Теперь я тебя не отпущу.

— Уэнсдей… это потрясающе! И ты действительно здесь живешь? – Энид ошарашено смотрела на дом, принадлежащий Аддамс. — Скорее, существую. Это один из особняков моих предков, и с их домом он не сравнится. Они купили его примерно за год до моего поступления в Невермор. Мама тогда грезила мечтами о том, что я сразу пойду по её стопам и вступлю в отношения. — Ты, конечно, с этим немного затянула, но дом у тебя… шикарнейший. Как думаешь, сколько раз я потеряюсь здесь за первую неделю пребывания? — Ни одного. Я от тебя ни на шаг не отойду. И, я понимаю, что оборотни сильны, но дай ради приличия потащу хоть одну твою сумку. — Не-а, а будешь выпендриваться – сломаю что-нибудь антикварное, а зная тебя, здесь такие вещи имеются. — А вот и наша мышеловка приехала со своей невестой! – из дома вышел Гомес, а следом за ним Мортиша. — Во-первых: она пока мне не невеста. – Энид ей тихо шепнула: «и очень зря». – Во-вторых: как и когда вы сюда приехали? — Как только мы узнали от… Невермора, что ты в отношениях, то сразу поспешили сюда, чтобы встретить тебя. Мы так рады за тебя. – сказала Мортиша, подходя к дочери. – Мы бы и Пагсли сюда привезли, но, к сожалению, он опять попался на том, что пытался провести кое-какой эксперимент не на лягушке, а на однокурснике. — И когда уже в вас пропадет эта мания преследования меня. – Уэнсдей отшагнула от матери, не давая обнять себя. – Ладно, знакомьтесь. Это Энид Синклер, моя девушка, бывшая соседка, оборотень. Энид, это мои родители: Гомес и Мортиша Аддамс – преследователи, вечно ищут каких-то новых неприятностей, грезят мечтами выдать меня замуж и увеличить количество существ, носящих нашу фамилию. А теперь можете быть свободны и можете уезжать вытаскивать Пагсли из неприятностей. — Уэнсдей, это слишком грубо, они же твои родители! – возмутилась Энид. — А я уже взрослая и не люблю гостей, не предупреждающих о своём визите. – она встретилась с обиженным взглядом своей девушки. – Ладно, проходите, но если количество вопросов будет велико, то также велико будет и расстояние, на которое вас увезёт гробовозка. – Энид понимала, что у Уэнсдей, как и у неё, не получилось сложить нормальные отношения с родителями, ведь те порой просто не понимают, что их ребёнок уже сам знает, что он хочет и что должен делать. Родители Уэнсдей тоже все прекрасно понимали, поэтому последние три года старались не лезть в жизнь дочери, но не сдержались, узнав от директора о том, что Уэнсдей состоит в отношениях. Вся семья зашла в дом, а их путь до комнаты, напоминающей обеденный зал, и весь путь сопровождался удивленными возгласами Энид. Не каждый день видишь почти буквально замок, а не обычный дом! Красивая кирпичная кладка на стенах, огромные картины, старинные подсвечники, немного странные ковры на полу, массивные двери… много дверей. — Если видишь пыль – не удивляйся, я за эти годы даже не успела посетить все комнаты. Вскоре вся семья собралась за столом, а из сумки Мортиши вылез Вещь. — Привет, друг, как же я давно не видела тебя! – радостно воскликнула Энид, давая Вещи пять. В ответ Вещь простучал что-то по столу, пытаясь сказать что-то. — Да, я сама до сих пор пребываю в шоке от того, что всё оказалось взаимно, и Уэнсдей решила признаться мне! – в ответ Вещь ещё более увлеченно начал что-то настукивать и показывать какие-то знаки пальцами. — Да, я тоже до сих пор в шоке, что ты не сдал меня Аддамс ещё несколько лет назад. — Ты понимаешь его? Вот так вот запросто можешь болтать с ним? – Мортиша удивленно, но с неким уважением в глазах, посмотрела на девушку своей дочери. — Ну да, и я не вижу в этом ничего сложного. Это не тяжелее, чем понимать целого