Ночная колыбельная

      Крупные капли дождя с громким треском разбивались об землю и дома. Неожиданно для жителей столицы теплая солнечная погода сменилась на шумные ливни с яркими вспышками от молний, что рассекали тёмное небо. Костя лежал на большой кровати. Глаза пусто смотрели в потолок, что был скрыт от него мраком. Его лицо потеряло свой приятный молочный оттенок. Брови были сведены к переносице от тягучей боли в теле. Пальцы сжимали белые простыни.       — Костя, ты как? — узкая полоса света проскользнула в комнату, когда Саша зашёл внутрь.       — Паршиво, — честно признался он.       — Как же ты так умудрился? — риторически спрашивал мужчина. Романов уже понял, что причинами отравления стала еда. — Хотя бы температуру сбили, — он убрал руку от мокрого от пота, но едва тёплого лба.       — Всё будет нормально. Не переживай, Саш, — устало говорил Уралов. — Я посплю, и мне станет лучше. Поезжай, тебе пора на репетицию с концертом.       — Звони, если что, — Александр накрыл его пледом и ушёл собираться. Сегодня обычный день для многих, но не для Романова. Сегодня один из последних его концертов, сегодня к нему должен прийти Миша. Он обещал. И Александр с трепетом в сердце ждал его.       До выступления оставалось чуть больше получаса. Александр вышел в холл, ища там уже прибывшего Московского. Серые глаза пробежали внимательным взглядом по толпе, однако нигде не было видно золотистой макушки.       — Кого-то потерял? — низкий голос раздался у самого уха, тёплое дыхание опалило нежную кожу. Целый табун мурашек пробежался по позвоночнику Романова.       — Привет, — он обернулся, губы расползлись в мягкой улыбке. — Ты пришёл!       — Здравствуй, Сашенька, — Михаил вновь подхватил его руку, горячими губами коснулся тыльной стороны чужой кожи. — Как же я мог не прийти, — они смотрели в глаза друг друга, когда сбоку от них раздался тихий смешок. Александр сразу посмотрел в сторону звука, а Московский лишь закатил глаза. — Это Камалия, Саша. Моя помощница и друг ещё со времён университета. Я сказал ей купить билет для меня, но она взяла ещё и для себя.       — Приятно познакомиться, Александр, — она сделала шаг к ним.       — И мне, — Александр прикрыл глаза, улыбаясь и склоняя голову немного в бок.       — Я может тоже хочу культурно отдохнуть и послушать хорошую музыку, — Зилант негодовала. Московский лишь приподнял одну бровь. Александр с этого всего лишь тихо посмеялся.       — Так вы выполняете все поручения Миши, так сказать грязную работу? —спросил Романов.       — Вот именно!       — Думаю это тяжёлая работа, — мужчина покачал головой.       — Не то слово. Вы безусловно правы, как в воду глядите.       — Я смотрю вы спелись. Мне стоит уйти? — недовольно.       — Ну что ты, — протянул Романов, кладя руку на плечо Михаила, слегка сжимая его. — Я так ждал тебя, Миша, — Московский выдохнул, расслабляя и опуская плечи.       — Рад был пообщаться с вами. Мне пора идти. Приятного отдыха, — он последний раз улыбнулся им.       — Удачи, — сказал напоследок Московский. Александр ушёл. — Пойдём в зал? — мужчина обратился к Камалии. Девушка закусила губу и игриво смотрела на Мишу. — Боже, — цыкнул языком он, удаляюсь в зону балкона.       За красными бархатными шторами их встретил огромный зал. Потолок украшала фреска с золотой витиеватой квадратной каёмкой. От неё переплетались стебли растений, что плавно уходили в выступающие колонны на стенах. Тонкая работа мастера. Под самым потолком располагались золотые светильники. Мягкий свет от них распространялся по всему залу, отражаясь в покрытых позолотой узорах. Посреди стены, за сценой, выходили металлические трубы органа. Такой инструмент придавал залу ещё больше величественности.       — Это великолепно, — тихо сказала Камалия, осматривая всё пространство. В партере и на балконе было множество людей. Они шумели, разговаривали, искали свои места.       — Согласен, — Михаил уронил взгляд на пустую сцену, где стоял рояль. Отсюда открывался прекрасный вид на инструмент, а следовательно и на Сашу. Московский сел на мягкое кресло, Камалия приземлилась рядом с ним. Он заплатил немало денег за место на боковом балконе, где не будет никого кроме него. Основной свет потух, теперь прожектора освещали только сцену. Музыканты выходили один за другим, рассаживались на нужные места. Приятный голос из динамиков объявил о появление первой скрипки и концертмейстера. Публика зааплодировала. Свет прожекторов упал на женщину со скрипкой и на Александра. Чёрный классический смокинг с жилеткой подчёркивал изящество мужчины. Серые глаза выделялись чуть ярче, чем обычно благодаря лёгкой подводке. Волнистые тёмно-русые волосы были аккуратно уложены. Они склонили голову перед публикой и разошлись на нужные позиции. Романов устроился на банкетке перед роялем, невесомо проходясь пальцами по клавиатуре. Всё это время Миша не мог оторвать глаз от Саши. Его Саши. Такой неотразимый в свете софитов. Глупая улыбка не слезала с его лица. Карие хитрые глаза блестели в темноте, наблюдая за этой картиной. На сцену вышел последний человек — дирижёр. Зал замер в томительном ожидании. Взмах палочкой и музыка, словно молодая река, полилась по залу. Звук то нарастал, то затихал. Михаил откинулся на спинку кресла, растворяясь в мелодии, не отрывая взгляда влюблённых голубых глаз от его ненаглядного Сашеньки.

