Let Love Bleed Red

Колени дрожали, и я нервно кусал ногти, смотря, как Сюзанна записывала очередной ответ на мой вопрос. Я был так взволнован, будто был виновен в чем-то, и в любой момент мог вскочить и начать кричать о том, как я кого-то убил, хотя и не делал этого. Её вопросы были довольно простыми, в основном о моей матери и о тех вещах, которые я видел. Стараясь давать поверхностные ответы, я понимал, что все это могло потом использоваться против нее в суде. - Келлин, мне необходимо спросить кое-что серьезное, - она вернула меня в реальность. Поправив очки, она поднесла ручку к бумаге, а затем свела руки вместе, садясь прямо. Я тоже сел ровно и уставился на нее, ожидая вопроса и чувствуя, как сердцебиение ускорилось, а ладони вспотели. Можно только представить, о чем она могла спросить, и что мне надо будет ответить, если это станет слишком личным. - Пока мы обыскивали дом, мы наткнулись на окровавленную простыню около стиральной машинки. Тесты показали что эта кровь твоя. Как это произошло? Я тихо выдохнул от облегчения и опустил на стол руку, которая по идее должна быть в гипсе, указывая на шрамы. - Так понятней? - не думал,что это прозвучит настолько грубо. - Хммм-мм, - она продолжала писать. - Вместе с кровью, мистер Куинн, мы обнаружили следы засохшей спермы, к... Моя рука стукнула по столу и Сюзанна тут же подпрыгнула, испугавшись. Уставившись на стол, я пытался восстановить дыхание, которое становилось все более затруднительным. Мне казалось, что я избавился от этого всего. Одеяло было чистым, но какого черта я не вспомнил о простыне. Глупый. Глупый. Глупый. - Келлин, если ты хочешь что-то мне рассказать, тогда... - Нет!, - вскочил я, опрокидывая стул. - Ничего не случилось! Сколько раз мне еще повторять? Ничего! Ничего! Сюзанна оставалась спокойной: - Келлин, не мог ли бы ты сесть, пожалуйста? - Почему? - Я не могу разговаривать с тобой, когда ты себя так ведешь, сядь. Постояв еще какое-то время на месте, я поднял стул и плюхнулся на него, роняя голову на стол. Она попыталась взять меня за руку, но я резко отпрыгнул от ощущения её кожи. Съежившись от моей реакции, она подняла руки и показала, что не собирается причинять мне вред. - Келлин? - Не прикасайтесь ко мне, - сказал я мягко. - Просто...не надо. Сюзанна понимающе кивнула и продолжила свои записи: - Ты уверен, что ничего не хочешь мне сказать? - Да. Естественно, не удовлетворенная моим ответом, Сюзанна вздохнула и закончила свои записи. Мои руки все еще тряслись. Пытаясь остановить это, я их сложил вместе, но все стало только хуже. Ноги начинали болеть от того, насколько сильно они дрожали, но я не мог это прекратить. У меня появилась новая нервная привычка и, если честно, она мне совсем не нравилась. - И последний вопрос, Келлин: почему ты дрожишь? Я вздохнул и пожал плечами: - Честно говоря, понятия не имею. Это новое. - Когда это произошло? - Мне казалось вы сказали, что это последний вопрос! - Келлин, пожалуйста. - Пару дней назад. - Почему? - У нас начался спор с парнем моей мамы, пока её не было дома, и потом он стал более физическим. - Итак? сперма... - Нет! - я успокоил себя и повторил тот же ответ. - Нет. У меня просто появилось несколько царапин и синяков. Это все. Было видно, что она мне не поверила. Черт, да я бы сам себе не поверил. Приподняв одну бровь, она разочарованно опустила голову, делая последние заметки. Я положил руку на ребро, тихо выдохнув. Сюзанна забеспокоилась, но я убедил её, что все в порядке. - Надо позвать медсестру, чтобы она проверила тебя. - Нет, мне просто нужен мой гипс. - Хорошо, тогда я позову медсестру, чтобы она вернула тебе повязки. Саркастично улыбнувшись, я наблюдал за тем, как она встает и выходит за дверь, оставляя меня одного в серой однотонной комнате, которая выглядела, как съемочная площадка для фильма про полицейских: единственный простой стол, два стула, серые стены, возле единственной двери напротив меня начиналось