невесть что. Десмонд никогда не понимал, чем тут можно гордиться.       Более опытные Тёмные братья и сёстры, как подмечал Десмонд за годы охоты, и не гордились. Некоторые признавались ему, что иначе уже не могут, слишком поздно что-то менять. А иных вынуждали убивать обстоятельства столь запутанные, что он проникался жалостью к такой неизбежности.       Но в данном случае убийца не вызывал ни сочувствия, ни уважения — только улыбку. Убивать таких не приходилось. Их достаточно хорошенько припугнуть, и они уже никогда не возвращаются к своим хозяевам. Что с ними происходит дальше, Десмонда не волновало. Он слышал, что в живых они не остаются. Наверное, дети Ситиса сами карают отступников.       В течение вечера Десмонд наблюдал за молодым убийцей и подмечал детали. Парень заплатил хозяйке за комнату на ночь, но денег выложил больше, чем требовалось. Подкупил её щедростью, улыбками и льстивыми речами. Девушка, впрочем, охотно отвечала ему взаимной симпатией, скромно смеялась и смущённо опускала взгляд. Десмонд её не винил. Не каждый день в её таверне появляется симпатичный юноша, который по достоинству оценивает её красоту и обращается к ней с уважением.        Со временем зал таверны становился всё безлюднее. Тёмный брат, бросив на хозяйку красноречивый взгляд, ушёл в комнату. Десмонд остался сидеть один, понимая, что своим присутствием портит её планы. Она всё-таки не выдержала и приблизилась первой.       — Ты не стал платить за комнату. Будешь оставаться на ночь?       Десмонд терпеливо попросил:       — Присядь, пожалуйста.       Его мягкий тихий голос и вежливость произвели на неё противоречивое впечатление. С одной стороны, её враждебность мгновенно сменилась милостью. С другой — она испугалась. Когда она села за стол, перекинув через плечо кухонное полотенце, и её большие голубые глаза оказались напротив, он неуверенно произнёс:       — Пусть мой вопрос не оскорбит тебя, если я окажусь неправ. Ты собираешься провести ночь с этим парнем?       Может, его слова её и не оскорбили, но точно заставили почувствовать себя неловко. Она ответила совсем не так, как рассчитывал Десмонд.       — Я не та, за кого ты меня по ошибке принял. Тебе нужно в Вэйрест, в столице ты точно найдёшь девушку себе по вкусу.       — Я и подумать такого о тебе не смел, — заверил Десмонд. — Я хотел предупредить тебя насчёт него.       — О чём предупредить?       — Помнишь, в самом начале вашего разговора он спросил тебя про пасечника? — Девушка осторожно кивнула. Десмонд не собирался ничего скрывать. — Он отправлен убить его.       Она ахнула.       — Этот человек — убийца?       — Нет, — ответил Дес и не солгал. — Его обманом вынуждают делать это. Эти люди, очень злые люди, действуют настолько решительно, что простым предупреждениям он не поверит.       — Откуда ты всё это знаешь?       — Я много лет слежу за ними. И за такими, как этот парень.       — И что ты собираешься делать?       Десмонд признал:       — Они начинают слушать, только когда не могут мне противостоять. Я старый калека, мне трудно одержать верх над сильной молодостью. Поэтому мне тоже приходится идти на обман. Мне было бы намного проще, если бы ты помогла мне.       — Я? Как?       — Если ты собираешься к нему, он потеряет бдительность. А тут уже как хочешь. Можешь просто забрать его оружие, когда он заснёт. А можешь отвлечь на себя внимание, и я застану его врасплох.       Девушка колебалась. Но одно Десмонду стало очевидно: сближаться с возможным убийцей она не собиралась.       — Как я могу тебе верить?       — Никак, — честно ответил он. — Поэтому я ни к чему тебя не принуждаю и ни на чём не настаиваю. Поступай так, как сама считаешь нужным. Смысла лгать тебе у меня нет.       