Let Love Bleed Red

Весь вечер я поражался тому, насколько тепло они меня приняли, и относились ко мне, как к полноценному члену семьи. Особенно отличалась Кейтлин, по-видимому, интересовавшаяся мной больше всего: всегда садилась рядом, смеялась над каждой шуткой и просто активно участвовала в разговорах. Она напомнила мне Вика тем, что спрашивала те же вопросы. Откуда ты переехал? Серьезно? Расскажи поподробней. А на кого ты хотел бы поступить? Это так мило; Я уверена, что у тебя прекрасный голос! Споешь мне? Оу, ну тогда как-нибудь в другой раз. Я обожаю эту группу! У них опупенные песни! Ладно, может, в лексиконе Вика и не было слова ‘опупенные’, но не суть. Главное, что я, наконец, чувствовал себя свободным. У меня появилась смелость выбраться из своей пещеры, в которой меня заперли мои комплексы, и появилось ощущение, что вот так и должно быть, что теперь все, наконец, на своих местах, и лучше быть не может. Я сел на кровать и уставился на браслет, крутя его вокруг запястья и проводя пальцем по плетеной поверхности. Вику бы обязательно понравилась Кейтлин. Вздыхая, я откинулся назад и вспомнил ту ночь в больнице, его местами кривую ухмылку, лунный свет, который заставлял колечко в носу блестеть, а всему телу Вика придавал красивое голубое свечение. Черт, как же он был прекрасен. Но Вик моей мечты имел мало общего с настоящим. Пожалуйста, не позволяй мне посещать тебя во снах. Голос Вика раздался у меня в голове. Исходя из письма, мне, в общем-то, надо было его просто забыть, но как это сделать? Он был единственным, кому я мог доверять, пока мама активно занималась саморазрушением. Он был единственным, кто смог поднять меня на ноги. О, Господи. Даже когда Вика уже нет в моей жизни, я все равно умудряюсь подводить его. Вздохнув, я потянулся к своим лекарствам и, взяв по две из каждой упаковки, поднес ко рту. Мое горло уже не первый раз чувствует, как в него проталкивают таблетки. Ощущения просто прекрасные. Идеальные, мать вашу. Залпом выпив весь стакан воды и прищурившись, я ждал, когда пропадет ощущение того, что в горле что-то застряло, а затем снова взял в руки письмо, так заманчиво лежащее на тумбочке. Развернув его, я медленно вчитывался в каждую строчку, представляя, как он сидел и писал их. Когда я закрыл глаза, то все еще слышал его у себя в голове. “The thought of you leaving me alone What if I still care Don’t torture me or beg me Can you make me believe in tiring As you fall fast asleep it reminds me Of the slow symphonies behind me They sing along All the nightmares you’ll see tomorrow All the stars on your ceiling they glow But not for you Through the trees, I’ll blow” И вот он снова, этот голос, который пел мне до этого. В этот раз я даже не пытался медленно проснуться, вместо этого широко распахивая глаза и резко садясь прямо. Быстро оглядываю комнату в надежде застать певца в действии и молюсь, чтобы им оказался Вик, но, к своему разочарованию, застаю лишь пустоту. Вздохнув, я лег обратно и запустил пальцы в волосы. Сегодня была довольно душная ночь, так что с них уже капал пот, как и со лба. Даже во сне я скинул одеяло на пол, чтобы хоть немного охладиться. Когда я перекатился на бок, мне на глаза попались часы, на которых было 1:24 ночи. Боже, какого черта мне надо было проснуться так рано? Я снова закрыл глаза в надежде заснуть, но ничего не вышло. Огромное количество мыслей уже проносилось в голове и они нисколько не собирались утихать, к тому же, сну не способствовал тот факт, что Валери начала плакать. Я вылез из кровати и направился к ее комнате. Можно было, конечно, остаться и дождаться, пока к ней придет Аманда, но мне нужно было на что-то