зеркало, за которым, как известно всем, скорее всего, сидел полицейский. Серебряная дверь открылась, и в комнату вошла Сюзанна, теперь не одна, и завела в комнату молодого мужчину, который был одет в костюм, показывающий всю его важность. - Келлин, это доктор Дрю, и он психолог, - представила его Сюзанна. - Он наблюдал за тобой из-за этого зеркала. - Приятно познакомиться, Келлин, - он протянул руку. Закатив глаза, я отошел от него: - Отлично. Теперь я псих. - Я бы не назвал тебя психом, Келлин. Присядь, - предложил он. - Почему? Я знаю, что вы собираетесь делать! Будете нести всякую чушь насчет того, что я псих, а я им не являюсь! Доктор оставался абсолютно спокойным и просто сидел за столом, как это делала Сюзанна, записывая что-то обо мне. Мои ладони снова начинали потеть. Взглянув на них, я увидел, что они задрожали, а значит ноги скоро сделают то же самое, так что я попытался мысленно успокоиться. Дыхание затруднилось, и попытки привести его в норму ни к чему не приводили. - Келлин, ты в порядке? - Все хорошо, - прошипел я. Доктор Дрю кивнул: - Как ты сегодня себя чувствуешь? - Уставшим. Отвращенным. Злым, - каждое мое слово было пропитано ядом и вырывалось сквозь сжатые зубы. - Я просто хочу выйти отсюда! - И ты выйдешь, Келлин. Мне просто надо, чтобы т... Я выпустил продолжительный и заметно раздраженный вздох: - Остановитеееееесь. Опрокидываю голову назад: - Мне плевать, просто остановитесь. Я всего лишь хочу уйти отсюда и попасть домой. У вас есть какие-то проблемы с этим? - Никаких, - он положил на стол ручку и блокнот. - Я думаю, что узнал все, что хотел. А теперь попрошу тебя присесть. Я бросил на него раздраженный взгляд, но последовал его указаниям, садясь на стул и пожимая плечами: - Тогда говорите. - Келлин, это не так просто сказать, но у тебя общие симптомы, которые обычно указывают на тревогу и депрессию. Тревога. Вик говорил, что она у меня есть. Хотя, я не помню что он мне дал, чтобы успокоиться. - Я пропишу тебе Ксанакс, - точно, именно это он мне давал. - И Прозак. Ксанакс успокоит твою нервную систему, а Прозак восстановит баланс серотонина в твоем мозге. Они тебе помогут, Келлин, и нужно, чтобы ты их принимал так, как будет написано, - сказал он заботливо. - Я не дурак. - Ни в коем случае, Келлин. Эту фразу я говорю всем своим пациентам. Закатив глаза, роняю голову в ладони: - Итак, мы закончили? Он кивнул: - Вот твой рецепт, не забывай их принимать. - Ладно, как скажете, мне все равно, - он действительно начинал меня раздражать. Сюзанна заглянула в комнату: - Твой отец будет здесь через минуту. Я кивнул, наблюдая за тем, как оба покидают комнату. Мои глаза не отрывались от двери. Сейчас сюда войдет мой отец. Мужчина, который отверг меня и мою мать, сейчас собирался так просто сюда зайти. Что я скажу ему? Что он мне скажет? Он вообще помнит меня? Я изменился с нашей последней встречи? А он? Дверь скрипнула, а значит сюда вот-вот войдет отец. Покачав головой, я надеялся, что дверь захлопнется и мне не придется с ним встречаться. Мои молитвы не были услышаны. Он вошел в комнату, одетый в деловой костюм, из-за которого выглядел скорее, как мой адвокат, чем, как мой отец. Но в остальном он остался тем же: волосы зачесаны назад, небольшая щетина и взгляд полный беспокойства, который я не видел уже очень долго. Его не было почти полтора года? и все это время я убеждал себя, что не ненавижу его, но теперь, когда он стоял передо мной, я был наполнен возмущением и чистой ненавистью. - Келлин! - воскликнул он, сокращая расстояние между нами. - Мой мальчик! - Не. Трогай. Меня, - я выделял каждое слово. Он остановился: - Келлин, я знаю, что поступил неправильно, и должен был как-то тебя предупредить или оставаться с тобой на связи. Мне правда стыдно, сынок. Я закатил глаза: - Не надо называть меня так, придурок. - Келлин, - он пытался остаться спокойным. - Почему ты согласился присматривать за мной? Из жалости? В качестве