Let Love Bleed Red

Почему я так разрыдался? Не произошло ничего, чего не случалось бы раньше, а к такому я уже привык. Такое происходило со мной почти каждый день в моей «роскошной жизни», которую я придумал. Ну, кофе мне, конечно, в лицо не выплескивали, но это будет новым опытом в жизни. Оторвавшись от Вика, я опустил взгляд в пол. Вздохнув, я посмотрел на него грустно: я оставил огромное мокрое пятно на его футболке. - Мне очень жаль за все это, я не знаю что на меня нашло, - признался я. Вик пожал плечами: - Не беспокойся об этом, это всего лишь футболка. Важно, чтобы ты был в порядке. Я изо всех сил старался выдавить из себя улыбку: - Я думаю, мне уже лучше. - Ты думаешь? - спросил он. Пожав плечами, я выбросил из головы всю жалость к себе. Вик улыбался мне, но я видел беспокойство в его глазах. Подойдя, он взял мою руку и прижал свои чудесные розовые губы к ней. Моя кровь закипела, но не от злости, это было не так, как когда я увидел Грега с мамой. Я чувствовал, как кровь быстро приливала к щекам, и они начинали гореть. Я быстро отвернулся от него, чтобы он не увидел красноту. Когда Вик приблизился ко мне, сердцебиение участилось, и я приложил все усилия, чтобы не издавать никаких звуков. Сердце уже вырывалось из груди, и я был почти уверен, что он слышит это. Ощущение скользящих по коже пальцев заставило все тело покрыться мурашками. Я закрыл глаза и не сдержал слабый стон. Его смешок заставил меня удивится, насколько близко он был ко мне. - Давай, - прошептал он мне на ухо. - Пойдем, прогуляем сегодня. Когда я открыл глаза, Вик сделал шаг назад и, не отпуская мою руку, повел на выход. Затаившись за шкафчиками, мы прислушивались к шагам в коридоре. Когда путь был чист, мы рванули, все еще держась за руки, и я не хотел, чтобы они когда-нибудь разомкнулись. Это прикосновение побуждало во мне новое чувство, которое я не хотел упускать. Толкая плечом любые встречающиеся двери, Вик, не встречая никого из учителей, вышел на улицу. Мы пересекли поле и баскетбольную площадку, покидая школьную территорию. Вик продолжал тянуть меня за собой, пока мы не добежали до парка. Остановившись рядом с парковой дорожкой и упав на колени, мы пытались восстановить дыхание. Наши взгляды встретились и мы оба рассмеялись. Вик лег на землю и направил взгляд в небо. Я присоединился к нему, но не побеспокоил себя любованием на кристальное небо, вместо этого мой взгляд начал изучать Вика. Его грудь вздымалась и опускалась с каждым вдохом и выдохом. Пробегая по всему телу взглядом, я пытался уловить все, что было доступно глазу, поднимаясь к лицу. Взгляд задержался на каплях пота, стекавших по лбу. Прилипшие пряди волос, которые они намочили, идеально обрамляли его. Пробивавшийся сквозь деревья свет упал на него. Я почти мог видеть золотое свечение, исходящее от него; он был как ангел. Нет, он был ангелом. Моим ангелом. Вик положил руки за голову и улыбнулся, прикусив язык: это заставило мое сердце забиться в разы чаще. Его губы сияли идеальным розовым цветом. Они выглядели такими красивыми в этом свете, они буквально напрашивались на поцелуй. Я был заворожен его красотой. Всего один поцелуй, это все, о чем я просил, только один, пусть даже это будет короткий клевок, я бы наслаждался моментом, лелеял бы его и никогда бы не выкинул из памяти столь прекрасный момент. Вик повернулся ко мне и я знал, что мне надо отвести взгляд,нельзя на него так пристально смотреть, но не могу заставить себя отвернуться. Я заметил серебряное колечко на носу у него. Оно не было необходимо, чтобы выглядеть красиво, но оно удачно его дополняло. -Что? - он посмотрел на меня, все еще улыбаясь. Я покраснел и опустил взгляд в землю. - Ничего. - Ты напуган? - его голос звучал так мягко. - Мы можем вернуться, если хочешь. - Нет, - запаниковал я. Я не хотел бы снова встретиться с Майком, Тони или Хайми. Если для них было просто игрой выплеснуть горячий кофе мне в лицо перед всеми, то я мог только догадываться о том, что они еще могут сделать. Я бы лучше пошел домой и снова увидел Грега, чем вернулся в школу. Кроме того, я был сейчас с Виком, и это было самое главное. Он взял меня за руку, я и не заметил, что она тряслась: - Ладно, Келлин, сегодня мы пропустим день. - С удовольствием. - Я тоже, - услышал я его бормотание. Вик перекатился на живот и улыбнулся мне: - Я хочу больше о тебе узнать, Келлин. Я пожал плечами и повторил его действия, ложась на живот: - Да нечего особо рассказывать, на самом деле. - Двадцать вопросов? - предложил он. - Начинай. Ты мудак, Келлин, ты им всегда был и навсегда им останешься. Врущий, тупой, толстый, уродливый мудак. Вик все это время был с тобой исключительно милым, и ты так ему на это отвечаешь? Все это время ты врешь ему о выдуманном себе, о том, чему уже сам начинаешь верить. По крайней мере, некоторые вещи оставались в моем рассказе правдой. Да, меня зовут Келлин Куинн Боствик. Да, я не часто вижусь с отцом. Вообще не вижусь, если быть точным. Да, я переехал из Нью-Йорка. Нет, у меня была не хорошая жизнь. Нет, моя мама не прекрасный фотограф. Нет, мой отец не снимает фильмы. Нет, моя мама в настоящее время ищет подходящую работу. Черт возьми, Келлин. Все, что