На её лице читалось такое смятение, что Десмонд начать думать, будто она решит вовсе не лезть в это дело и остаться в стороне. Но девушка неожиданно для него согласилась:       — Хорошо. Если я зайду к нему в комнату и отвлеку внимание, что ты будешь делать?       Теперь уже вариантов было много. Десмонд пожал плечами и предложил:       — Можешь спустить с него штаны и позвать меня. Но убедись, что его оружие лежит достаточно далеко и он не сумеет до него дотянуться.       — Ты не собираешься прибегать к насилию?       — Не собираюсь, — пообещал Десмонд. — Я поговорю с ним и постараюсь убедить не делать того, на что он нацелился.       — Только… будь рядом, хорошо?       — Разумеется.       — Как мне позвать тебя?       — Дес.       Девушка кивнула и решительно направилась на второй этаж, в жилые комнаты. Десмонд пошёл за ней, стараясь хромать как можно меньше. Контролировать это у него вряд ли получалось.       Хозяйка таверны уже скрылась за дверью нужной комнаты, когда Десмонд только доковылял до второго этажа. Он потянул из ножен один из парных клинков и замер в коридоре, прислушиваясь к шорохам за стеной. Вскоре по зданию разлился чистый женский смех, и Дес одобрительно удивился тому, как ловко у неё получалось обманывать Тёмного брата. Хотя одурачить такого тщеславного юнца — задача не из самых сложных.       Дес догадался, что ему пора вмешаться ещё до того, как она позвала. Из-за двери послышался возмущённый возглас молодого нибенейца, и девушка крикнула:       — Дес!       Он толкнул дверь плечом, оказался внутри и сразу же наставил на Тёмного брата остриё меча. Парень настолько растерялся, что был вынужден нервно рассмеяться.       — Что тут происходит? — Показывая, что не собирается сопротивляться, он поднял руки. Штаны, которые он придерживал, спали. Девушка засмущалась и поторопилась выйти из комнаты.       — Мне надо с тобой поговорить, — сказал Десмонд, когда дверь закрылась снаружи.       — Вот так? Можно мне хотя бы одеться?       — Нельзя. Так у меня больше шансов получить ответы.       Парень шумно усмехнулся и спросил:       — Что именно ты хочешь от меня услышать?       — Где Льюис?       — Льюис? Кто это?       — Один из вас. Примерно моего возраста, светловолосый.       Парень ответил так же, как отвечают многие:       — Я о нём никогда не слышал. И если бы знал его, то сказал бы тебе. Неприятности мне не нужны.       — Ты обрёк себя на неприятности, когда решил работать на Тёмное Братство. Это твой первый контракт?       — Четвёртый. — Нибенеец оказался до того словоохотливым, что Десмонд даже подумал о возможной ловушке.       — Сворачивай с этого пути, пока не поздно. Послушай моего совета и брось это дело. Ты можешь выбрать себе куда более достойное занятие.       — Какое же, например? — Парень нагло усмехнулся. — Какое достойное занятие может найти выросший на улицах сирота, которого мать-шлюха выбросила в сточную канаву?       — Устроиться подмастерьем к любому ремесленнику, — начал Дес, — пойти на службу в городскую стражу или наняться в отряд, сопровождающий торговцев, попробоваться в морское дело и стать юнгой на корабле, подработать вышибалой даже в этой самой таверне. Вариантов-то полно.       — Ты услышал, как я говорю об этом пасечнике, — догадался Тёмный брат. — Если его не убью я, его убьют другие. Ты не сможешь это остановить.       — Судьба пасечника пусть заботит Шезарра, — нетерпеливо бросил Десмонд. — Я ищу Льюиса. И если ты не знаешь, где мне его найти, тогда скажи мне, кто поручил тебе это дело?       — Тут уж извини. Этого я тебе не выдам.       — Ты ничего не потеряешь, если назовёшь её имя. Я знаю, что это женщина, может, старше меня, может, младше, живёт в Даггерфолле. Скажи мне, кто она и как её отыскать?       — Я не стану предателем. За выдачу тайн нас жестоко карают.       — Какие тайны? — Десмонд повысил голос. — Забудь про Тёмное Братство, не губи свою жизнь! Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Кому ты служишь? И как, стоит ли оно того?       — Мне за это платят.       Нибенеец отвечал так обыденно, будто ни о чём ином и помыслить не мог, будто даже не допускал мысли, что на жизнь можно зарабатывать чем-то помимо убийств.       Не опуская меча, Десмонд подвинул к себе стоящий неподалёку табурет и сел, потому что нога нестерпимо болела. Парень оставался стоять с поднятыми руками.       — Тёмное Братство отняло у тебя свободу, — тихо сказал Тайкрост и объяснил: — Ты думаешь, что, напротив, теперь-то ты по-настоящему свободен, волен решать судьбу других, повелеваешь чужими жизнями и на острие твоего меча сосредоточена настоящая власть. Это иллюзия, которой они промыли мозги тебе и десяткам таких же несчастных, как ты. Я уже очень давно наблюдаю за их работой и знаю, о чём говорю. Они умело играют с человеческими чувствами, манипулируют самым высоким: чувством долга, чувством вины и даже чувством любви. Сначала они уверяют тебя, что ни к чему не принуждают, что ты сам решишь, становиться убийцей или нет. А сами заманивают соблазнами. Они знают, что человеку нужно и обещают ему это. Тебя вот заманили деньгами. Кого-то заманивают обещанием любящей семьи, кого-то — обещанием постоянного пристанища. Особо благородным врут, что все грехи остаются на душах заказчиков. Но всем без исключения они несколько дней проповедуют о Ситисе и его любовнице, о том, что они присматривают за вами, своими детьми, и любят вас, любят такими, какими люди и рождены: жестокими, кровожадными хищниками. В отличие от Богов, что придумали сотни правил и жестоко наказывают за их нарушение. И опять же, тебе предоставляют выбор: ты можешь верить в Ситиса и служить ему, а можешь работать только на себя, ведь алчность Ситис не порицает, напротив, он благоволит этому. И ты убеждаешься, что у тебя есть свобода. А тебе уже до того плотно завязали глаза и так туго сковали руки, что истины-то ты уже и не видишь. Вокруг тебя всё говорят и говорят о Ситисе, и со временем ты думаешь: ого, а не такой уж он и плохой парень, не то что боги этой слащавой имперской веры. Ты приобщаешься к этому, ложно веря, что остаёшься свободен. Но если бы у тебя была свобода, боялся бы ты наказания за лишнее слово? Я знаю, как это работает. Догматов всего немного: не убивать братьев и сестёр, не выдавать тайны, может, ещё пара каких-то стандартных правил. Ты не видишь в этом ничего необычного. А если видишь и начинаешь задавать вопросы, тебе отвечают давно выученными фразами. Спросишь, почему нельзя рассказывать о Тёмном Братстве даже тем, кого любишь и кому беспрекословно доверяешь, тебе ответят, что люди — это стадо овец, которые слепо идут за своим пастухом, за власть имущими, и они не поймут тебя; ведь ты особенный, ты волк, а не овца. Ответят, что люди испугаются того, чего не знают, ведь это тебе известны все благочестивые намерения Тёмного Братства, а они не ведают истины. Спросишь ещё о чём-то — и на это у них найдётся ответ. Чтобы удержать тебя, тебе дают мотивацию: чем больше ты убиваешь, тем больше получаешь денег и тем важнее твоя фигура становится в Тёмном Братстве. Ты думаешь, что впереди у тебя не только богатство, но и своеобразная тёмная слава в определённых кругах. Для этого они разработали чёткую иерархию. Они заманивают, заманивают, заманивают, как пауки в сети. А ты, обольщённый дурак, мнишь себя избранным. На деле — ты и есть овца, а вместе с такими же, как ты, вы — стадо. — Десмонд опустил меч. Парень перед ним не двигался. — Я многих молодых братьев поймал, вас легче всего выследить. К счастью, большинство из них мне удаётся вовремя образумить. Когда я выхожу на след более опытного убийцы, каждый раз убеждаюсь: чем дольше человек находится в Тёмном Братстве, тем меньше он видит. С тобой я хотя бы могу внятно поговорить. Они же только и твердят мне о Ситисе, о догме и об этом своём понятии чести. Их разум уже настолько отравленный и окостенелый, что ни о какой свободе и речи идти не может. Я уверен, что ты подтвердишь мои слова. В Тёмном Братстве тебе наверняка доводилось разговаривать с теми, кто стоит выше тебя. И как? На многие темы удалось побеседовать? Или всё свелось к Ситису и вашем особенном предназначении?       