переключиться, пока у меня не появились какие-нибудь глупые мысли и не подтолкнули сделать что-то, о чем можно было бы пожалеть утром. Зайдя в розовую комнату, я сразу направился к малышке и наклонился над ее кроваткой. Она посмотрела на меня своими огромными глазами, которые практически умоляли взять ее на руки, но мне не представлялось возможным сделать это, мои ребра бы просто убили меня при первой же попытке. Вместо этого я положил руку на ее детский вздувшийся живот и погладил его, надеясь, что это ее успокоит. Не вышло. Лицо Валери стало красным, а плачь усилился. Теперь она уже кричала и было видно, что ей от этого было больно. В коридоре послышались шаги, направляющиеся в комнату, но мне хотелось здесь остаться подольше, мне было это необходимо. Игнорируя протест своей грудной клетки, я перегнулся через белую стенку и поднял ее. Она слегка вздрогнула в моих руках и я испугался, что уроню ее. Валери казалась такой небольшой в моих руках: в длину она полностью помещалась у меня на руке и в ширину была не больше двух моих рук, сложенных вместе. О боже, какая же она маленькая. Я улыбнулся ей и начал покачивать. Рыдания еще какое-то время продолжались, но к тому времени, когда Аманда открыла дверь, она уже молчала. - Я с ней справлюсь. Аманда улыбнулась мне: - Я же говорила, что ты ей понравился. Не знаю, что в ней было такого особенного, но она приносила мне радость. Я мог сидеть здесь с ней весь день. Даже не было важно, что она была моей сестрой только наполовину. Аманда подошла ко мне и, протянув бутылочку, поинтересовалась, в порядке ли я. Убедившись, что со мной все хорошо, она снова ушла и оставила меня наедине с Валери. В каком-то смысле мне даже хотелось, чтобы она как можно дольше не засыпала. Не то чтобы я делал это, чтобы поиздеваться над ней, просто хотелось остаться здесь подольше, отвлечься. Взгляд упал на деревянное кресло-качалку в углу. Присев на него, я устроился поудобней и продолжил укачивать сестру, давая ей бутылочку. -Ох, Вал...Что же мне делать? Малышка, естественно, ничего не ответила. Я так завидовал этому маленькому существу у себя на руках. Она еще не столкнулась со злом окружающего мира. Ей еще не выпала эта несчастливая возможность познать жизнь и все ее проблемы. Ни стресса, ни переживаний, абсолютно никаких проблем или таблеток, которые ей надо было бы принимать каждый день. Ее запястья были ровными, сердце целым, мысли невинными. Она была словно подсолнух, поворачивающийся к солнцу каждое утро, чтобы встретить новый день, и, в целом, ее жизнь была прекрасна: все ее любили, все подавалось ей на серебряной тарелочке, на золотой, если она того хотела. Никто не обзывал, не обижал, не заставлял чувствовать себя пустым местом и не подавал идей, как можно было бы сбежать из этого ада. Мне хотелось снова стать ребенком. Такая невинная, чистая, беззаботная, радостная, довольная жизнью. Малышка заворочалась и ее бутылочка упала на пол. Я отвернулся от Валери, стараясь больше не смотреть на нее. Не с теми мыслями, которые проносились у меня в голове. Моя рука закрыла ее рот и нос. Она была настолько маленькой, что вся ее голова легко помещалась в мою руку. Я почувствовал, как ее руки и ноги начали трястись от волнения. Она пока не встретила опасностей этого мира и я не позволю ей этого сделать. Все, кого она встретит, будут порочными, жестокими и бессердечными. Валери должна была остаться навечно ребенком, чтобы не вырасти такой, как я. Она начала задыхаться и испугалась еще больше. Мой взгляд все еще был направлен вперед. У меня не хватало мужества опустить взгляд на нее, зная, что именно я сейчас разрушаю ее жизнь, но, в то же время, спасаю, увожу от