Я влюбилась в нее

Прошло время, и наконец-то у нас случилась тема по творчеству Марины Цветаевой! Ура! Как же я ожидала этого дня! Программа в украинских школах тормознутая: если россияне проходят много авторов, мы должны рассчитывать на несколько слов о самых главных. Настроение было приподнятым. Надька наконец-то позвала Машу на свидание, о чем рассказывала мне прямо на уроке литературы. Ольга Васильевна как-то странно смотрела на нас, но я уже привыкла к этому. Личное дело каждого, ради Бога. - Алексеева! – строгий голос вывел меня из состояния «ржачки», - встать! - Да, моя госпожа! – именно эта фраза заставила наш класс рухнуть. Учительница покраснела, однако не собиралась сдаваться. - Что тебе известно о Марине Цветаевой? - Вас интересует личность или творчество? - Личность! А вернее все, что я рассказывала тут, пока вы веселились! - Марина Цветаева была лесбиянкой, - просто ответила я. Ольга Васильевна изменилась в лице. Она зажмурилась, закрыла лицо руками… Женские плечики задрожали, но нет… Оля не плакала. Происходило что-то непонятное… Такое состояние бывает на грани истерики: человек больше не может себя контролировать, но старается скрыть это от окружающих. - Марина Цветаева была лесбиянкой! – отчеканила я, - она встречалась с русской поэтессой Софьей Парнок, любила ее, пока Соня не изменила Марине с другой. Была еще одна Соня – Голлидей, если хотите, Ольга Васильевна, я могу рассказать Вам подробнее. - Не надо… Дневник… На стол, - только и смогла выдавить несчастная учительница. Она выбежала из класса, даже не захлопнув дверь. *** Прошла уже неделя, а Троцкая (такая странная фамилия была у моего преподавателя) так и не появлялась в школе. Заболела? Уволилась? Обиделась? Мне было наплевать. Когда-нибудь притащится. И она «притащилась». Заплаканная и уставшая, Оля дрожала от каждого моего слова и жеста. Может, училка психически неуравновешенная, наркоманка, нимфоманка?.. Не знаю почему, но мне нравилось делать ей больно. Нравилось доставать ее вопросами, хамить и пререкаться. Но на все мои пытки русичка отвечала странной улыбкой… - Может, она в тебя втюхалась? – предполагала подозрительная Надюшка, - вы какие-то странные. Обе странные. - Нет, не думаю. Она просто слабачка. Меня забавляет мучить таких девочек. Однако я только думала, что наши отношения такие простые и примитивные: садист и мазохист, палач и жертва… Как-то в пятницу мои родители уехали в командировку. Ольга Васильевна знала об этом, и в пятницу позвала в кабинет: - Саша, нам надо поговорить. - Это надо Вам, а не нам, - черт, какая же она красивая… - Пожалуйста… - учительница нежно улыбнулась и провела указательным пальчиком по своим губам, - это важно. *** После шестого урока я сидела в классе и ждала горе-литераторшу. В голове крутились разные мысли… Вот она бьет меня, орет, пытает… Вот я прижимаю ее к стенке и… - Сашенька, - тонкие пальцы легли на мои плечи, - прости меня… Внезапно стало хорошо и как-то светло… Эта кроткая, красивая учительница просит прощения у меня, шестнадцатилетней засранки! - Ничего страшного, - она сильнее сжала пальцы и наклонилась к уху, - Марина Цветаева была лесбиянкой?.. А кто еще любил женщин?.. - Айседора Дункан, Эдит Пиаф, Анна Ахматова… хотя по поводу Ахматовской привязанности к Судейкиной и Раневской я сомневаюсь… думаю, царица Александра и Гертруда Стайн. - А если… а если ты влюбишься в девушку?.. - А кто сказал, что я не люблю ее? Ольга села рядом со мной. Я почувствовала обжигающее дыхание и запах ее духов, такой тонкий и соблазнительный… Алые губы едва подрагивали, именно в этот момент хотелось поцеловать эту маленькую, желанную преподавательницу… Неужели я влюбилась?! Мы смотрели друг на друга и молчали. Внезапно Ольга Васильевна крепко обняла меня за шею и впилась поцелуем. Она целовалась шикарно, как никто другой не умел. Отличный французский поцелуй, нежный язык и сладость во рту… Я с удовольствием отвечала, ведь осознавала, что каша заварена не мной, Оля сама готова заняться сексом прямо тут. - Маленькая, - шептала она, - любимая… Я приподняла учительницу и уложила ее на парту. Расстегнув пуговицы на блузке, довольно быстро распрощалась с бюстгальтером. Хотя зачем она носит белье? На таком изящном теле должна быть верхняя одежда, только верхняя одежда! Возбужденная грудь, напряженные соски – все тело Оли я покрывала поцелуями, опускаясь к заветному месту. - Сними брюки, Оль. Она покорно стянула галифе и трусики. Тонкие длинные пальцы, должно быть, умелые и нежные. Учительница хотела было дотронуться до себя, но я осекла этот жест: нельзя. Поцеловав ладони литератора, я приникла губами к ее клитору. Спустя несколько мгновений она выгнула спину, застонала и расслабилась. - Спасибо, Сашенька, - отработанным движением Ольга Васильевна надела брюки и блузку. Как бы невзначай, она забыла о нижнем белье. - Вы не заберете это? - Оставь себе… И еще… Твои родители уезжают? - Да, уже уехали. - Приходи ко мне ночевать, - преподаватель протянула карточку с адресом, - больше не могу спать одна. Я люблю тебя. И прости, если что-то не так…