Можно?

— Ужа-а-асно, — протянул Чонин, отпуская чужую ладонь и путаясь в собственных ногах. — Не могу поверить, что нам пришлось свалить. — Ха-ха, видел бы ты своё лицо, когда Чанбин начал кричать о том, что копы приехали, — смеялся Сынмин, оперевшись о собственные колени и пытаясь отдышаться после довольно продолжительного бега. — Я чуть со смеху не помер. — Заткнись, хён, — с напускным недовольством фыркнул Чонин и ударил старшего ладонью по руке. Перед глазами всё плыло, ноги едва стояли ровно на устеленном ковром полу в комнате Сынмина, куда они и завалились всего минуту назад. Кровь гоняла то немалое количество алкоголя, что они успели выпить на вечеринке, где не пробыли и часа, по организму, вызывая приятную расслабленность во всём теле и туман в голове. Чонин чувствовал себя очень хорошо. Его немного мутило после бега, но при этом хотелось смеяться долго и громко, потому что… потому что им было по семнадцать лет и они всего во второй раз в жизни напились в зюзю на вечеринке знакомого знакомого их знакомого. Не об этом ли мечтал каждый семнадцатилетний парень? — Тише ты, если мать проснётся и унюхает, нам крышка! — зашипел Сынмин и скатился по стене, оседая на пол. — И так паршиво. Чонин хихикнул в кулак, умилившись с раскрасневшихся щёк и губ Сынмина, и сел рядом, прижавшись плечом и бедром к чужим. Их головы склонились друг к другу, да так и остались держать друг друга на весу, не давая опуститься ниже на ближайшее плечо. Они сидели, устало прикрыв глаза и стараясь не поддаваться сильному головокружению, которое только усиливало чувство тошноты и желание побежать в сторону уборной, чтобы провести семь минут в раю в компании с белым другом. — А мне нравится, — спустя время нарушил тишину Чонин и довольно улыбнулся тёмной комнате. — Ни о чём не вспоминаешь и думаешь только о том, как бы не наблевать себе под ноги. — Тебя мутит? — шёпотом спросил Сынмин. — Ага, немного, а тебя? — Не немного. Тишину разрезал тихий смех обоих парней, внезапно словивших смешинку от такой совершенно обычной вещи, как тошнота из-за сильного опьянения. Сынмин поднял руку и опустил её на чужое бедро, находящееся так близко к его собственному, после чего слабо похлопал. Обычный дружеский жест, который остался бы незамеченным младшим, если бы он не был одет в короткие летние шорты, которые плюсом ко всему задрались ещё сильнее из-за его позы. Он внезапно замер, ощутив мурашки в том месте, где горячая ладонь хёна касалась его такой же горячей кожи на оголённом бедре. Чонин открыл глаза и опустил взгляд. Нервно сглотнув от вида представшей перед ним картины, он осторожно перевёл взгляд на Сынмина, блаженно прикрывшего глаза и улыбающегося каким-то своим мыслям. — Хён, — совсем тихо позвал Чонин, слегка дёрнув плечом, когда чужие пальцы сильнее надавили на светлую кожу в столь чувствительном месте. — М? — приоткрыв один глаз и взглянув на Чонина, поднял брови Сынмин. — У-убери руку, пожалуйста, — почти ровным голосом попросил младший. Губы Сынмина растянулись в не предвещающей ничего хорошего улыбке, а глаза превратились в щёлочки со складочками в уголках. Он поднял голову и чуть развернулся так, чтобы лучше видеть заалевшие щёки и сжатые губы Чонина, который, казалось, едва мог заставить себя дышать. — А что такое? — невинно склонив голову влево, спросил он. — Щекотно? И принялся щекотать внутреннюю сторону голого бедра Яна, который от подобных действий сжал зубы до неприятного скрипа и весь покраснел, что можно было увидеть даже в темноте ночи. Сынмин улыбался, игнорируя жалобные просьбы корчившегося младшего прекратить, остановиться, и щекотал с нескрываемым удовольствием. Он подушечками пальцев царапал, сжимал, а порой едва касался, упиваясь чужой реакцией, будто