компенсации за свой побег? Или тебя бросила твоя шлюха, и ты решил вернуться? Он раздраженно выдохнул: - Я сделал это, потому что люблю тебя. Келлин, ты мой единственный сын. - Я твой единственный ребенок. - Уже нет. В меня будто воткнули нож. У него были другие дети? С каких пор? Я не был расстроен из-за того, что у него был кто-то другой. Мне всегда хотелось иметь брата или сестру, не важно, полностью родного или наполовину. Я просто был зол, потому что они ничего не сказал мне. Нельзя скрывать такие вещи. - И когда ты собирался сказать об этом мне? - я уставился в пол. - Когда выбрал бы правильное время. - И когда бы оно наступило?! Ты ушел даже не попрощавшись, тебя не было больше года! Теперь у меня оказывается брат или сестра и ты продолжаешь молчать! - Но я не мог, Келлин! Нельзя было просто внезапно объявиться в твоей жизни! Это бы разрушило и тебя и твою мать. - Да неужели!, - я закатил глаза. - А ты считаешь, что сейчас все гораздо лучше? Моя мама стала наркоманкой, а мне диагностировали депрессию. Отличная работа, папочка! Отец стукнул рукой по столу: - Довольно, Келлин! Я буду ждать снаружи. Когда ты успокоишься, я отвезу тебя домой, где ты соберешь все свои вещи! - Почему? - Теперь ты мой, Келлин. Я твой опекун и ты живешь со мной, то есть в Нью Джерси! Нью Джерси? Мне снова надо переезжать? Мне придется оставить Вика. Папа резко развернулся и вышел, громко хлопая дверью. Я повторял имя Вика снова и снова, качая головой. Несмотря на мою ненависть, я не мог его оставить. Положив голову на колени, начинаю всхлипывать. Не могу сказать, почему именно я плакал: во мне было столько эмоций, и нельзя было сосредоточиться на чем-то одном, так что они все просто выливались в слезы. - Не плачь, малыш. Моя голова резко повернулась к окну, и я мог видеть единственное лицо сквозь тонированные стекла — лицо Вика. Он грустно улыбнулся мне, и это только усилило слезы. Я подлетел к зеркалу и, прижавшись, вглядывался в него. Вик положил руку напротив моей. Посмотрев, как они соприкоснулись, я снова повернулся к нему. - Мне очень жаль, Келлин, - сказал он губами. - Не оставляй меня, - прошептал я в ответ. Он оторвал руку: - Я не могу этого сделать. - Пожалуйста. Вик отвернулся, и я стукнул по стеклу, пытаясь привлечь его внимание, но он продолжал стоять спиной ко мне. - Я знаю, что ты можешь слышать меня, Виктор! - кричу изо всех сил. Он не поворачивался. С рыком я схватил один стул и кинул его в зеркало, пытаясь привлечь внимание, но это не принесло пользы. Не знаю, что меня так злило. Любая самая маленькая деталь раздражала и все, что мне сейчас хотелось — это перепрыгнуть сквозь стекло и крепко его обнять. «Виктор Фуэнтес! Ты сейчас же оборачиваешься ко мне! - продолжал я кричать. Снова и снова кидаю в стекло стул. Почему оно не разбивалось? Почему я не мог попасть к нему? Бросив стул на пол, меняю средства и начинаю пинать стекло, надеясь, что так было лучше...лучше не стало. Сдавшись, я просто стал колотить всем подряд: руками, кулаками, головой. Голова болела больше всех, и чем больше я ударял - тем больше боли это приносило. Я зашипел от боли, и увидел, что изображение Вика начало расплываться, когда капли крови начали капать со лба. Позади открылась дверь и рука, обернувшись вокруг талии, начала меня оттаскивать. На стекле остался огромный кровавый след, а позади стоял Вик. Я знаю, что он все еще был там: я видел его очертания. - Нет! - кричу, пытаясь выбраться из хватки. - Не оставляй меня! Я знаю, что ты там! Ответь мне! Губы Сюзанны оказались около моего уха и она прошипела: - Там никого нет, Келлин! - Прекратите врать! - Тебе необходимо успокоиться, - в дверном проеме появился доктор Дрю. Я закинул голову назад, но Сюзанна увернулась от моего удара, не отпуская меня: - Включите свет! Свет замигал, показывая комнату, соединенную с этой и я перестал вырываться из её рук, когда понял, что они оказались правы: там никого не было.