мира, который будет издеваться над ней до конца жизни. - Засыпай, милая, - прошептал я , мягко целуя ее носик, - Засыпай навсегда. Я поднялся, подошел к ее кроватке, поднял одеяльце и, держа Валери одной рукой, положил ее на матрас. Она выглядела так умиротворенно, будто спала, неподвижно спала. Я плотно укутал ее в одеяльце, чтобы она случайно не укатилась. Мне не хотелось, чтобы она вообще как-то страдала. Еще раз поцеловав ее в лоб, я положил к ней розового мишку и усмехнулся, видя, что он был даже больше, чем все ее тельце; такое маленькое, драгоценное тельце. Выйдя из комнаты, я увидел Аманду, выглядывающую из своей комнаты и смотрящую на меня с вопросительной улыбкой. Закрыв за собой дверь, я улыбнулся ей в ответ. - С ней все в порядке. Быстро уснула. - Спасибо, Келлин. Ты хороший брат. Зайдя в свою комнату я прошептал ей в ответ: - Я знаю. У меня все еще было душно. Вздохнув, я снял футболку и бросил ее на пол, оставаясь лишь в боксерах. Упав на кровать, я зарылся в подушку, но все еще не мог заснуть. Поворачиваюсь на бок и вижу перед собой большие зеленые глаза, смотрящие прямо на меня. Сдержав свой испуганный взвизг, я закрыл рот обеими руками. На моей кровати лежала Кейтлин и, что немаловажно, лежала почти голая. На ней была одета свободная майка со Slipknot, еле достающая до ног, чулки и одна из моих бини. - Что ты здесь делаешь, Кейтлин? Она положила руку мне на плечо: - Хотела увидеть тебя. Я немного покраснел и натянул одеяло на себя, вспоминая, что тоже был почти без одежды. Кейтлин прикусила язык и улыбнулась, поднимаясь на локти. От этого движения через чур большая майка съехала, показывая кружевное розовое белье. Я тихо ахнул и быстро отвел глаза. Кейтлин, усмехнувшись, переместила руку с плеча мне на голову и заставила посмотреть на себя, придвигаясь ближе, так что теперь нас разделяли всего пару дюймов. Наклонившись еще ближе, она прикоснулась к моему уху губами и я услышал ее дыхание; такое мягкое и ровное. Губы разомкнулись и она томно прошептала: - Видишь что-то интересное? Я не мог ничего ответить. Как у нее получалось так меня контролировать? Мне казалось, что только Вик оказывал на меня такое влияние. Он был моим криптонитом*, не Кейтлин...Хотя она сегодня выглядела так красиво. Не знаю что на меня нашло, но, выбросив из мыслей Валери и Вика, я навис над Кейтлин, на что она улыбнулась. Медленно потеревшись об нее, я увидел ее закатившиеся глаза, прикушенную губу и услышал стон. Улыбнувшись, я наклонился к ней и наши языки сплелись. Каждый старался доминировать, но я все же вышел победителем. Мои руки блуждали по ее холодному телу. - Ты так чертовски красива, Кейтлин, - прошептал я, прерывая поцелуй. Мои глаза были все еще закрыты и я начал двигаться быстрее, положив руки на ее плечи, чтобы прижать к кровати, и она издала стон он внезапно примененной силы. Когда я открыл глаза и посмотрел на нее, сердце ушло в пятки, так как ее больше там не было, зеленые глаза больше на меня не смотрели, сменившись на карие, принадлежащие Вику. Взвизгнув от ужаса, я собрался слезть, но он крепко меня держал. Его пальцы начали впиваться в кожу, заставляя меня зашипеть от боли, хотя, если быть честным, это чем-то было даже приятно. Вик перекатился, оставляя меня снизу, и доминирующе сел на мне с этой улыбкой, которая чем-то напомнила мне Майка. - В-В-Вик, - начинаю заикаться. - Я-я-я... - Не утруждайся, - бросил он, - Так быстро забыл про меня? - Нет, я просто... - Просто что? - Эмм... У меня не было оправдания. Не было ничего такого, что имело бы хоть какой-то смысл. Хотя, само его нахождение здесь не имело никакого смысла, Кейтлин не имела смысла, ничего не имело смысла. Зажмурившись, я повернул голову на бок и, уткнувшись в подушку, заплакал. - Это все сон! Ты - просто сон, Виктор! На самом деле тебя здесь нет! - Сон? - переспросил он. - Да! А теперь я досчитаю до трех и проснусь! Раз...