только ей он и мог питаться. А затем вдруг остановился, улыбка скатилась с лица, будто солнце за горизонт, и застыл, когда случайно задел костяшками, незаметно для него оказавшимися в опасной близости от ширинки Чонина, что-то твёрдое. И даже его пьяный мозг прекрасно понимал, что этого «чего-то» там совсем не должно было быть. — Йени? — резко одернув руки, спросил он. — Бо-о-оже, — стыдливо спрятав лицо в ладонях, проскулил Чонин. Сынмин опустил удивленный и в какой-то степени даже напуганный взгляд вниз и довольно легко обнаружил вполне однозначную выпуклость в штанах Чонина, что-то бормочущего себе под нос и мотающего головой. Вот же хрень… — У тебя встал? — неверяще уставился на друга старший. — Чёрт, хён… прости, я… дай мне пару минут. Прости, — замельтешил Чонин, стараясь скрыть смущение под длинной чёлкой и скорее смыться от этого позора. У него встал, чёрт возьми! Встал на прикосновения его лучшего друга, чтоб его! — Стой, — опомнившись и схватив уже собирающегося сбежать в ванную Яна за запястье, чуть громче положенного позвал Сынмин. — Можно мне… посмотреть? Чонин разве что не расплакался от позора. Его слегка потряхивало, алкоголь, казалось, вдруг резко испарился из организма и позволил ему максимально трезво оценить весь масштаб катастрофы. Гигантской, по его скромному мнению подростка в пубертате, катастрофы. — Издеваешься? — выдернув руку и отшатнувшись на несколько шагов, надрывным шёпотом прикрикнул Чонин. — Мне и так чертовски неловко, а ты… — Нет, я… я не злюсь, — поспешил объяснить Сынмин, даже толком не осознавая собственных слов. — Мне просто интересно, ну… знаешь, как это выглядит у остальных и всё такое. — И всё такое? — удивлённо вскинул брови младший и почувствовал, как его член болезненно дёрнулся в штанах. — Просто забудь. Я решу проблему и посплю на диване. — Пожалуйста, — вцепившись в чужие запястья мёртвой хваткой и притянув дрожащего парня ближе к себе, умоляюще протянул Ким. — Обещаю, это останется только между нами. Только не убегай. Чонин не знал, что ответить, как себя правильно повести. Конечно, ему до безумия хотелось спрятаться в самом дальнем углу, где его никто не смог бы достать, и хорошенько поплакать, чтобы забыть всё это, как страшный сон. Но… хён просил его не уходить, просил дать посмотреть на… его стояк. По-хорошему, это должно было заставить его окончательно сгореть от стыда и разорвать все связи с Сынмином до конца жизни, но когда в его чёрных глазах он не увидел ничего, кроме мольбы и желания, он вдруг понял, что не хотел всего этого. Сынмин, увидев в чужих глазах сомнение и едва заметный страх, подступился ещё ближе и опустил взгляд на ширинку чужих шорт, а затем заглянул обратно в глаза Чонину. — Можно? — неуверенно спросил он, и почти сразу получил такой же неуверенный кивок в ответ. Тишина в комнате казалась слишком оглушающей, уши закладывало у обоих, и они не знали, что творили. Но факт был в том, что наваждение никуда не уходило, хотя казалось бы… два лучших друга, что могло произойти? Ну, вот то, что происходило в данный момент, например. Рука старшего отпустила чужое запястье и медленно опустилась на возбуждение Чонина, которое уже начинало становиться болезненным из-за слишком сильного давления ткани шорт. Чонин рвано выдохнул, слишком остро ощутив прикосновение к самому уязвимому месту на его теле, и его пальцы неосознанно вцепились в плечи друга, с силой сжав их через футболку. — Это… ощущается по-другому? — спросил Сынмин, приблизившись губами к уху друга и слегка сжав уже полностью твёрдый пенис. — Не так, как при дрочке самому себе? Чонин проскулил что-то неразборчивое и уткнулся носом в шею старшего, часто задышав. Ладонь Сынмина медленно погладила член через ткань, и это