Десмонд замолчал, ожидая ответа. Нибенеец какое-то время стоял неподвижно, но потом очень осторожно кивнул. Дес печально усмехнулся.       — Вот видишь. И что, хочешь стать таким же? Если мои слова хоть как-то на тебя повлияли и ты больше не вернёшься в Тёмное Братство, тогда я рад. Если вернёшься — дело твоё. Но назови мне имя, которое я жду.       Молчание выдалось столь глубоким, что Десмонд услышал, как звенит ночной воздух. За окном стучал дождь, фыркали лошади, внизу хозяйка изредка гремела посудой, в комнате за стеной громко храпели. Десмонд спокойно ожидал ответа, не спуская с Тёмного брата взгляда, а парень смотрел мимо собеседника и тяжело дышал. Дес не торопил его: парнишке нужно было время, чтобы всё обдумать и прозреть.       Таких, как правило, Десмонд отпускал. Напуганные его словами, они называли разные имена и клялись, что больше не вернутся в Тёмное Братство. Десмонд знал, что их за это и правда наказывали. Ни один из тех, кого он отпустил, не выжил. Но их убивал не он.       Он убивал тех, кого уже нельзя было переубедить. Чаще всего он убивал без сожаления: это были уже не люди — опасные призраки, язва человечества, ослепшие безумцы. Он лишь однажды встретил среди Тёмных сестёр ту, чей взгляд был ясен. Не вера в Ситиса, не жажда денег и не тяга к насилию побуждали её быть среди убийц. Она служила Тёмному Братству из благодарности женщине, чьё имя столько лет Десмонд пытался узнать. Та Тёмная сестра не назвала его и не преступила через собственные правила. При воспоминаниях о ней у Десмонда щемило сердце.       Вспоминая её, Десмонд себя ненавидел.       — Даниэль.       Задумавшись о прошлом, Дес удивился внезапно прозвучавшему в тишине голосу нибенейца и осторожно переспросил:       — Даниэль?       — Да. Ей подчиняются все Тёмные братья в Даггерфолле, от неё нам поступают распоряжения.       — Как она выглядит?       — Бретонка, лет шестьдесят, невысокая, худая. У неё седые волосы, почти до пояса. Правая рука слабая.       — Где я могу её встретить?       — Обычно она либо в Убежище, либо в разъездах по Хай Року. Часто заходит в алхимическую лавку.       Десмонд кивнул и поднялся на ноги. Поняв, что больше ему не угрожают, парень поспешил надеть штаны. Дальнейшая судьба нибенейца Десмонда не волновала. Он спустился вниз, где к нему сразу же подбежала молодая хозяйка и пристала с расспросами:       — Тебе удалось его переубедить? Он поверил?       Десмонд легко коснулся плеча девушки, прося её отойти в сторону.       — Всё хорошо.       — Ты уходишь? На улице ночь!       — Мне не стоит задерживаться.       Подойдя к столу, за которым сидел, Дес забрал вещи, а потом вышел из таверны. Дождь не прекращался.

* * *

