Один грамм терпения

До брака с Мики Тэхён никогда не летал на самолётах. Он был завсегдатаем автобусных остановок и станций метро, даже на поездах не ездил, потому что не было времени и возможности путешествовать, но с тех пор, как женился, стабильно раз в год, а иногда и чаще, оказывался на борту самолёта. Его жизнь настолько изменилась из-за подписанных некогда бумаг, что теперь он летал. Много летал. И всегда бизнес-классом. Большие бежевые сидения, которые при надобности трансформировались в самую настоящую кровать, столики, Wi-Fi и вино в стеклянном бокале для Тэхёна были неотъемлемой частью полёта. Благодаря этому он не тратил время впустую, выглядывая на облака, а крутил между пальцами стилус, рассматривая варианты гробов в планшете и моментально сообщая работникам своё мнение. Он до последнего откладывал это обсуждение, но Господин О был неугомонным, подготовил целую презентацию, чтобы заставить Тэхёна сменить одного поставщика на другого, более выгодного. Листая слайды, пробегаясь взглядом по предполагаемым оптовым ценам и помечая интересующие его предложения, Тэхён довольно быстро продвигался по документу. Он с неохотой решил пролистать файл за час до прибытия, но в итоге был целиком и полностью поглощён расчётами и фотографиями. У него были все шансы закончить вовремя, но три последних слайда заставили сбросить темп. Господин О хотел закупить и детские гробы в том числе. Классические — тёмно-коричневые и лаковые белые, — а ещё голубые, розовые, обтянутые тканью и с мультяшными героями. Глядя на последние, Тэхён задавался вопросом, а думали ли когда-нибудь создатели миньонов, что их персонажей будут наносить на детские гробы. — Могу унести бокал, господин? — вопрос стюардессы вырвал Тэхёна из размышлений. — Что? — он поднял голову, как раз успевая поймать девушку на изучении слайдов в планшете. — А, да, конечно. Она как-то изменилась в лице, натянула эту маску сострадания, поняв всё превратно. — А может подлить вина? — предложила она. — Нет, — Тэхён чуть улыбнулся, показывая, что в полном порядке, — спасибо. Он обвёл неровным красным кругом гробы без ткани и без рисунков, надеясь, что господин О не станет настаивать ни на чём другом, и пролистал дальше. В два листания он добрался до конца презентации, на слайд с благодарностями за внимание, и до белеющих костяшек сжал стилус, приобретая хмурый вид. Неужели нельзя было сделать так, чтобы детские гробы затесались между остальными слайдами, не отбирая столько времени и внимания у Тэхёна и не оставляя напоследок этот неприятный осадок и ощущение груза на плечах? Если господин О пытался оттянуть неизбежное, не стоило вообще добавлять эти фотографии. Он мог бы вскользь упомянуть о том, что им стоит закупить детские гробы, и Тэхён не стал бы спорить и что-либо выбирать, остановившись на классике. Убрав планшет в сумку, он откинулся на спинку и прикрыл глаза. Головная боль зародилась в затылке, но постепенно оккупировала виски и лоб, и даже макушку. У Тэхёна было столько болезненных мыслей… О том, что детские гробы имели свойство заканчиваться, как и гробы для взрослых. О том, что у них с Мики могло бы быть трое, двое или хотя бы один ребёнок. О поминках не рождённых. О Юни, которая осталась одна с Харам. Тэхён догадывался, откуда растут ноги у его паранойи, и старался отогнать подальше мысль, что без него они не справятся. Глупость. Юни раньше всегда справлялась. Это Мики была несамостоятельной и нуждалась в физическом присутствии мужа рядом. Незаметно для самого себя, Тэхён задремал на какие-то десять или двадцать минут, пока стюардесса не разбудила его, говоря пристегнуться перед посадкой. Прохлада аэропорта была куда приятнее ранней весны Ханоя. Тэхён изначально не брал с собой зимней одежды, променяв тёплую куртку на лёгкий плащ, так как до аэропорта всё равно добирался на такси, а