действие заставило Яна в очередной раз испуганно дёрнуться. — Тебе когда-нибудь дрочил кто-то другой? — Слова Сынмина звучали очень смущающе, пожалуй, даже больше, чем то, что он буквально сжимал Чонина через шорты. — Хён, — промычал ему в шею Ян, зажмурившись до звёзд перед глазами. — Не надо. — Тебе неприятно? — взволнованно спросил Ким и запустил пальцы в темные волосы младшего, начав медленно массировать кожу, чтобы успокоить. Вскоре Чонин отрицательно мотнул головой и шумно выдохнул. — Хочешь, чтобы я сделал это для тебя? — Пожалуйста, — едва уловимо прошептал младший и крепче ухватился за широкие плечи Сынмина, потому что ноги грозились подкоситься в любую секунду. Длинные пальцы довольно быстро расправились с тугой пуговицей и молнией на джинсовых шортах. Сынмин почувствовал влагу, когда пальцы пробежались по белью и снова погладили член, дергающийся от каждого прикосновения. Чонин был таким разбитым и нуждающимся одновременно, что Ким мог лишь надеяться на то, что всё это не приведет ни к чему плохому. Хотя, он едва ли осознавал, что делал и чувствовал в тот момент. Когда же кожа ладони встретилась с разгорячённой и пульсирующей плотью, нырнув под резинку белья, по комнате разнёсся хриплый стон, заставивший Сынмина замереть на секунду, а затем посмотреть на младшего, сжавшегося в его руках, словно замёрзший и перепуганный котёнок. Он, особо не думая, как и до этого, приблизился к чужому виску и оставил лёгкий, почти неощутимый поцелуй на покрывшейся испариной коже. — Мне продолжить, Йени? — уточнил он, остановив поглаживания. — Если ты сейчас же не дашь мне кончить, я никогда больше не заговорю с тобой, — находясь на грани сознания, пригрозил Чонин и опалил кожу на шее старшего своим горячим дыханием. Сынмину большего и не нужно было. Он обхватил член кольцом из пальцев и стал двигать ими по всей длине, прокручивая ладонь, потому что видел такое в порно, которое иногда посматривал. Вскоре по кряхтению под ухом он понял, что было слишком сухо и Чонину эти прикосновения были не так уж приятны. Ким коснулся пальцем головки и обвёл её, надеясь всё же раздобыть немного смазки. Смазку-то он добыл и даже сумел быстро размазать её по всей поверхности увитого венами пениса его лучшего друга, но вместе с этим получил новую порцию следов от ногтей на плечах и более звонкий стон. — Хё-ён, — жалобно захныкал Ян, и его бёдра нетерпеливо подались навстречу горячей ладони, продолжающей так же медленно надрачивать ему. — Я сейчас… — Можно мне кое-что сделать? — вытащив руку из штанов младшего, спросил он вместо ответа. — Что… — хотел было спросить Чонин и даже отстранился от шеи, служившей ему единственным спасением, но увидел то, чего совсем никак не ожидал увидеть. Ловкие пальцы, все перемазанные в естественной смазке Чонина, судорожно пытались развязать завязки на спортивных штанах Кима, и как только им это удалось, парень дёрнул штаны вместе с бельем вниз. Чонин чуть не задохнулся от открывшегося вида на чужой, такой же твёрдый и покрасневший от возбуждения член. Пенис старшего был короче, чем у него самого, но чуть толще и темнее, потому что и сам Сынмин был смуглее Яна. Головка сильно покраснела, заметно набухла и слегка поблёскивала под тусклым светом уличного фонаря, который едва проникал в комнату. Вид чужого возбуждения завораживал и заставлял дыхание сбиваться ещё сильнее. Не успев опомниться и оценить ситуацию, Чонин вдруг тоже оказался перед Сынмином со спущенными до середины бёдер шортами и трусами. Пожалуй, ничего более смущающего в его жизни ещё не было. Но об этом он подумает уже после того, как позорно спустит от руки своего лучшего друга. — Хочешь тоже… потрогать? — спросил Сынмин, заинтересованно наблюдая за эмоциями на лице