Терапия

Утро, семь часов по токийскому времени. Приятная, солнечная погода. В холле академии тихо, все спят. До занятий ещё прилично, поэтому нашему главному герою спешить некуда. Захватив с собой пару кружек свежемолотого кофе из кафетерия, Тору быстрым шагом направился по своему обычному маршруту в библиотеку. Напиток обжигал руки и чрезмерно терпко воняло на весь холл, отчего юноша недовольно сморщил нос и втянул голову в плечи. Идти с полными кружками через всю академию уже не казалось такой хорошей идеей. Наконец, поворот, два искусственных цветка и вход в библиотеку. Дверь была нараспашку и её традиционно придерживал "позаимствованный" из библиотеки стул, который кое-как сохранял устойчивость против двери из массива дерева. Неслышными шагами, словно лисица, Тору зашёл в помещение. За столом сидел Юдай в позе чахоточной креветки и расписывал свою ручку. Увидев Тору, тот выпрямился, улыбнулся и закрыл тетрадь. - Доброе утро, господин Икусаба. Тору в шутку скорчил гримасу полную горя и отчаяния. - Я не господин Икусаба, прошу, я просто Тору. Юдай потянулся и прикрыл рот чтобы зевнуть. - Как скажешь. Тору поставил обе кружки на стол и присел за стол напротив Юдая. Запах кофе смешался с запахом гниения бумаги и древесины, создавая в библиотеке атмосферу приятного, гладкого утра. - Благодарю. А чего ты себе ничего пожевать не взял? На вопрос ответа не последовало. Юдай отпил из кружки пару глотков, откашлялся, надвинул очки на макушку и застыл. - Ну что, Тору, можем начать сеанс? О чём ты хочешь поговорить сегодня? - Уже ровно пятьдесят часов с тех пор, как умерла Каико – Подал свой тихий и печальный голос Тору. Юноша тяжело вздохнул и потупил взгляд. - Не стоит, товарищ. Если бы она была жива, и знала, какие вещи ты говоришь и как постоянно на этом зацикливаешься, она не была бы рада. Мы же оба прекрасно её знали, и мы оба знаем, что если постоянно унывать, человек не воскреснет. Да и вообще, люди по обыкновению своему не воскрешаются. Ты хочешь об этом поговорить? Юдай снова отпил из кружки. - Было бы славно. Знаешь, мне действительно не верится в то, что она не смогла защитить себя. Не посоветуешь мне что-то чтобы отвлечься? - Я не советую по своему обыкновению. Предлагаю тебе сосредоточиться на хороших вещах. Даже маленьких, глупых но хороших вещах. Например, смотри, я с тобой, я готов выслушать тебя и поддержать. Ты очень дорог для меня. Юдай мгновенно пожалел о своих словах. Тору улыбнулся во весь рот. - Да. Но разве в кодексе у психотерапевтов нет пункта касаемо этого? - Я здесь не как твой психотерапевт, я здесь как твой друг. Тору почесал затылок и положил руку обратно на стол. Юдай обхватил руку Тору обеими своими руками, чтобы осмотреть на предмет порезов. В тот момент Тору почувствовал то, что прежде ему не доводилось чувствовать. Горячие ладони Юдая пробуждали в нём только что забытые, некоторые более трепетные чувства, чем в обществе принято иметь к своим сверстникам мужского пола. О них он, естественно, уже подозревал, но не был готов к тому, что это окажется что-то большее, чем очередная причуда неугомонного юношеского сердца. - Ты сегодня вообще не завтракал? - Я? Зачем? В смысле, да, но.. Ты самый лучший человек на свете, ты заботишься обо мне, и тебе действительно не наплевать на такую мелкую сошку, как я?- Мягко протянул поэт. - За это короткое время я успел полюбить тебя, поверь. Тору вскочил с места и направился к сидящему напротив него Юдаю. Крепко обняв его, Тору положил свою голову ему на плечо и закрыл глаза. Терапевт вздохнул и положил руки на колени. День своим началом обещал быть чудовищно длинным и неловким несмотря на гладкое утро. — Мне нравятся твои глаза. — Ты куришь? Ответа от Тору не последовало. Тору поцеловал Юдая в щëку, покраснел и отвернулся. Подобный ход был более неожиданным для самого Тору, чем для Юдая. Ведомый чувствами, боязнью не проснуться завтра и отягощённый одиночеством, он пошёл на столь