теперь хотелось не только плащ, но и рубашку куда-нибудь деть, оставшись в майке. Задержавшись на территории аэропорта, он нашёл обмен валют, поменяв пару сотен долларов на донги, а потом отправился на поиски такси. Ему нужно было в Хайфон, в гостевой дом Whisper Nature, искать бунгало, в котором остановилась Мики. Google обещал, что на машине он доберётся чуть более, чем за час, но шумные таксисты скидывали каждый по пять минут, пока пассажир не выбрал того, что был наиболее молчаливым. Английский Тэхёна был далеко не идеален, и он не хотел утруждать себя дополнительными мыслительными процессами в пути. Всю дорогу до курорта он отправлял сообщения Мики, надеясь где-нибудь поймать Wi-Fi, но ни одно из них не дошло. Стоило написать ей из аэропорта, сообщив приблизительное время прибытия в гостевой дом, чтобы она встретила его в главном здании. Стоило, но он этого не сделал, потому и оказался в просторном холле, по которому гулял сквозняк, то и дело покачивая светло-голубые занавески, с глупой улыбкой на лице и попытками выпросить пароль от Wi-Fi. Девушка за стойкой прекрасно владела английским, говоря на нём быстро и без акцента, что значительно усложняло ситуацию. — Медленнее, пожалуйста, — попросил Тэхён, опуская коричневую сумку с документами, деньгами и плащом на плитку и облокачиваясь на стойку. Девушка снова пролепетала что-то, что он не смог разобрать, но уже через несколько секунд медленно стала втолковывать, что не может дать пароль, поскольку он не зарегистрирован в этом месте. — Моя жена остановилась здесь, — он ткнул пальцем в гладкую поверхность стойки, надеясь, что говорит всё правильно, — но я не знаю, как найти её бунгало. Без интернета я не могу позвонить ей. Вы можете позвонить ей, пожалуйста? Гото Мики. Го-то Ми-ки… Сталкиваясь взглядом с огромными карими глазами, Тэхён улыбнулся как можно дружелюбнее. Он и не подумал загрузить переводчик, которым можно было бы пользоваться без интернета, но работница ведь могла воспользоваться чем-то таким, если он вдруг наговорил чепухи? Она попросила его подождать, щёлкая левой кнопкой компьютерной мыши и иногда отрываясь от экрана компьютера, чтобы взглянуть на Тэхёна. Её главной ошибкой стала ответная улыбка — скромная и немного неловкая. Мики, поймав этих двоих за таким, подбоченилась, замирая в дверном проёме. — Тэхён! — она умела совершенно по-особенному произносить его имя, вкладывая в два слога с дюжину эмоций — от потрясения до вспыхнувшей внезапно ярости. — О, — он обернулся, глядя на жену через плечо, а потом подхватил сумку, вновь нависая над стойкой и говоря: — Не звоните. Она здесь. Мики вытянула руку, подгоняя его и одновременно дожидаясь, пока он подойдёт, чтобы обхватить его за плечо, приобнимая. — Почему ты не отвечал на мои сообщения? — она практически повисла на нём. — У меня не было интернета. Тебе уже лучше, насколько я понял? Она вывела его на улицу, сама ступая по деревянной дорожке, уводящей вглубь зелёных деревьев, а его заставляя одной ногой ступать на песок. — Как видишь, уже не плачу, — язвительно ответила она. Он не знал, когда успел провиниться, но всё указывало на то, что Мики не в духе из-за его прибытия. — Отлично, — бодро сказал он. — Ты собрала вещи? Я купил билеты домой на сегодняшний вечер. Завтра утром будем в Сеуле. — Отмени. На улице было ужасно жарко, но Мики оставалась ледяной как обычно. — Да о чём ты? — Тэхён поднырнул под её рукой, освобождаясь от объятий. — Сдай билеты. За бизнес-класс возместят полную стоимость. — А когда мы полетим домой? Домики с соломенными крышами стояли тут и там: прятались под манговыми деревьями, в зелёных кустах и ближе к береговой линии. Бунгало Мики было припрятано подальше от пляжа и, как нравилось Тэхёну, подальше от остальных жильцов. — Разве ты не устал после перелёта? Вылет был поздно вечером, а ты вряд ли