ты можешь — это только нагло врать ему. Толстый. Лживый. Педик. Вик сменил положение, скрестив ноги и сложив руки на них: - Вау, чувак, это звучит очень круто! - Не сомневаюсь, - подумал я про себя и продолжил притворяться, что это было реальностью. - Да, это было нечто, но я рад, что мы слегка сбавили обороты, понимаешь, такая жизнь рано или поздно изнашивает. - Ну, я рад, что ты выбрал этот кусочек ада. Нет, адом была жизнь на окраине Нью-Йорка в полуразрушенном доме, который был даже хуже того, что был здесь. Ложиться спать, каждый раз задумываясь, будешь ли ты в безопасности сегодня ночью, задумываясь, проснешься ли ты утром, никогда не рассчитывая проснуться утром. Адом была жизнь в районе, где твой лучший друг — это ты сам, но даже так ты ненавидел того человека, который смотрел на тебя в зеркале. Адом было лежание на матрасе на полу, прикрываясь простыней, как одеялом и пытаясь заглушить выстрелы на улице тихом пением себе перед сном каждую ночь. Ад существовал. Ад — это то, что я пережил. Мягкость руки Вика поверх моей вернула меня в реальность: - О чем думаешь? - Ни о чем, - соврал я. Вик вскочил, отряхиваясь : - А давай сходим в скейт-парк? Я сделал то же самое, вероятно, не так изящно, как он и последовал за ним. Мы покинули суетливый город и пошли по тихим улочкам города, который выглядел сейчас призрачно. Он снова держал меня за руку, чтобы знать, что я иду за ним. Подойдя немного ближе, я взял его руку своей второй рукой. Мне показалось, что он улыбнулся, когда я сделал это, но может быть я просто снова себя обманывал. - Уоу, только посмотри на это место. Я проследил за его взглядом, потому что совершенно выпал из реальности, пока мы шли, и не заметил, что мы были на моей улице и смотрели прямо на мой разваленный дом. Он выглядел, будто на него упала бомба. Вокруг валялось много мусора, на подъезде к нему стояла наша почти сломанная машина, почтовый ящик наклонился к дорожке, это еще не упоминая разбитое стекло, на которое открывался отличный вид. - Ходят слухи, что одна сумасшедшая женщина однажды застрелилась там. - Да, но теперь там живут другие люди, - добавил я. - Пошли, уже недалеко! Мы дошли до скейт-парка: он был заполнен «крутыми парнями», которые строили из себя настоящих мужиков, прогуливая школу, и другими, выглядевшими по-бунтарски, детьми. Вик повел меня к пустому спуску, где никого не было, скорее всего, потому, что это для новичков или что-то вроде. Свесив ноги вниз, мы сидели в тишине. Мысли носились в голове, пытаясь вспомнить всю мою ложь и надеясь, что если я сложу её вместе, то это все обретет какой-то смысл. - Почему ты всегда так глубоко задумываешься? - спросил тихо Вик. Я уставился на него, потонув в вопросе. Он усмехнулся и взял мое лицо в руки, большими пальцами проводя по щекам, помассировав виски, затем снова возвращаясь к щекам. - Ты всегда хмуришься, когда долго молчишь. А еще твои глаза становятся такими грустными, будто ты вот-вот заплачешь. Я думаю, что тебя что-то очень сильно беспокоит. Я пожал плечами, пытаясь выглядеть естественно: - Я в порядке, просто некоторые вещи ставят меня в тупик. - И какие же? Черт. - Ну знаешь, просто вещи. - Я не хочу, чтобы ты грустил. Я рассмеялся над этим: - Это трудно. - Почему? - Я ненавижу все и, в ответ, оно ненавидит меня. - Не говори так. Я почувствовал, будто я могу рассказать ему все, будто он был моим защитником. Кем-то, на кого я мог действительно положиться и, надеюсь, в один прекрасный день...может быть, быть с ним? - Вик, ты не понимаешь... Его руки переместились: одна обняла меня за шею, а другая взяла меня за руку: - Тогда помоги мне. Только попробуй сейчас заплакать, Келлин. Только, блять, попробуй. - Я..я чувствую себя бесполезным, полностью и совершенно безнадежным. Я не могу сравниться с другими. Я уже познал всю суть такой жалкой сущности, как я, с которой никто не желает иметь ничего общего, чего я стою? Что я могу сделать? Я не могу ничего оставить после себя, - я опустил взгляд на ноги. Руки Вика снова вернулись к моему лицу и подтянули ближе. Настолько близко, что наши носы соприкасались. Но я не мог заставить себя посмотреть в эти прекрасные коричневые глаза, зная, что они будут смотреть на меня. Он не станет говорить, пока я не подниму взгляд, но я не хотел. Боюсь, что, если я это сделаю - не смогу контролировать свои действия и потеряю единственную хорошую вещь, которая у меня была здесь. - Келлин, посмотри на меня, - сказал наконец он. - Вик, я-я... - Келлин, - сказал он, почти приказывая. Вдохнув, я заставил себя посмотреть на него и его глаза посмотрели так глубоко в меня, что я почти сорвался. Его губы были так близко. При каждом его движении я мог чувствовать их. - Ты замечательный. Ты достоин всего этого. Ты прекрасен. Ты удивителен. Даже если я не знаю тебя так уж долго, я знаю, что ты можешь сделать очень многое, что есть люди, которым ты нужен. Ты не жалок. Послушай меня, Келлин: я не хочу, чтобы ты так думал о себе. - Всем станет легче без меня! Моя мать сказала, что ей было бы лучше, если бы меня не было! Я не видел своего отца целый год! И вся жизнь была бы намного проще, если бы я не был жив! - Но моя не будет.