Теперь я тебя не отпущу.

— Все хорошо. Просто немного устала, мне хватит сил, чтобы прогуляться с тобой. – и вот опять к ней вернулся холодный, размеренный тон, за которым прятался страх. Энид лишь кивнула и подождала, пока Аддамс сократит расстояние между ними. Долго им идти не пришлось – коридоры привели их к дворику, где они когда-то вместе отдыхали. Девушки осмотрелись по сторонам и поняли, что школа ни снаружи, ни изнутри не претерпела никаких изменений. Они медленно прошлись по некоторым тропинкам этого двора, осматриваясь по сторонам. Сложилось такое впечатление, что либо в этой школе навсегда замерло время, либо она обладает какой-то магией, способной показывать картины, пусть и не столь далекого, прошлого... — Помнишь, как мы сидели тут, и ты пыталась разобрать шифр какого-то дневника? – тихо спросила Энид, подходя к немного выцветшей лавочке. — Такое тяжело забыть, даже если бы я очень сильно захотела. — А помнишь, мы стояли там, у колонны, после очередного тяжелого дня и смотрели на звезды? Ты тогда говорила какие-то заумные вещи о созвездиях, а я... — А ты рассуждала о своей совместимости с Аяксом по гороскопу... – это воспоминание немного расстроило Уэнсдей. – А ты поняла хоть малую часть тех вещей, о которых я рассказывала? — К моим познаниям, помимо большой и малой медведицы, добавилась Кассиопея и то, что её считают созвездием любви. Большего от меня не допытывайся. На улице светило яркое Солнце, день был в самом разгаре, ото всюду слышались речи бывших учеников Невермора. Но у девушек была совершенно другая картина перед глазами: окутанный завесой ночи дворик, который еле как освещают далекие звезды, тихий разговор о всяких пустяках, оставленные здесь навсегда несбыточные мечты и тусклые, давно поблекшие надежды. Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь прочитать в них что-то за пеленой сожалений. И у обеих девушек в голове была одна четкая мысль: "Все могло бы быть по-другому". Немного неловкую тишину нарушила Энид: — А с этого дворика хорошо просматривается наш балкон, где ты так часто играла на виолончели. Мне нравилось слушать то, как ты это делала. Будто все твои эмоциональные барьеры разом разрушались, и ты выплескивала всю себя в эти моменты. Это было просто восхитительно. Ты играешь сейчас? — Нет. – почему-то Уэнсдей стало стыдно за это. – Я только и делаю, что пишу романы, пытаясь сделать все не просто в срок, но еще и сверх плана. Мне так спокойнее. Так я точно успею немного поэкспериментировать и найти лучший вариант... – немного бесконтрольную речь Аддамс остановил удивленных возглас оборотня. — Тебя стали публиковать?! – Уэнсдей немного смущенно кивнула, отводя взгляд в сторону. – Это же потрясающе! Почему ты сразу мне не рассказала! А какое издание? Как называются твои произведения? А как долго ты этим занимаешься? Сколько уже выпустила романов? — Это допрос? Я вроде бы ничего не нарушила, мисс Синклер. — Сейчас не до шуточек. Отвечай, мне же интересно! Расскажи! «А это приятно когда так искренне интересуются твоим творчеством, а не потому что ты сам навязал эту тему для разговора». — Я начала публиковаться спустя полгода после нашего выпуска. Решила написать роман не такой жестокий, как обычно, и его пропустили. Теперь я понемногу с каждым новым поднимаю градус безумия. Все-таки нашелся мой читатель, который не закроет книгу от ужаса максимум на десятой странице. Официально три моих романа выпущены, еще два лежат в типографии и ждут своего часа, другие два я на данный момент редактирую, одновременно с этим печатая новое произведение. Больше я ничего не скажу, даже не надейся. Допрос окончен? — На первое время да, но мы еще вернемся к этому. — Может, лучше просто продолжим нашу прогулку? И они пошли дальше бродить по Невермору. Вскоре они обе смогли забыть о своей нервозности и насладиться моментом. Время от времени кто-то из девушек начинал небольшой разговор, начинающийся со слов: «а ты помнишь...». Единственное чего они не касались – это проблемы, которые они пережили в этой школе – они обе негласно решили, что неприятные моменты должны остаться в прошлом навсегда, ведь так гораздо легче. Они вернулись в комнату и начали собираться к огромному праздничному банкету. Уэнсдей оделась достаточно строго: прямые черные штаны и блузка готического стиля в таком же черном цвете. В такой одежде не было ничего необычного, но она определённо подчеркивала и черты