спал в самолёте. Мики затянула его за руку на веранду, а оттуда в бунгало, которое представляло из себя одну спальню с огромной кроватью с белым балдахином и крохотную ванную комнату, обложенную тёмной плиткой. Распахнутое настежь окно вдохновляло. Тэхён мог представить, сколько насекомых таилось в полутьме ванной и сколько наползало в домик ближе к ночи. У него сразу зачесалось под лопаткой и показалось, что что-то проползло по ноге, и он на всякий случай наклонился, чтобы шлёпнуть ладонью по штанине. — Устал, но мне лучше две ночи без сна, а потом оказаться дома, чем отсыпаться в таком месте. Тэхён всё же предпочитал комфортабельные отели с уборкой дважды в день и одним-единственным пауком под батареей в ванной, нежели шёпот природы круглые сутки. — Не выдумывай, — Мики расхохоталась. Он давно уже не слышал такого её смеха. Он поднимался на полтона вверх с каждым «ха» и вызывал неприятные мурашки. А может это была лишь капелька пота за шиворотом. — Давай задержимся ненадолго, — сказала Мики, отбирая у Тэхёна сумку и бросая её на кресло в углу, а затем ухватилась рукой за ремень на его штанах. — Меня все спрашивали, куда мы собираемся отправиться путешествовать в этом году, а я деликатно им отвечала, что нам не до этого, но потом… подумала, почему бы и нет? Я всё равно здесь по работе, и ты теперь тоже. Можем отдохнуть недельку-другую. Тэхён уставился на её лицо, пытаясь показать, что разочарован её проделками, но она на него всё равно не смотрела, слишком увлечённая пряжкой и ширинкой. — Ты обманула меня. — Нет. — Ты плакала и просила приехать, а на самом деле хотела отдохнуть вместе. — Нет. Я плакала, потому что мне было плохо. Идея отдохнуть вдвоём пришла ко мне сегодня утром, когда таблетки перестали действовать и я стала чуть лучше соображать. — Чуть лучше, — повторил за ней Тэхён с упрёком. — Это из-за новых антидепрессантов? Они тебе не подходят? Она пожала плечами, сгибая колени и присаживаясь перед ним, пока стягивала с него штаны. — Может, нужно время, чтобы перестроиться и приспособиться. Плюс смена климата. Мики поднялась с улыбкой на лице, пробегаясь отросшим маникюром по животу Тэхёна и задирая футболку. Ему оставалось только поднять руки. С галоперидолом у неё не было сил на улыбку, не было желания раздевать его и проводить ногтями по его груди, с удовольствием наблюдая за тем, как появляются бледные следы и как они краснеют впоследствии. Таблетки, которые ей прописал доктор, действовали. Они делали её более активной и эмоциональной. Вот почему она рыдала ему в трубку. — Трусы снимать не советую, — сказала она, хватаясь за его левую руку и таща в сторону постели. Она уже задрала балдахин, что защищал от насекомых, когда вдруг остановилась. Её пальцы довольно крепко сжали руку Тэхёна, и с небольшим опозданием она воззрилась на неё. — А где кольцо? Где оно?! — Я-я… — он был слишком взволнован, чтобы вспомнить о кольце, оставшемся в зимней куртке. — Положил в ванной. Забыл надеть, потому что торопился в аэропорт. Прости. Мики не испытала облегчения из-за его извинений. Она до боли сжала его пальцы, из-за чего ребро ладони свело, ноя как при судороге. — Зачем ты снимал его? Раньше ты всегда мылся с ним. Тэхён попытался оттянуть руку, морщась от боли. — Палец похудел, я боялся уронить кольцо в сток, — ему, наконец, удалось освободиться, и он тут же принялся растирать немеющую ладонь. — Чёрт, ты сделала мне больно! — Я сделаю ещё больнее, — пообещала она с угрожающими нотками в голосе. — Вот почему та тварь засматривалась на тебя… — Кто? Тэхён самостоятельно придержал балдахин, забираясь на постель и на всякий случай внимательно осматривая и ощупывая белое покрывало на наличие каких-нибудь жучков. — За стойкой регистрации, — Мики юркнула следом, садясь в одном из нижних углов в позу лотоса и наблюдая за тем, как Тэхён забирается под