Чонина. Тот не без стыда поймал себя на мысли, что да, вообще-то хотел. Поэтому он поднял руку и тут же обхватил налитый кровью венистый член старшего своей ладонью. Это было… приятно. Он никогда прежде не видел и уж тем более не трогал чужих пенисов, поэтому взрыв эмоций, что он испытал в тот момент, надолго отпечатался в его памяти. Чонин собрал и размазал каплю предэякулята по горячей коже и сделал несколько пробных движений, мгновенно получив ответную реакцию на свои неумелые действия. — Ох, чёрт, Йени, — прошипел Сынмин, и не став медлить, снова взял возбуждение младшего в руку. — Так хорошо. — Так странно, — озвучил свои мысли Ян и прикрыл глаза от наслаждения. Они вмиг сократили расстояние, оставшееся между ними, и принялись активно двигать руками по дергающимся от нетерпения членам друг друга. Оба наглым образом соврали бы, если бы сказали, что им это не нравилось. Было просто охренительно приятно, хоть и непривычно. — Я сейчас, хён… — выдохнул в шею Кима Чонин. — Я… я тоже… Парни прижались друг к другу так близко, будто от этого зависели их жизни. Они оба уже едва могли стоять на ногах, чувствуя стремительно подкрадывающийся оргазм, поэтому свободными руками цеплялись друг за друга, как могли. Движения становились более резкими и беспорядочными, из-за чего всё ощущалось ещё острее, а стоны становились всё громче и протяжнее с каждым разом. Чонин первым сдался в лапы самого лучшего в его жизни оргазма и залил руку друга своим семенем, уткнувшись лбом в чужое плечо и задрожав всем телом, будто его только что током ударило, причём неслабо. Его рука по инерции сильнее сдавила член Сынмина, из-за чего и тот долго продержаться не смог, и горячая струя спермы брызнула прямо на живот младшего, пачкая край футболки и едва заметные кубики пресса. Охренеть. Они только что подрочили друг другу, стоя ночью в самом центре комнаты Сынмина. — Чёрт, — выдохнул куда-то в основание шеи Сынмин и потерся носом о влажную от пота кожу младшего. — Согласен, — нервно усмехнулся Чонин, всё ещё до конца не осознавший, что только что между ними произошло. Единственное, что они слышали в окутавшей их тишине, это бешеный стук двух сердец, набатом звучащий в ушах. Груди часто вздымались, при каждом новом вздохе соприкасаясь и обжигая сильнее раскалённого утюга. Сынмин отпустил уже мягкий член Яна и обвил его шею руками, внезапно испугавшись отстраняться и смотреть тому в глаза. Какого хрена он натворил? Но Чонин лишь повторил его действие, крепко обняв старшего и неосознанно прижавшись губами к пульсирующей вене на его шее. Прошло немного времени, прежде чем они более или менее успокоились, и тишину нарушил хриплый голос Кима. — Забудем об этом? — А ты хочешь? — вместо ожидаемого «нет» ответил Ян и мазнул губами где-то за ухом. — А ты? — прошептал Сынмин, боясь услышать любой ответ. Чонин неловко отстранился, это пришлось сделать и Сынмину. Их взгляды встретились, а затем почти одновременно опустились на искусанные губы, которые обоим внезапно захотелось ощутить на своих. — Можно? — одновременно спросили они. — Поцеловать? — И засмеялись, столкнувшись лбами и довольно заулыбавшись от неловкости и абсурда. — Можно, — первым перестал смеяться Ким и нетерпеливо сжал талию Чонина, до которой уже успел добраться. — Поцелуй, хён. И Сынмин поцеловал. Пусть неумело и скомкано, то случайно укусив сильнее, чем хотел, то ударившись зубами о зубы Чонина, то чуть не засмеявшись, но сердца у обоих друзей в этот момент метались в груди так, что могли запросто проломить рёбра и выскочить, чтобы отплясывать хороводы уже в комнате. Ни Сынмин, ни Чонин не понимали, что делали, не думали о том, что будет завтра и послезавтра, но понимали, что забывать эту ночь им точно больше не хотелось.