человека. — Просто никому, за исключением нашей семьи, не удавалась в полной мере сделать этого. Более того, вы выглядите с ним как друзья! – Гомес был просто в восторге от выбора дочери. Уэнсдей начала готовить что-то напоминающее нормальный обед, ей повезло, что таксист под её пронзительным взглядом не умер, а согласился остановиться и подождать девушек около магазина. И младшая Аддамс начала попытки что-то приготовить: что-то из обычной человеческой еды, дабы не разочаровать Энид. Пока Уэнсдей проклинала каждое имя, что видела на упаковках от продуктов, её родители занимались допросом Энид, вернее, это делал Гомес, узнав, что девушка его дочери – оборотень. Правда, вопросы были странного характера: «Как быстро ты можешь убить человека? Насколько твои когти длинные? Можешь ли ты за один сильный удар разорвать тело пополам? Как ты разделываешь свою добычу? Уэнсдей видела как ты охотишься?». Благо Аддамс-младшая не потеряла способность слышать и где-то мимо уха Гомеса пролетел нож для разрезания овощей: — Как только осознаешь, что мне не понравилось в твоей пылкой речи, папа, кинь нож обратно – он мне ещё пригодится. Вопросы Мортиши были гораздо более приемлемыми. И Энид с радостью ответила и о том, как поняла, что любит Уэнсдей, и о том, как Уэнсдей решила признаться ей, и о том, почему та рассказала всё Вещи, а не попробовала испытать удачу и признаться в чувствах Уэнсдей. Вскоре к ним вышла сама Уэнсдей и подала только что приготовленную еду на стол. — Уэнсдей… это ведь… простая человеческая еда… – посмотрела на стол Мортиша, ужаснувшись полностью прожаренному мясу, совершенно обычным макаронам, которые раньше были пшеницей, а не какой-то отравой, какой-то обычный чай, а не из странных трав, растущих глубоко в лесу, которые любит приносить дядя Фестер. — Да, она самая. И вам пора отучиваться есть всякую хтонь! — Уэнсдей, это такой странный способ заставить нас не приезжать к тебе в гости? – спросил Гомес, боязливо покосясь на поданные кушанья. — Возможно. Но сейчас это просто желание не оплошать перед Энид. – после этой фразы, улыбка оборотня стала шире, а глаза радостно заблестели. И пока Энид радостно уплетала стейк, а родители Уэнсдей пытались попробовать хоть что-нибудь, сама Уэнсдей лишь попивала кофе. — И ты серьёзно пытаешься пообедать... этим? — А ты предлагаешь мне съесть огромную тушу мяса и забыть как дышать от тяжести этой еды? — Ты либо ешь всякую ерунду, либо пьёшь кофе, может уже начнёшь питаться нормально? И пока Энид пыталась накормить Уэнсдей, старшие Аддамсы переглядывались и тихо разговаривали: — Похоже, Гомес, она в более чем надежных руках. — Правильнее будет сказать – в лапах. Огромных, сильных лапах, которые никогда не дадут ей упасть, которые вытащат из любой беды. – Мортиша улыбнулась. – А ты подозревала о том, что их влекло друг к другу со времен обучения в Неверморе? — Конечно, мой дорогой. Мне всегда казалось, что именно кто-то такой нужен, чтобы раскачать нашу мышеловку. Тот, кто мало того, что сможет перенести её общество, но ещё и вытащить из стен сильно урезанной зоны комфорта. — Тогда, я думаю, нам с тобой следует тихонько уйти, пока они заняты разрушением кухни. – Мортиша грустно посмотрела на дочь, но кивнула, соглашаясь. – Вещь, нам пора уходить. Топота шагов удаляющихся старших Аддамсов девушки услышали, но останавливать их не стали, Уэнсдей была рада тому, что они ушли и не задавали огромное количество вопросов, которые наверняка заняли бы всю ночь, а это означало, что Энид им понравилась. — Только начали встречаться, а ты уже мной командуешь? — Не командую, а забочусь! И ты ещё в таком состоянии работать планируешь? — Заткнись. — А ты