одеяло. — Ты ей улыбнулся, и она сразу растаяла. Мики было абсолютно плевать на его красоту, потому что она к ней давно привыкла, а вот другие вечно пялились на Тэхёна как на второе пришествие. Ну и что, что у него симпатичное лицо? Кому какое дело до его глаз, губ, носа, до его плеч, груди, бёдер? У них должно отпадать желание смотреть на него, как только они понимают, что он женат. Так было не всегда, но часто, и то, что Тэхён посмел забыть о такой важной детали, Мики раздражало. — Неправда, — он практически упёрся подбородком в грудь, не сводя взгляда с девушки в ногах. — Нам было сложно найти общий язык, потому что я плохо говорю по-английски… — Ну вот и молчал бы! Говорить с ней об этом было бесполезно. Временами она вела себя так, словно ей плевать на других, словно она не замечает никого, кроме Тэхёна, и знает, что он не замечает никого, кроме неё. Но изредка у неё вспыхивала искорка беспочвенной ревности. Тэхёну это вовсе не льстило. — Ты оставил Юни деньги на продукты? — она заговорила вновь, как только он закрыл глаза, собираясь уснуть. — Я могу отправить ей номер своей карты и CVV, чтобы она заказала всё необходимое на дом. Губы Тэхёна едва двигались, пока он говорил. Ему приходилось сдерживать свою усталость, но постель была удобной и мягкой, а звуки природы расслабляли. Даже то, что Мики пересела на колени, а потом подползла к подушке, вытягивая руку Тэхёна в сторону, чтобы улечься на мужском плече, его не огорчило. С закрытыми глазами он мог представить, что по груди его гладит не Мики. Её дыхание было ровным и медленным, щекотало его шею, задевало подбородок, ключицы, и Тэхён подстроился под него, выдыхая и вдыхая одновременно. Это было похоже на игру, в которой она старалась его обогнать или отстать, а он должен был вовремя подхватить. Так он и уснул, ощущая её вес на своём плече.

***

— Вы не вернётесь завтра? — голос Юни изначально звучал тихо, так как ей нужно было время, чтобы выйти из спальни в коридор, не разбудив задремавшую под мультики Харам. — Нет. Мики хочет остаться ненадолго. Есть некоторые вопросы, которые нужно решить. — Что-то серьёзное? Он не хотел её обманывать, но казалось, что лучше солгать о делах, нежели говорить, что они тут ради отдыха и уединения. Тэхён мог скрывать от Мики отношения с Юни, но от Юни скрыть что-либо было практически невозможно. Она знала или, по меньшей мере, догадывалась обо всём, что происходило за дверью супружеской спальни. А о «делах» во Вьетнаме она не знала ничего. — Нет. Кое-что, связанное с её работой. Я сообщу тебе, когда мы будем брать билеты домой, а до тех пор ты могла бы пожить с Харам. Я отправлю тебе данные своей карты, чтобы ты рассчитывалась ей в онлайн-магазинах, и уберу лимит, поэтому не стесняйся покупать не только продукты. Бери всё, что считаешь нужным. Юни всю жизнь мечтала услышать что-то такое. Это было самой грязной её фантазией. И подтверждением, что человек более чем надёжный. Он позволяет ей распоряжаться его средствами, значит, доверяет. — Нам ничего не нужно, — проговорила она с улыбкой. — Не выдумывай. Это не просто так, это плата за то, что ты такая милая, и за услугу, которую ты мне окажешь. Юни захохотала в трубку, вызывая у Тэхёна широченную улыбку. — Жаль, что это никак не может быть просьбой отстегнуть наручники, пока ты лежишь голый в постели, — вздохнула она. — Действительно жаль, — согласился он, всё тем же довольным тоном озвучивая то, ради чего позвонил: — Ты же помнишь куртку, в которой я ездил по магазинам и за Харам? Там в кармане осталось моё обручальное кольцо. Можешь, пожалуйста, переложить его в нашу ванную? На раковину или на полочку с косметикой Мики. Юни заметила, что он его снял, ещё в машине. Была уверена, что не потерял, а сделал это намеренно, но ничего не спрашивала и не говорила — как-то не было возможности. — Да, конечно. Забыл