＊*•͙✩•͙*˚ 𝄞 ˚*•͙✩•͙*˚＊

      Александр едва зашёл в комнату, выделенную специально для него. Целая гора букетов цветов упала из его рук на небольшой диван, за ними полетел и пиджак. Он устало выдохнул после насыщенного дня. На туалетном столике он взял телефон, просмотрел есть ли сообщения от Кости. В дверь кто-то уверенно постучал.       — Войдите, — разворачиваясь, но не поднимая взгляд на пришедшего, ответил Романов.       — Mon amour, прекрасное выступление. Даже несмотря на то, что в некоторых местах ты фальшивил, — Александр замер. Чужой голос ударил обухом по голове. Телефон выпал из рук, глухо ударился об пол. Дисплей наверное треснул, но Александру было глубоко на это плевать. Пьер закрыл за собой дверь и стал надвигаться на мужчину, лениво хлопая в ладоши.       — Что ты тут забыл, — с явной дрожью в голосе, говорил Романов. Он попятился назад, но упёрся бёдрами в столик за собой.       — О-у. Я думал ты рад меня видеть, Сашенька, — оскал вместо улыбки. Александр бегал глазами по комнате, ища пути для бегства.       — Не называй меня так, — с отвращением. — Ещё раз повторяю, что тебе от меня надо, — Александр сам удивился своей твёрдости.       — Как ты груб, Mon amour, — он подхватил рукой подбородок, а затем сжал скулы и щёки, нависая над Романовым. — Разве ты забыл как нужно со мной разговаривать!? — угрожающе. Александр молчал, тело не слушалось. — Что же ты молчишь!? — уже рычал он. Романов предпринял попытку выбраться: замахнулся рукой, чтобы удар пришёлся Пьеру по виску, но тот ловко перехватил руку, заламывая её за спину Александра. Мужчина зашипел от резкой боли. — Приятно?       — Нет, нет, нет, — повторял Романов. Все тот же дикий оскал на лице Сенье. Он явно получал неимоверное удовольствие от страха в серых глазах напротив.       — Саша? — в проёме показалась золотистая макушка.       — Автограф получите позже, — Сенье кинул мимолётный взгляд на человека в дверях.       — Какого дьявола тут происходит? Отпусти его, — Михаил открывает дверь нараспашку. Букет белых и фиолетовых цветов, что был в его руках, полетел куда-то в сторону. — Миша, — тихо произнёс Александр.       — Миша? — повторил Сенье. — Так ты его подстилка, Романов, — с насмешкой говорил француз. — Богато. Сколько он тебе платит за секс? — Пьер отпустил руку Романова, оттягивая его голову назад за волосы. Александр простонал от боли.       — Ах ты мразь, — не выдержал Московский. Он в два шага оказался рядом с Сенье, отдёргивая его от Саши и сразу замахиваясь для удара по смазливому, по его мнению, лицу. Завязалась драка. Мужчины толкали друг друга, били кулаками в лицо и тело, периодически душили. Александр попытался разнять их, но сил его не хватало. Пьер в ходе потасовки ударил его по лицу локтем. Романов не удержал равновесие и упал на пол, чувствуя вкус железа во рту. Поняв, что одному ему не справиться, он выбежал из комнаты за охраной. Вскоре двоих мужчин разняли.       — Он бросит тебя точно также, как тогда. И ты приползёшь ко мне на коленях, Mon amour. — кричал Пьер, вырываясь из рук охраны в сторону Романова. — Он поиграет с тобой и бросит, ты ему нахуй не сдался. Помяни моё слово, — мужчины в форме увели его из комнаты. Запуганный Александр стоял в надёжных объятиях Миши. Он весь дрожал, слёзы вот-вот покатились бы из его глаз.       — Не слушай его, Саша. Не надо, — Михаил поцеловал его в макушку. Тихий всхлип раздался в тишине комнаты. Александр развернулся в кольце крепких рук и уткнулся Московскому в плечо, пряча горячие слёзы. Мужчина оставил одну руку на талии, другой успокаивающе гладил по растрепанным волосам. Он шептал нежные слова, изредка прижимаясь в коротких поцелуях к виску. — Поехали домой, Душа Моя, — тихо предложил Михаил, когда услышал, что всхлипы немного затихли. Александр закивал головой. На дрожащих ногах он дошёл до столика. В глазах всё плыло от стоявших в них слёз. Мужчина поднял с пола свой телефон, пряча его в карман брюк, взяв со стола сумку, шатаясь, он вновь пришёл к Мише. Чужой пиджак на два размера больше самого Александра заботливо упал на его трясущиеся плечи. Михаил аккуратно приобнял Романова и повёл к выходу из филармонии, где их уже ждала машина. Дождь усыпал их кристаллами из капель воды, что через время впитывались в слои одежды. В машине было тепло, но Александр всё равно жался к Московскому. Голова его покоилась на сильном плече. Глаза слипались то ли от усталости, то ли от стресса. Он практически полностью провалился на дно сновидений, как Миша стал его потряхивать.       — Проснись, Саша, нам нужно добраться до квартиры, — Александр чуть не вывалился из машины, но сильные руки крепко его держали, не давая упасть. Московский снова притянул к себе мужчину и направился к нужной башне, попутно убивая взглядом каждого, кто косо смотрел на них. На Сашеньку. В квартире их встретила Москва. Кошка обеспокоенно мяукала, бегая за хозяином. Михаил усадил Александра на диван. Романов выглядел помято. Глаза и нос покраснели, опухли, взгляд был устремлён в никуда, губы плотно сжаты, и даже так мужчина смог рассмотреть небольшую ранку на нижней губе.       — Прости меня, — с хрипом выдал Александр.       — Что?       — Прости меня, — холодная рука коснулась скулы Михаила, где наливался синяк. — Если бы не я, твоё бы лицо не пострадало.       — Это не так, — Михаил хотел убить кого-нибудь за такие слова Саши. Француз подошёл бы. — Я осознанно полез в драку. — Он приподнял подбородок Романова, а потом обхватил ладонями его лицо. — Потому что я защищал то, что дорого мне. — поцелуй в кончик носа. — Я защищал тебя, — он приложил лоб к чужому. — Хочешь сходить в душ?       — Да, — Михаил поцеловал его напоследок в лоб, поднял Сашу с дивана и направился с ним в ванную. Он снял с него жилетку, бабочку и рубашку, выдал полотенце и чистую одежду, правда свою.       — Дальше ты сам, зови меня, если что.       — Спасибо, — Московский кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь. Теплые струи воды падали на худое тело, унимали дрожание мышц. Александр провалился в свои мысли. Пьер своими словами надавил на больное, вскрывая рану с гноящимся прошлым. Страхи забытого вернулись в сердце Александра, наполняя его до краёв.       Московский приготовил для мужчины чистую кровать и заварил чай. Он написал Камалии, что завтра он дома и кинул телефон куда-то в сторону. Саша долго не выходил, и это однозначно напрягло Михаила. Он хотел уже постучать в дверь ванны, как звук воды затих, а за дверью послышалось копошение. Мужчина вернулся к дивану, разливая из чайника горячий чай по кружкам. Через пару минут из душа вышел Александр. Большая для него одежда Миши смотрелась на нём нелепо, но крайне мило. С полотенцем в руках он добрёл до дивана, присаживаясь рядом с мужчиной. Михаил забрал ткань из рук, подавая согревающий напиток.       — Спасибо, — скромная улыбка расплылась на губах.       — Не за что, — ответил мужчина, встав за диваном, он начал аккуратно вытирать мокрые русые волосы. Они находились в уютной тишине некоторое время, только тиканье часов раздавалось в комнате.       — Мне стоит всё объяснить, — Александр допил чай и поставил пустую кружку на столик.       — Ты не обязан ничего мне объяснять, Саша, — сказал Московский. Он поцеловал Александра в макушку, а после кинул полотенце на рядом стоящий стул.       — Нет, я хочу тебе всё объяснить, — настаивал он.       — Хорошо, — мужчина сел рядом, готовясь внимательно слушать.       — Всё началось несколько лет назад, — Саша замялся, явно думая как лучше сказать. Михаил улыбнулся, выражая поддержку. — По программе обмена выдающиеся музыканты из разных стран имели возможность работать и учиться вместе, — Романов говорил, судорожно. — Тогда-то я и познакомился с Вэйно. Не хочу углубляться в подробности, но вскоре мы полюбили друг друга. Все было прекрасно, пока смерть моих родителей не надломала меня. Я пытался забыться в алкоголе, — Александр чувствовал, как стыд за поступки прошлого заполнил его полностью. — Получалось плохо, поэтому я перешёл на наркотики. Оказавшись на самом дне, в густом сумраке забытья я понял, что нужно как-то выбираться, но мне бы не хватило воли на это,— Романов сильно закусил губу. — Потом я очутился в больнице. Я каждый день ждал Вэйно, но он не приходил. Руку помощи мне протянули Костя и Пьер. Спустя месяц была выписка, но впереди меня ждало долгое восстановление. Правда всплыла наружу. Вэйно досрочно закончил программу и уехал в Швецию со своей новой любовью. — Александр сделал паузу. Всё это время он мял собственные пальцы, боясь увидеть или услышать негативную реакцию с другой стороны, однако Миша не выражал ничего кроме тени сожаления.       — Его поступок больно ударил по мне. Пьер же видимо понял, что это лучший момент. Он постоянно говорил, что Вэйно использовал меня, что никогда и не любил меня. Сенье помогал мне встать на ноги вновь. Ослеплённый его обходительностью и добротой, я доверился этому человеку. Мы начали встречаться. Я считал, что это новая страница моей жизни, глоток свежего воздуха. Я просто не знал, что попал в самую опасную ловушку, капкан захлопнулся над моей головой. Он уезжал обратно во Францию, предлагал мне поехать с ним. Я согласился, так как это не только время с человеком, которого я любил ошибочно, но и возможность подняться по карьерной лестнице. Однако согласившись на поездку, я самолично закрыл клетку, в которую угодил. Отношения с Пьером вышли на новый уровень, я погряз в нём. Со временем мне стали открываться новые, неизведанные и опасные черты этого человека, — видя дрожь холодных тонких пальцев, Михаил накрыл своими теплыми руками чужие ладони. — Помимо ужасных слов обо мне, которые он говорил ежедневно, на моём теле стали появляться гематомы, ссадины. Цветами цвета ночного неба они расцветали на мне. Пьер любил душить меня, его пальцы постоянно были и оставались следами на моей шее. Он говорил, что фарфор моей кожи прекрасно сочетается с синяками. Он постоянно дарил мне красные розы. Я колол пальцы о острые шипы, они болели, играть на пианино было мучительно, сродни пытки. Поэтому, когда ты первый раз подарил мне цветы, я понял, что это не Пьер. Цветы от тебя были чистыми, нежными. — Александр оторвал взгляд их сплетённых рук, смотря теперь на мужчину. Михаил поднял его ладони, поцеловал каждый палец. Романов смотрел на это с болью. — Под этим гнётом я был в течение года, а после окончательно не выдержав, я сбежал обратно. Целый год Сенье не объявлялся и тут снова, — горячие слёзы покатились по щекам, падали с острого подбородка, вниз на обивку дивана.       — Всё достаточно, — Миша услышал слишком много. Он притянул к себе Романова, крепко обнимая родного сердцу человека, которого жизнь не захотела пощадить. — Не надо, Сашенька, не мучай себя этими воспоминаниями.       — Мне так жаль, что я втянул тебя в это, — хлюпая носом.       — Всё в порядке, родной. Пойдём умоемся и ляжем спать. — Александр согласился. Московский подхватил его на руки. Александр затих, явно не привыкший к такому жесту со стороны других. Михаил же отметил легкость Саши. Он усадил Александра на кровать, аккуратно вытер его лицо мокрым полотенцем от соли и дал сухие платки.       — Отдыхай, Сашенька, — укутав Романова в одеяло, сказал Михаил. Он хотел уже покинуть комнату, как тихий голос остановил его.       — Останься со мной, — блёкло. — Не уходи, пожалуйста, — умоляюще. Михаил только улыбнулся. Кровать прогнулась под весом второго мужчины. Они лежали друг к другу лицом, сплетая пальцы. — Спасибо.       — Не благодари.       — Обещай, что ты не будешь использовать меня. Прошу, Миша, не делай мне больно.       — Я бы никогда и ни за что с тобой так бы не поступил.       — Я рад. Совсем скоро я уезжаю, приедешь меня провожать. Я отдам тебе кое-что.       — Конечно приеду, — нежно. — Засыпай, Душа Моя.       — Спокойных снов, Мишенька, — зевая. — И спасибо, — веки закрылись, и тела расслабились, чувствуя соседнее тепло.       Вскоре по пустой московской квартире раздавался тихое сопение. На большой кровати двое спали крепким сном. Руками держались друг друга, не отпускали. В комнате витал приятный сумрак, и лишь луна своими холодными лучами разбавляла его.