заткни. — Серьёзно, Синклер, используешь этот дешевый прием из малобюджетных подростковых сериалов? – Энид с хитрой ухмылкой посмотрела на подошедшую к ней вплотную Уэнсдей. – Что ж... Ладно, признаю, у тебя это получилось… Губы Уэнсдей стремительно накрыли губы оборотня, руки схватили талию и начали медленно тянуть в каком-то неизвестном направлении из этой комнаты. Где-то в коридоре Аддамс не выдержала и скинула с Энид голубой свитшот, а сама Энид начала пытаться расстегнуть пуговицы на белой рубашке Уэнсдей. Они практически не останавливали поцелуй, прервавшись, лишь чтобы помочь свитшоту исчезнуть и чтобы хоть разок нормально вдохнуть. Аддамс впихнула своего оборотня в какую-то спальню, где и сама была от силы раза два. Энид разорвала поцелуй, попытавшись прижать Уэнсдей к стене, начала избавлять её от одежды. Но такая маленькая шалость продлилась недолго: — Думаешь, я забыла о том, что ты вчера учудила? Нет. Настал час расплаты. – после этой фразы ловкие пальчики Аддамс расстегнули застёжку лифчика оборотня, а пальцы другой руки стянули бретельки. Это было сделано настолько быстро, что Энид не успела понять, что уже сама стоит с полностью оголённым торсом. Уэнсдей не составило особого труда сначала поднять, а затем кинуть Энид на кровать. Уэнсдей мельком посмотрела на засос на одном из плечей Энид, и, с самодовольной улыбкой оставила такой же второй, на пока что целом плече. Первый стон проронился с губ Энид. Так же Уэнсдей с большим удовольствием оставила пару засосов на шее возлюбленной, чем вызвала ещё несколько стонов, которые чем-то напоминали милые поскуливания. Поцелуи спускались всё ниже и ниже, не забывая останавливаться на груди. Энид немного нервно елозила под Уэнсдей. — У тебя это тоже первый раз? – не на долго Уэнсдей решила притормозить. — Да... Я, конечно, встречалась с разными людьми, но эти "отношения" не длились долго и не заходили настолько далеко. Никогда. – Энид с восхищением посмотрела на нависшую над ней Аддамс. - Никто из них и рядом с тобой не стоял. Я надеялась, что смогу полюбить кого-то другого, но... тебя мне никто заменит. – в ответ на это Уэнсдей нежно поцеловала губы своей девушки. Далее поцелуи вновь начали спускаться ниже и ниже. И вот они остановились в самом низу живота, и руки, которые до этого стояли по бокам от тела Энид, начали расстегивать застёжку юбки. И вот Энид лежит в одних трусах перед Аддамс, которая осторожно целует по-очерёдно бёдра оборотня. Вскоре, трусы исчезли в том же неизвестном направлении, что и юбка. Уэнсдей засунула свои пальцы в рот Энид, заставляя ту облизать их. А после аккуратно вошла ими в лоно оборотня. Руки Энид немного напряглись, начиная сильнее мять простыню своими небольшими метаниями. Уэнсдей неспеша начала двигать пальцами: одним она массировала клитор, а другим проникала внутрь. Вскоре Энид расслабилась, начиная получать неведомое ей до этого удовольствие, тихо постанывая имя любимой. К одному пальцу добавился второй, стоны начали становиться громче. Вскоре Энид начала сама насаживаться на пальцы Уэнсдей. Долгожданная разрядка не заставила себя долго ждать и Энид кончила с громким стоном. — Теперь мы в расчете. – тихо сказала Уэнсдей, поглаживая Энид по волосам. – Мне больше понравилось быть сверху. — Нам предстоит ещё долгое и захватывающее изучение личных предпочтений друг друга. – сказала Энид, вовлекая свою девушку в поцелуй, и понимая, что больше никогда, ни на одну минуту её от себя не отпустит. Примерно об этом думала и Уэнсдей, не желая больше расставаться с этим несносным оборотнем. — Теперь я тебя не отпущу, Энид. – прошептала Аддамс, разрывая поцелуй. — А у меня даже в мыслях не было уходить...