надеть? — Ага, — протянул он отстранённо, прикрывая микрофон ладонью в попытке скрыть следующие свои слова от её ушей: — Почему так долго? Обыкновенно. То есть красиво. Тебе всё подходит… Он вернулся к ней через несколько секунд, напоминая: — Сейчас скину номер карты. Обязательно используй её. — Спроси, как она себя чувствует, — подсказала Мики. — Она в порядке. Главное, чтобы побольше отдыхала и не забывала кушать. — Только никакого мяса! Тэхён, передай ей, что я потом проверю выписку по карте. Чтобы никаких ресторанов с курицей там не было… — Не будет, — ответил Тэхён вместо Юни, а часть его дальнейших слов поглотил плохой интернет. — Кто тебе вообще… дам смотреть историю… карты?.. Юни всё ждала, что он отвлечётся от жены, перестанет говорить с доброй насмешкой в голосе и нормально попрощается с ней, но вызов попросту оборвался. Только несколько минут спустя за сообщением с номером карты последовало ещё одно: «Уже скучаю по тебе». У неё не было права ревновать и фыркать, но всё равно ведь никто не слышал и не видел, как она беснуется. Открыв дверь в спальню, чтобы не упустить момент пробуждения Харам, Юни проскочила в прихожую, засовывая руку в один карман куртки Тэхёна, в другой, в верхний наружный и в один из внутренних. Она торопилась, потому сразу не нащупала кольцо, зато наткнулась на пластинки, что шуршали как мятая фольга. Любопытство взяло верх, и она вытянула их из кармана настолько, чтобы можно было прочесть название. — Галоперидол, — повторила она вслух, надеясь на какие-нибудь ассоциации, но в итоге лишь убедилась, что прежде об этих таблетках ничего не слышала. Спрятав их обратно, повторно прошлась по всем карманам, сбросив темп, и — о чудо! — наткнулась на золотое кольцо, укатившееся в самый низ. Оно было шире, чем кольцо Мики, без камушков, но золото блестело так же. Из любопытства она продела в него безымянный палец, считая забавным то, насколько оно велико. Сразу вспомнились большие и тёплые руки Тэхёна, его объятия и поглаживания, его ласки, и её сердце забилось быстрее. Это не было приятно, это было обидно. Она хотела его здесь и сейчас, а он находился так далеко с кем-то, кто мог лишь обижать его. Сжимая кольцо в ладони, согревая холодный металл, Юни как можно тише прошла коридоры, пробираясь в спальню супругов. Кровать была заправлена на скорую руку и нетронута с прошлого утра. Всё было так же, как день назад, за исключением чеков и блокнота с выписанными датами планируемого возвращения на прикроватной тумбочке. Тэхён должен был вернуться завтра утром, но всё изменилось. В ванной Юни включила свет и задержалась ненадолго у раковины, решая, куда лучше положить кольцо, чтобы оно не упало и при этом сразу попалось на глаза Тэхёну, когда он приедет. Между баночками и коробочками с косметикой места практически не было, поэтому Юни пристроила кольцо на одной из плоских белых крышечек. Оно глухо звякнуло, моментально замирая. Бренды уходовой косметики, которую использовала Мики, наверняка были очень дорогими. Некоторые из них Юни видела в интернете, о некоторых упоминала госпожа Бэ, но она знала, что сама никогда не сможет себе купить подобного. Она спрашивала себя, какой смысл платить за увлажняющий крем для рук девяносто тысяч вон, если можно купить неплохой за три тысячи, но ради интереса взяла с полочки белый тюбик, вчитываясь в состав с очень умным видом, будто умела находить разницу между дорогим и дешёвым. Она могла бы нанести совсем немного на руки, чтобы проверить крем в действии или хотя бы ради запаха «цветущей вишни», но поймав своё глупое лицо в зеркале, немедленно вернула тюбик на место. Это было не для Юни. Это никогда бы ей не подошло. Но разве не думала она точно так же о Тэхёне? До того, как узнала, как идеально было в его объятиях, какими чувственными были его поцелуи и как хорошо он ладил с Харам.