＊*•͙✩•͙*˚ 🌕 ˚*•͙✩•͙*˚＊

      Последние дни в Москве растворились в каплях дождя и шуме нескончаемых гроз. Константин оправился после отравления, вновь не оставляя Сашу одного. Он винил себя за то, что в тот день не защитил друга от ошибки прошлого. Уралов не скажет это в слух никогда, но он был благодарен Московскому, который не бросил Сашу. Александр же отыграл свои последние концерты. Он возвращался в родной и такой любимый душой Петербург. Но почему-то сердце билось больно о рёбра. Он постоянно чувствовал тревожность, будто хрупкий мир вокруг него скоро рухнет. Дорожная сумка собрана, Нева спокойно лежал в переноске. Александр последний раз прошёл к полюбившемуся в квартире месту. Свечей и сухоцветов нет, но в воздухе всё ещё чувствовался мягкий аромат. Тяжёлая тёмная штора качалась от легкого ветра. Романов подошёл к открытому окну. К месту откуда всё началось. Он посмотрел на цельный стеклянный фасад "Москвы", а после закрыл окно. Он подхватил сумку и переноску, покинув квартиру. Уралов ждал его внизу у машины. Они сложили все вещи в багажник иномарки, переноску поставили на заднее сидение и отправились на площадь трёх вокзалов. Свинцовые тучи плыли по небу, предвещая сильный дождь. Александр крутил на пальце тонкое кольцо. Старая привычка, которая выдавала напряжённость мужчины. Серые глаза уныло провожали столичные здания.

✧─── ･ ｡ﾟ★: *.𝄞.* :★. ───✧

"Скорый поезд Москва — Санкт-Петербург отправляется через пять минут. "

      Александр стоял на платформе. Вечерний ветер трепал волнистые пряди. Они лезли на лицо, иногда перекрывали обзор. Романов не обращал на это внимание. Искал среди торопящихся прохожих знакомое лицо. Но его найти не мог. Брови были нахмурены, серые глаза быстро бегали из стороны в сторону, руки сами собой обнимали худое тело.       — Саша, нам пора, — Костя положил руку на плечо мужчины. Тот резко обернулся, словно вышел из транса.       — У нас не осталось времени?       — Нет.       — Он же обещал, — тускло.       — Мне жаль, Саш, но время вышло, — Уралов зашёл в вагон. Александр последний раз кинул взгляд на платформу, а после вошёл внутрь состава. Двери закрылась, застучали колёса об рельсы, состав разгонялся, всё дальше и быстрее унося Александра от Москвы.

Московский не сдержал своего слова. Миша не пришёл.

Его ждали.