лица Уэнсдей, и её характер. Энид выглядела не настолько по-деловому, но её белое платье, чем-то напоминало то, в котором она была на Вороньем балу несколько лет назад. Уэнсдей тогда хотела бросить Тайлера, наплевать на существование Аякса и станцевать с Энид. Тогда поток мыслей об Энид был прерван, но не остановлен, плохо сделанной шуткой в виде кровавого дождя. — Ты потрясно выглядишь, Уэнсдей. – на долю секунды Аддамс забыла, как дышать, но в итоге, взяв себя в руки, смогла промямлить что-то банальное вроде: «Спасибо, ты тоже». Аддамс была крайне недовольна собой: «Браво, Аддамс, просто браво! Ты писатель! Причем публикуемый, а подобрать пары слов для обычного комплимента не можешь! Да ты просто гений… писатель...» Повезло, что нервозность Уэнсдей не отразилась на её лице, и она могла сохранить свое самообладание. Во время дороги к огромному залу, Энид радостно кружилась по коридорам, тараторя о разных забавных моментах их прошедшей школьной жизни. А Уэнсдей лишь покорно шла за ней, слушая каждое слово, улавливая каждую эмоцию. Буквально за пару метров от хода в зал они встретились с компанией бывших участников Белладонны. — Давно не виделись, Уэнсдей. – начала разговор Бьянка. — Надеюсь за это время ты научилась быть менее заносчивой. – наконец-то у Уэнсдей появилась возможность отвлечься от мыслей об Энид. — Оу, не переживай, мы все тут изменились… – как Аддамс и предполагала – началось обычное хвастовство, характерное для выпускных. – …а ты я вижу совсем не изменилась. — У меня и раньше все было в жизни превосходно, мне нечего менять. – у Уэнсдей получилось бы красиво закончить разговор, если бы не вмешательство Энид. — Да хватит уже прибедняться. Ты ведь у нас теперь публикуемый автор! – Энид немного приобняла Уэнсдей. – Хватит скромничать. – Уэнсдей не хотела об этом рассказывать, ведь не считала это целесообразным, да и не изменится у них отношение к ней после такого признания. А Энид просто хотела как-нибудь заткнуть Бьянку. — Публикуемый говоришь… Что-то я ни одной книги не встречал под твоим именем. – какой-то сирен из компании решил завладеть вниманием публики. — Ну, на это могут быть две причины. Ты не видел моего имени на книгах, потому что в принципе их не читаешь. Или ты не видел его, потому что твой разум не способен обрабатывать информацию, сформулированную сложнее, чем в детских книжках с картинками. Пошли, Энид. – Уэнсдей схватила Энид за руку и потащила в зал, но потом шепотом добавила. – Еще кому-нибудь что-нибудь обо мне скажешь, и я не посмотрю на то, что мы друзья. – Уэнсдей ненавидела посвящать в свою жизнь посторонних людей. Ужин был бесподобен. На каждом столе стояло бесчисленное множество разной еды и напитков. Ученики сидели компаниями и разговаривали, вспоминая моменты прошлого. Несколько знакомых лиц звали Энид присоединиться к ним, но та предпочла остаться с Уэнсдей, а на вопрос той: «зачем?», Энид ответила, мило улыбаясь: — Я еще успею с ними поболтать, и к тому же, я не хочу оставлять тебя одну. – к сожалению, от пристально наблюдающих глаз Энид не скрылась легкая улыбка на лице Уэнсдей. Они весь вечер разговаривали друг с другом, не прерываясь даже на то, чтобы нормально поесть. Девушки будто пытались узнать каждую мелочь, которая случилась за эти три года. А впрочем, так оно и было. Также тут присутствовали учителя, кроме мисс Торнхилл, разумеется. Каждый из них толкал небольшую речь о том, как ученики выросли, изменились, и как много дал им для этого Невермор: — Если они имеют в виду новые нервные клетки после всех произошедших событий, то увы, нам пришлось ждать их восстановления самим. – сказала Уэнсдей шепотом, чтобы её услышала только Энид. — Не говори так, будто не помнишь ни одного приятного момента в этой академии. Было весело! — Да уж, был настоящий цирк. Последним к ученикам вышел директор и объявил о том, что завтра состоится поездка в Джерико. И уже повзрослевшие ученики будут вынуждены заниматься волонтерством, как делали это несколько лет назад. — Как думаешь, Энид, нас просто собрали, чтобы использовать как рабочую силу или чтобы мы опять разобрались с проблемами школы? У обеих девушек получилось заснуть далеко не сразу, каждую преследовали призраки прошлого. В их головах вновь появилось утверждение: «Все могло бы быть по-другому», но они боялись. Боялись, что им вновь будет необходимо отпустить друг друга, боялись, что снова останутся в одиночестве.