***

Мики смешило расстроенное лицо Тэхёна. Она ужасно скучала по такому его выражению: щёки слегка надуты, губы поджаты, а глаза выражают тоску. Такой обаятельный, когда чем-то недоволен. — Она ужасная, — сказал он. — А мне нравится. Он ещё раз повернулся к зеркалу, пробегаясь взглядом по синей рубашке. Она была на него велика, но это ещё полбеды, хуже всего эта россыпь листочков и красных цветов. В этом и в рабочем костюме он был как два совершенно разных человека. — Можно хотя бы что-то без гавайского принта? Как тебе голубая или белая? — Как у моего папы, — скорчив кислую мину, ответила Мики. — Бери ту, что на тебе. Такие рубашки лучше всего подходят для отдыха. — Тебе самой не стыдно будет ходить со мной, пока я в этом? Она отрешённо покачала головой, уже присматриваясь к синим штанам, чтобы у Тэхёна был полный комплект. — Тут я никого не знаю. Всё равно, что о нас подумают. Зато на тебя будут меньше смотреть. — О, уверен, на меня будут больше смотреть. И глаз при этом дёргаться будет от изобилия ярких цветов. Сжалившись, она всучила ему обыкновенные чёрные шорты, что доходили до колен и вполне сошли бы за плавки. — Не нужно было рождаться таким привлекательным, — сказала она без намёка на улыбку. — Это комплимент или очередная попытка меня унизить? — Воспринимай как хочешь. Он забрал шорты, выдернув вешалку у Мики из рук, и скрылся в кабинке. Если бы он знал, что она вынудит его поселиться в бунгало вместе с ней и они каждое утро будут ходить на завтраки за сорок тысяч вон с человека, он бы взял с собой приличной и удобной одежды. Мики вряд ли смогла бы ему указывать, если бы у него был чемодан, выбор и возможность покричать друг на друга в отдалённом домике, но стоило ему попытаться отказать ей в магазине, как она начинала голосить и ругаться, привлекая к ним ненужное внимание. Так что в итоге ему было проще сдаться, чем ловить на себе любопытные взгляды, и краснеть из-за нелепой одежды, а не из-за устроенных Мики сцен при посторонних. — Что думаешь о раннем ужине в городе? — её настроение поднялось, когда он позволил ей оплатить всю ту ужасную одежду, которую она выбрала для него. — Вегетарианский рамён или что-то такое? В гостевом доме, по крайней мере, был шведский стол. Мики набирала себе овощи и фрукты, а Тэхёну везло ухватить немного морепродуктов или кусочек мяса, который он сразу же прятал за щекой и жевал быстро-быстро, чтобы Мики не прицепилась. Он мог есть, что угодно, но не при ней, иначе это портило ей аппетит. — Вегетарианский суп Фо с тофу. Я знаю ресторан, в котором он просто божественный. Вынудив Тэхёна взять бумажные пакеты с покупками в левую руку, она повисла на его правом плече, прижимаясь напудренной щекой к его обновке. Вдобавок она переплела свои пальцы с его, сжимая так, чтобы перекрутившийся камушек с её кольца натирал ему между мизинцем и безымянным. Она выглядела счастливее, чем в последнее время. Это настораживало. — Давай завтра съездим на пляж До Сон? И я хочу на пляжи в бухте Халонг. И на остров Катба. Туда всего час на яхте, — стала предлагать она, прижимаясь поближе, чтобы Тэхён слышал её слова, а не гул толпящихся вокруг людей. — Ещё холодно для пляжей. — Не чтобы плавать, чтобы сделать фото. А на следующей неделе температура будет выше, идеально для поездки на остров. — У меня морская болезнь. Давай без островов и яхт. — Юни терпит тошноту