Два...Три! Распахиваю глаза не вижу перед собой никого. Вздохнув, я положил руку на лоб. Это был сон, просто сон. - Все еще тут, - прошипел он мне на ухо. Снова взвизгиваю, видя его сидящим на коленях около кровати с этой озорной улыбкой. Я попытался отодвинуться, но он схватил меня за руку и скинул с кровати. Тяжело приземлившись на пол, я посмотрел на него с недоумением. Это был не Вик. Он никогда бы не сделал мне больно. Он просто не мог сделать мне больно, ведь так? В конце концов, я же только что представлял Кейтлин и сказал, что она красивая. Возможно, он просто ревновал. Вдруг мне в лицо врезалась рука. Я сдержал крик и посмотрел на Вика. Он, облизав губы, поднял меня за шиворот. - Что ты делаешь? - Ты думаешь, что ты можешь вот так просто меня забыть? - Нет, конечно нет! Я не смог бы так поступить, Виктор. Но просто ты сказал...и письмо...но... - у меня не получалось сформулировать полноценное предложение и все, что я шептал, было просто полной чушью. Он кинул меня обратно на кровать и прижался сверху, так сильно обернув руки вокруг, что любое движение принесло бы боль. Я почувствовал его губы около своего уха. В любое другое время мне бы это понравилось, но сейчас, когда он был таким грубым и жестким, это даже близко не было похоже на то, что было раньше. Он злился и пытался выместить на мне это всеми способами, какими можно. Вжав голову в кровать, я начал плакать сильнее. Это не могло быть реальностью. Из всех людей, только не Вик. Почему Вик? Как он мог так поступить со мной? -Заткнись!Это для твоего же блага! - я почувствовал его руку на своей шее. Моего блага? МОЕГО ЧЕРТОВОГО БЛАГА! Да как он смеет? В этом не было для меня никакого блага! Он начал мне очень сильно напоминать...очень сильно напоминать... Грега. - Тебе нравится это, пидор? - Вик, что ты делаешь? Его горячее дыхание щекотливо пронеслось по коже. Но это не был тот прежний сладкий запах. Теперь он, скорее, пах каким-то крепким алкоголем, близким к водке, дешевыми сигаретами и марихуаной. Вик провел носом по моей щеке. Я съежился от его действий, на что он усмехнулся. О чем он думал? Он был под кайфом? - Маленький педик хочет еще? Я чувствовал, как слезы текли по моим щекам: - Нет. Он с силой врезался в меня бедрами: - Ты такая же шлюха, как и твоя мать? - Вик, пожалуйста, - опустил я голову - Остановись. Одной рукой он перестал меня сжимать, но все еще держал так, что я не мог пошевелиться. Теперь уже свободной рукой, касаясь лишь одним пальцем, он провел линию вдоль позвоночника, что заставило меня покрыться мурашками от отвращения. Это твоя вина, Келлин, целиком и полностью твоя. Ты заставил его так поступить, ты заслуживаешь все, что он сейчас делает! Каждая вещь, которая сегодня произойдет, является твоей виной. Отлично сработано. Ты смог взбесить единственного, кому было на тебя не плевать. Кейтлин было не плевать. Да кому нужна эта Кейтлин?! Это она поставила тебя в эту ситуацию. Лежа под ним, я пытался заблокировать все свои эмоции и мысли и надеялся, что, если я не буду ничего замечать, то ничего и не почувствую. Я был не прав. Как только моя тумбочка упала, холодный поток воздуха снова толкнул меня в объятья к реальности. Ох, как же она любила обнимать и успокаивать меня в самые худшие моменты. Реальность была бы худшим другом из всех. Она была сукой. Вик начал выводить круги на моей обнаженной коже. Сейчас я был так же гол, как и в тот день, когда появился на свет, и