      Он не хотел задерживаться по двум причинам. Первая — опасался, что парня из Тёмного Братства скоро найдут мёртвым и это убийство повесят на него. Вторая — воодушевление от услышанного имени придало ему столько сил, что он и думать забыл про больную ногу. Даниэль, главная среди наёмных убийц в Хай Роке, точно должна знать о Льюисе. Если кто-то и мог выдать Десу его местоположение, то только она.       Поэтому через несколько дней Десмонд уже въехал в Даггерфолл. Он остановился в одном из дешёвых постоялых дворов и остаток дня провёл в комнате: привлекать к себе внимание не хотелось, расспрашивать о Даниэль всех подряд — тоже. Так что лишь утром следующего дня, когда солнце только-только начинало подниматься над городом, Дес отправился на охоту.       Ему не так часто доводилось бывать в Даггерфолле, но он хорошо знал этот город. Он знал, что, убив семью, Льюис бежал из Кэмлорна именно сюда, поэтому здесь много лет назад Десмонд и начал. Все эти воспоминания и долгие годы безрезультатных поисков зародили в душе если не ненависть к этим похожим друг на друга улицам, то очень сильную неприязнь.       Дес намеренно вышел очень рано, чтобы не попадаться на глаза большому количеству людей. Ему было отлично известно, где располагается лавка алхимика, и, оказавшись на торговой площади, он свернул именно к ней. Дверь была ещё заперта.       Несколько минут он провёл на улице. Это была приятная утренняя пора, наполненная свежим воздухом и влажностью росы. В Даггерфолле было теплее, чем в Нортпойнте, и даже запах моря здесь отличался. Он был мягче и ласковее.       Потом алхимик заметил Десмонда в окно и отворил дверь.       — Я ещё не открылся, но заметил, что ты давно ждёшь…       Это был пожилой бретон с длинной седой бородой и добрыми глазами. Он привык приниматься за работу с рассветом — из приоткрывшейся двери уже тянуло запахом трав и алхимических ингредиентов. Десмонд легко кивнул ему, уважительно здороваясь.       — Проходи, — пригласил его старик. — Возможно, у меня найдётся то, что ты ищешь.       — По правде говоря, я ищу Даниэль, — сказал Десмонд, когда дверь за ним закрылась. Эти слова не вызвали у алхимика никакой реакции, он вернулся к своему столу и помешал тёмную субстанцию в деревянной миске. Потом старик снова обернулся к посетителю, и на его лице мелькнула улыбка.       — Что бы ей тут сейчас делать?       — Я ищу её много лет, — уточнил Дес. — Мне сказали, что иногда она сюда заходит.       — Да, Даниэль бывает у меня, — тут же подтвердил алхимик. — У неё слабое здоровье, а она всё мотается по провинции со своими паломничествами. Я ей уже много раз говорил, что в её возрасте нельзя быть такой легкомысленной, лучше бы ей оставаться здесь.       — Чем она занимается?       — Я знаю, что она убирается в храме. Большего сказать не могу.       — Спасибо.       Десмонд собрался выйти из лавки, но алхимик его остановил.       — Если хочешь, я передам ей что-нибудь, когда она ко мне заглянет.       — Передай, — задумчиво начал Дес, — что у меня есть сведения о её дочери. Я остановился в таверне у восточной стены, третья комната на втором этаже.       — Не знал, что у Даниэль есть дочь.       Десмонд шумно выдохнул, кивнул и поправил:       — Была.       Он не сомневался, что она придёт, но удивился, что она пришла так скоро. Даниэль выбрала для визита самое удачное для них обоих время — ранний вечер. В зале таверны собирался городской народ, становилось людно и шумно: звенели кружки, смех, споры, играла лютня, безуспешно пытаясь перекричать всех.       Дес видел, как она зашла. Маленькая женщина серой мышью прошмыгнула к прилавку и замерла у него, незаметно осматриваясь. Она была умна и осторожна, но она пришла одна.       Даниэль не выглядела больной, как заверял алхимик. Её движения были ловки и полны скрытой силы, покрытое морщинами лицо сохраняло уверенность, в маленьких глазах не было страха. Даниэль носила простое длинное платье, при ней не было никакого оружия. Её волосы действительно оказались очень длинными, и тонкая коса ползла меж лопаток до самых бёдер.       Подниматься в комнаты Даниэль не спешила. Она заказала что-то у трактирщика и села у стены так, чтобы видеть каждого посетителя. Несколько раз её взгляд задержался на Десмонде, который сидел в одиночестве у противоположного окна, но если Даниэль и заинтересовалась незнакомым одиночкой, то вряд ли что-то заподозрила.       