месяцами, и я терпела. Неужели час не выдержишь? — она потёрлась щекой об его плечо. — Поедем на остров на выходных, — это был не вопрос. Тэхён жалел, что у него не было возможности привезти с собой галоперидол. Он даже не подумал рискнуть и взять его в самолёт, потому что был уверен, что всё проверят и отберут все подозрительные таблетки без рецепта. Он не мог потерять ни пластинки, потому что с помощью Чонгука пока что всё было неоднозначно. — Ты теперь чувствуешь себя лучше? Больше сил на доминирование? — спросил он задумчиво, переживая за себя, а не за неё. — Да. Сначала было ужасно плохо, боялась, что не смогу довести назначенные процедуры до конца или уколю как-то не так, но оксазепам убрал тревожность. Следующие несколько дней мне было не очень хорошо, кажется, не стоило принимать лекарства на голодный желудок… — она задрала голову, замечая, что он безостановочно кивает, сам разглядывая прилавки магазинов. — Ты меня слушаешь? — Да-да, конечно, лекарства на голодный желудок, — повторил он без какого-либо сострадания или заинтересованности. Он не считал нужным притворяться, что взволнован чем-то таким. Это были проблемы Мики, а не его. Так же, как морская болезнь была сугубо его заботой. — Но я пережила интоксикацию, выспалась, попала на завтрак и почувствовала себя человеком. А ещё ты приехал — моё лучшее лекарство. — Твоя лучшая забава, — исправил её Тэхён. — Это тот ресторан? Мики увлекла его в переулок, к шаткой металлической лестнице, заставив подниматься первым. Первое и единственное, что очень понравилось Тэхёну — море свободных столиков. Помимо них с Мики и персонала было ещё от силы трое посетителей, прятавшихся у барной стойки. — Нам две порции Фо с тофу и два грязных мартини. У Мики был отличный разговорный английский, благодаря чему она обычно брала всё в свои руки в совместных путешествиях. — Я не хочу мартини, — сказал Тэхён, листая в конец меню, чтобы выбрать себе напиток. — Оба для меня. — А мне пиво. Тёмное. Он сжал губы в улыбке, когда откладывал меню. Всегда казалось, что его голос звучит как-то иначе, ниже и глубже, когда он пытается говорить на другом языке. Официантка прижала тонкие «книжечки» к груди, перепроверяя заказ: — Два Фо с тофу, два грязных мартини и тёмное пиво. Тэхён дождался, пока она договорит, чтобы добавить: — И можно хлеб, пожалуйста? У вас есть какие-нибудь булочки? Удерживать меню, блокнот и ручку, видимо, было крайне тяжело, потому девушка положила блокнот на стол и склонилась над ним, собираясь записать просьбу клиента. На ней была чёрная рубашка, пару верхних пуговок которой были расстёгнуты, и тёмно-коричневый фартук — ничего особенного. Тэхён больше засмотрелся на логотип ресторана на рубашке, а Мики напугала его, вдруг хлопнув ладонью по столу. — Булочки он хочет, — сквозь зубы процедила она, ловя его непонимающий взгляд. — Ты можешь хотя бы не пялиться? — Я? Пялюсь? — он постарался не выглядеть и не звучать слишком удивлённым или оскорблённым, чтобы девушка не догадалась, что у них назревает перепалка. — В побочных эффектах антидепрессантов случайно нет внезапно проснувшейся ревности? Он снова улыбнулся официантке, показывая, что они с женой всего-то мило беседуют. — Ты же сам ей улыбаешься как последний кретин, когда я сижу напротив. — Это потому что я не хочу, чтобы она думала, будто ты меня в чём-то обвиняешь. Пожалуйста, сделай