сейчас об этом очень жалел. Как это могло произойти вот при таких обстоятельствах? У нас была куча времени, чтобы попытаться, но все выходит вот так? Черт. У Вика всегда было оправдание. - Нет, я сделаю тебе больно. Казалось, что ему плевать. Его руки поднялись к ребрам и сдавили их, заставляя меня вскрикнуть и зашипеть от боли. Это уже даже не "кажется", ему было абсолютно плевать. Я спрятал лицо в подушке и заткнул себе рот одеялом, надеясь, что это заглушит мои крики и мольбы. Никто не должен видеть меня в таком состоянии. Это было позорно, отвратительно и мерзко. На меня бы смотрели сверху не только как на члена общества, но и как на сына. - Чертов педик, - Он положил руку мне на затылок и придавил лицом к кровати, - Ты - чертов педик! Я решил немного подыграть: - Да, я педик. Вик усмехнулся. Это было неправильно, совсем неправильно. Пока он медленно входил в меня, я вдохнул поглубже и задержал дыхание, зная, что в обратном случае у меня бы только вырвался душераздирающий крик. Он провел рукой по телу, пытаясь расслабить меня, чтобы подобрать более удачный угол. Я покачал головой, уже слыша удары сердца в ушах, потому что задержал воздух слишком надолго. - Нравится? - его голос был таким успокаивающим. - Нет, Вик, ты должен остановиться, пожалуйста. Когда он отпустил мои руки, я сразу вцепился в матрас. Он с силой ударил меня по спине, и я ахнул, но даже не от боли, а, скорее, от шока. С языка срываются тихие ругательства, когда его тело окончательно соприкасается с моим. Он лег на мою спину и провел языком по щеке, оставляя горячий и вязкий сувенир. Это не могло происходить. - Скажи мне, Куинн, тебе нравится? - Нет! - крикнул я. Его это не особо заботило. Положил одну руку обратно мне на шею, а другую на спину, чтобы держать меня на месте, он начинал двигаться во мне быстрей. - Скажи, что ты этого хочешь. - Нет, - проскулил я. Это был неверный ответ и по уже горящей спине прилетел еще один удар. - Я сказал, скажи мне, что ты этого хочешь, чертова шлюха! - Хочу. Не забывай, что ты сам это спровоцировал. Он прав: ты - шлюха! Посмотри на себя! Твой собственный парень делает это с тобой и он даже оказывается не первым. Ты позволил Грегу и Майку сделать это до него и, я уверен, уже планировал следующие возможности. Так что я уверен, что ты это заслужил. Грег был прав: я был шлюхой, совсем как моя мать. Мое тело было бесполезно против него. Он был гораздо сильней, и то, как он держал меня за шею, заставило меня подумать, что он ее просто свернет, когда закончит. Я был слишком напуган, чтобы что-то делать в его хватке, даже думать о последствиях того, что будет, если я расскажу кому-то. Мне казалось, что он мог читать мои мысли, и, как только я об этом подумаю, он меня убьет. Единственное, что можно было делать, это ахать и стонать, но далеко не от наслаждения. Он продолжал и это помогало нам обоим: его держало занятым, а меня живым. Но насколько долго? - Прости, - сказал я, надеясь хоть немного сгладить ситуацию. Вик сильнее врезался в меня: - Что? - Прости. Он не принял моих извинений и, закатив глаза, плюнул. Теплая жидкость потекла по спине. Мои слова, естественно, были бесполезными для него. Впрочем, я сам выглядел так в его глазах: бесполезным. Толчки ускорились, и единственная вещь, о которой я мог думать, лежа против своей воли под теплым, потным телом Вика, была Валери. О том, как она беззвучно спала в своей могильной кроватке и как она теперь никогда не узнает стыдную историю своего брата. Как же хорошо, что ей не придется переживать такие ночи. Хотя бы Валери я смог спасти от этих атак. * Отсылка к Супермену. Примерный эквивалент уязвимого места или Ахиллесовой пяты.