Через какое-то время она встала и пошла в сторону лестницы. У Даниэль превосходно получалось оставаться незаметной, даже Десмонд, который намеренно за ней следил, чуть было её не упустил. Оказавшись наверху, женщина свернула в коридор и остановилась у третьей двери. Сначала она долго прислушивалась, но из-за шума в зале понять, есть ли кто-то в комнате, оказалось невозможно. Она постучала.       Даже с больной ногой Десмонд умел сливаться с тенями. Даниэль не заподозрила слежки. Она нервничала, Дес видел это, потому она и не заметила того, как он подкрался сзади.       Когда он схватил её и прижал к лицу ткань, смоченную усыпляющим зельем, Даниэль успела взвизгнуть. Однако ей не удалось вырваться из сильных мужских рук, и буквально через секунду её тело ослабло. Дес толкнул дверь ногой и ввалился в комнату вместе с женщиной. Яд действовал недолго, и сегодня это оказалось полезно. Дес должен был работать быстро.       Он успел всё подготовить. Он связал Даниэль, уложил её на кровать и заставил выпить зелье, блокирующее магическую силу. Так как оружия при Даниэль действительно не оказалось, Дес предположил, что она была магом.       Он не обманывался. Только с виду это была слабая старушка. На самом деле она опасная убийца, и Десмонд заставлял себя об этом помнить.       Даниэль очнулась тихо, словно лишь ненадолго задремала. Она не запаниковала. Её маленькие бесцветные глаза рассудительно посмотрели на Десмонда, ожидая. Говорить она не могла из-за кляпа во рту.       — Послушай, Даниэль, — размеренно начал Дес, — я сам не хочу, чтобы наша беседа протекала так, но мне нужны от тебя ответы. Поэтому сейчас я вытащу кляп, а ты не делай глупостей. Хорошо?       Женщина едва заметно кивнула ему. Десмонд приблизился к кровати, помог Даниэль сесть и, убедительно заглянув ей в глаза, вытащил тряпку из её рта. По его хромоте она догадалась, кто он.       Облизав губы, Даниэль переспросила:       — Ответы? Хочешь, чтобы я выдала тебе Льюиса?       — Вот видишь, ты и так всё понимаешь. Скажи мне, где он, и мы разойдёмся друзьями.       Даниэль криво улыбнулась. По этой улыбке Десмонд сразу определил, что расколоть её не получится. Даниэль была не какой-то запутавшейся девчонкой, возомнившей себя убийцей, — она была Тёмной сестрой, опасной и непреклонной.       — Я всё думала, когда же ты перестанешь возиться с мелочью и доберёшься до меня?       — Позволю себе комплимент, — Десмонд подвинул к кровати стул, развернул его и сел перед Даниэль, тоже усмехаясь, — до вас не так-то легко добраться. Особенно до верхушек.       — И через кого ты на меня вышел?       — Через паренька, которого ты отправила за жизнью несчастного пасечника.       — Этот несчастный пасечник убил четверых и остался безнаказанным.       Десмонд дотянулся до миски с вишней, стоящей на столе у окна. Проезжая мимо Кэмлорна, он нашёл куст с созревшими ягодами. Даниэль проследила за его движением, и Дес впервые увидел в её взгляде что-то схожее с тревогой. Он предложил ей:       — Хочешь?       — Воздержусь.       Десмонд съел ягоду, которую предлагал Даниэль, отвернулся к окну и тихо вспомнил:       — Она в тот раз не отказывалась…       Он не знал, какой эффект произведут на женщину эти слова, но она почти не удивилась.       — Она? Одна из моих дочерей, которую ты убил?       — Самая преданная тебе, ведь ты когда-то спасла её. Но самая лишняя среди вас.       Десмонд положил вишнёвую косточку на стол. Даниэль, поняв, о ком он, заметила:       — Тебе словно её жаль?       — Жаль. Она не заслужила того, что вы с ней сделали.       — И зачем ты говоришь мне о ней? Это было… десять лет назад?       — Семь. Думал, тебе будет интересно услышать. Ты же её воспитала.       — Мне плевать, — ядовито-безразлично бросила Даниэль. — Она была худшей Тёмной сестрой из всех, кого я знала.       Десмонд не стал отвечать. Он молча ел вишню, и на столе уже скопилась небольшая горсть косточек. Он пытался подавить в себе желание убить Даниэль прямо сейчас. Все последние годы он носил в себе эту любовь и каждый день проклинал себя за то, что случилось. Но он тогда так и не услышал имя Даниэль. А Даниэль было плевать.       Если бы она об этом знала…       Если бы она об этом знала, то охота Десмонда могла бы закончиться намного раньше.       Дес поднялся со стула, вытащил из ножен кинжал и подошёл к кровати. Даниэль сидела спокойно и гордо, но он знал, что ей страшно. Колдовать она не могла из-за зелья, бежать и сопротивляться не могла из-за пут. Она была беспомощна.       — Где Льюис?       — Ты зря стараешься, Охотник.       Дес шагнул к ней вплотную, и остриё кинжала коснулось её шеи.       — Лучше бы тебе ответить, Даниэль. Долго возиться я с тобой не стану, у меня нет ни времени, ни желания. Так что отвечай. Облегчи задачу себе и мне.       — Если хочешь облегчить нам обоим задачу, то лучше сразу убей меня. Ты от меня ничего не услышишь.       — Почему вы его защищаете? Он безумец, кромсающий людей направо и налево.       Взгляд Даниэль был холодным и полным ненависти.       — А ты чем лучше?       — Я убиваю только убийц.       Десмонд ожидал любой реакции, но не смеха. Даниэль засмеялась и хрипло спросила:       — А как же она? Она и убивать-то толком не умела.       Кинжал резко полоснул Даниэль по плечу, и она негромко вскрикнула от внезапной боли. Шум таверны заглушал любые звуки этой комнаты.       — Серьёзно, Охотник, — продолжала издеваться Даниэль, нащупав его слабое место, — за что ты убил её? Ты отпускаешь многих, кто только присоединился к Тёмному Братству, но уже показал себя лучше, чем она. А её убил. Почему?       Лезвие кинжала оставило очередную рану, но на этот раз Даниэль, готовая к этому, только болезненно зашипела. Дес настойчиво повторил:       — Где Льюис?       — Льюис — один из самых верных детей Ситиса и один из лучших моих подчинённых. Я никогда не скажу тебе, где он.       — Ты ведь знаешь, что я убил уже стольких твоих людей, что со счёту сбился, и я не остановлюсь. Я убью тебя и ещё десятки других. Всё это ради того, чтобы добраться до Льюиса. Справедливая ли это плата за сохранение его жизни?       — Теперь ты слишком далеко зашёл, Охотник, — предупредила Даниэль. — Может, меня ты убьёшь. Но я обещаю тебе, что это станет твоим последним убийством. За тобой следят. Тебе осталось не так много, как ты думаешь.       — Ну как же. Столько лет вы не могли меня поймать, а теперь вдруг решились.       — Теперь ты ступил на очень тонкий лёд.       — Хватит угрожать мне, Даниэль, на меня это не действует. Где Льюис?       — Иди ты в бездну.       Десмонд почти никогда не позволял эмоциям контролировать его действия, особенно когда дело касалось Тёмного Братства. Но терпеть скрипучий насмехающийся голос Даниэль он больше ни минуты не мог. Он схватил её за волосы, развернул лицом к окну и провёл лезвием по горлу.       Льюиса он ещё отыщет. А её нужно было убить немедленно.       Кровь брызнула на оконное стекло. Из перерезанного горла мерзко булькало. Десмонд доел вишню, оставил горсть косточек на столе и поспешил покинуть постоялый двор, пока в зале ещё было людно. Убираться из города следовало сию минуту.       Выходя к конюшням, Десмонд надеялся, что Даниэль была права. Может, он и правда наконец-то добрался до этого тонкого льда, и Льюис хоть теперь одумается и перестанет скрываться?       Десмонду предстояла очень долгая дорога на север, до Нортпойнта. У него накопилось немало мыслей, которые стоило обдумать за это время, и, сев на коня, он выбрал первую: Джинни.