тон попроще, чтобы нам двоим не было неловко. Это всё из-за Рё. Он доводил её своими подозрениями по поводу её мужа, тогда как прежде Тэхён никогда не давал поводов. Мики видела, как он смотрел на Куми, как воспринимал других девушек в своём окружении, но либо его просто не интересовали японки и кореянки в отличие от вьетнамских девушек, либо у неё только открылись глаза на то, что ему проще простого завоевать чьё-либо внимание. Он всю жизнь притворялся, что обыкновенный, что ниже среднего, а выше он и не стремится, но это было лишь прикрытие. Мики была готова поспорить, что Тэхён знал, каким красивым было его лицо, и пользовался этим, чтобы довести её до белого каления, грани, когда она вот-вот задохнётся от злости. — Должно быть, я сошла с ума, — она откинулась на спинку стула и оттянула ворот платья, таким образом борясь с нахлынувшим на неё жаром. — Всё из-за того, что ты снял кольцо… Официантка вернулась всего через минуту, неся два коктейля в бокалах на длинных ножках и один пивной в комплекте с бутылкой. Она потянула за колечко на крышечке, открывая напиток для Тэхёна, хотя в этом не было нужды, и он мог справиться сам. — Вот, — он отодрал пластиковое кольцо от крышки, натягивая его на безымянный палец левой руки, — хочешь, чтобы я так ходил? Она оттолкнула его руку, потому что ей не нравилось, когда он махал ею над её коктейлями. — Это ребячество. — В моём понимании ребячество — это ревновать меня к каждому столбу. В этой стране мне никто не нужен. Он плеснул пива в бокал, мечтая сделать первый глоток, но Мики поймала его за кисть. — Правда? — её было чертовски сложно тронуть и очаровать, а снаружи она всегда выглядела неудовлетворённой. — Поцелуй меня. Тэхён беспомощно глянул на бокал в своей руке. В его взгляде так и читалось: «Но как же пиво?..» — Давай позже, — попросил он. — Нет, сейчас. Она наклонилась вперёд и вытянула шею. Для того, чтобы дотянуться до неё, Тэхёну всё равно пришлось приподняться со своего места, рукой опираясь на стол. Он отвык от её губ. Им был присущ вкус декоративной косметики и чрезмерная напряжённость. Мики хотела, чтобы целовали её и потому лениво приоткрывала рот, практически не участвуя в действии. Отстранившись, Тэхён еле подавил желание прополоснуть рот пивом. — Не заставляй меня больше переживать, — Мики подпёрла голову рукой, проводя пальцем по ободку бокала с мартини. Левый уголок её губ немного приподнялся в каком-то подобии улыбки. Она была не для глаз Тэхёна, больше чем-то, что Мики пыталась сдержать, но не смогла. Это напомнило ему о том времени, когда они были детьми. В школе было не так уж и много причин для радости, особенно у Тэхёна, который не вписывался ни в одни рамки, потому что был из бедной семьи и посещал уроки благодаря щедрости будущего тестя. Они с Мики были в разных классах — она опережала его в учёбе на год, — но они регулярно сталкивались в столовой. У неё был свой круг общения, у него свой, и в очереди они всегда оказывались далеко друг от друга, но иногда — крайне редко, на самом деле, — так получалось, что они занимали соседние столики. Тэхён с ужасом обсуждал уроки, а Мики лепетала о родителях, планах на будущее и точно так же, краешком рта, улыбалась своим друзьям. — Постараюсь, — ответил Тэхён, прослеживая момент, когда уголок её губ вернулся на место и она снова стала больше недовольна, чем довольна своим мужем.