Хуйня ещё хуйнее

Как же приятно отвести на ком-то душу. Второй час Ева применяла все доступные ей лёгкие способы садизма и издевательств, сдобренных стыдом за каждый удар. Каждую царапинку. Это было прекрасно и унизительно, спасительно и ужасно стыдно. "Жертва" не сопративлялась, что было ещё более мерзко и приятно. Тоненький ручек крови скатился по красивой шее. Вид крови тут же вывел Еву из животного транса, взгляд прояснился. Девушка приподняла голову немного избитому и совершенно измождённому юноше. Он был потрясающе прекрасен в своём ледяном оцепенении. Мелкие ссадины украшали бòльшую часть тела, делая его только красивее. С усилием Ева отвела взгляд от парня, нащупала пульс. Удостоверившись в его регулярности и подложив под голову мальчика сложенный в несколько раз плед, попыталась встать, но тут же рухнула обратно и отключилась. Очнувшись примерно через четверть часа она услышала свист чайника и тихое позвякивание кружек. Поднявшись уже увереннее, Ева доплелась до кухни, где молодой человек разливал пряный зелёный чай по кружкам. Кровоподтёков на нём она не увидела, но ссадины обработаны не были. Девушка принесла ватные диски, стакан воды и перекись водорода, молча промыла и обработала ранки, затем выпила пару кружек душистого чая, и, слабо улыбнувшись на прощание, вышла из квартиры, оставив пологавшуюся сумму на тумбочке. Идя домой по холодной и тёмной улице, Ева размышляла о сегодняшнем вечере. Жадно впитывала каждую секунду. Запоминала в подробностях все до единого ощущения и периодически закрывала глаза от какого-то мрачного удовлетворения. Вдруг вспыхнула мысль о дикости и абсолютной недопустимости всех этих ощущений, о преступности даже подобных мыслей, в очередной раз всплыл в голове вопрос, в какой момент жизни её гуманизм и человеколюбие превратилось в... это. Мерзкая, липкая волна ощущения собственной прочности прокатилась по телу и отдалась в мозгу саднящей мыслью: это отвратительно. И такое прощаться не должно.