импульсивный поступок с надеждой. Надеждой на заботу, ласку и хоть какое-то понимание. Однако Юдай отпихнул его рукой, ограничивая таким образом своё личное пространство. - Ну ладно тебе.. - Я даю тебе весь день чтобы получше разобраться в себе и своих чувствах. Я крупно сомневаюсь в том, что твои.. Что бы это ни было.. Являются не частью необоснованной привязанности, или чем-то ещё хуже. - Например? - Слушай, я действительно не хочу, чтобы в таком возрасте, возрасте, когда жизнь начинается, оказаться объектом манипуляций ретивого, но глупого юноши как ты. И тем более я не желаю тебе иметь никаких дел с односторонней любовью. Оба юноши вышли из библиотеки и, не сказав ни слова, разошлись. Юдай весь день пытался думать о том, что произошло в библиотеке. Ничего общего с очередной влюблённостью в терапевта ему определённо иметь не хотелось. "Что угодно, только не это." – Как заклинание раз за разом повторял Юдай на протяжении всего дня. Сумерки потихоньку опускались на Токио. Чем ближе был вечер, тем более навязчивыми и нервозными становились мысли Юдая. Спустя пятьдесят тысяч и четыреста секунд сверху день закончился. Ничего сверхъестественного не произошло, и даже наоборот, день порадовал своей размеренностью и своим спокойствием, если не обращать внимания на то, что происходило в головах Тору и Юдая. Тору поскакал по ступенькам как горный козёл, спустился на этаж спален, и побежал туда, куда его вели первостепенно сердце и мозг, и уж второстепенно – ноги. Решение заняло пару секунд времени. Чувства, которые он испытывал к Юдаю, не умещались в его черепной коробке и требовали свободы. Их надо было выпустить наружу. Тору решительно постучал в дверь. В ожидании отклика он стоял и выстукивал пальцами по дверной ручке какую-то классическую мелодию. Юдай открыл не сразу. Возможно, он опять был занят своей писаниной. - А, добрый вечер. Я ждал тебя. Заходи. Комната Юдая была совсем не такая, как все остальные комнаты. Не те обои, не то напольное покрытие,не та планировка. Она была совсем маленькой, даже без индивидуального туалета. Но всё равно в ней было довольно уютно, непонятно почему. На столе лежала та самая бесконечная писанина, несколько сломанных, погрызанных или закончившихся ручек и набор инструментов. Больше всего из изобилия предметов напрягал именно набор инструментов. Мало ли, куда можно воткнуть отвёртку.. - Ну что? - Постой, нам нужно поговорить. - Я слушаю. - Тору, это я тебя слушаю. - Я сегодня весь день думал о том, что произошло утром, и знаешь, я правда люблю тебя. Я думаю, что нам стоит закончить терапию. Это ничем хорошим не кончится. - И как ты это понял? - Это как-то нужно понимать? Ну, не знаю на самом деле. Юдай смотрел в пол и нервно дёргал ногой. От такого человека, как Тору, можно ожидать чего угодно. Тору уселся на край кровати и подпёр голову руками. Кровать трагически скрипнула. На неё приземлился Юдай. — Я тебя тоже люблю. — Понятно. – Можно я обниму тебя? Тору медленно кивнул. Холодные руки Юдая обвились вокруг Тору, словно лозы сладкого, сладкого винограда, и в комнате повисла тишина. – Я весь ебучий день хотел поцеловать тебя. — Прошептал Тору — Могу я иметь такую честь? – Целуй. — Значит это взаимно? — Выходит, что так... – Я гей? – Что? – Вопросом на вопрос... – Я ничего не понимаю. — Вздохнул Юдай. — Ты не против экспериментов? — Какого рода? — Э-э-э... Секс... — Буркнул себе под нос Тору. — Что-что? Я не расслышал. — Расцвёл Юдай. Он всё прекрасно услышал, — Говори погромче. Волна сомнений захлестнула Тору. Неясно, чего он хочет. Любовь ли это? Баловство? Скромность? Желание закрыть пустоту внутри? Но тогда зачем всё это нужно? Глупость и точка. – Просто побудь со мной, Тору. Тебе совсем не обязательно делать то, чего ты не хочешь. – Хочу. — Стесняешься. Нависающий над Юдаем Тору прильнул к груди терапевта и провел по его щеке рукой. – Знал бы ты, какой ты красивый. Тору поднялся и сел на край кровати параллельно скидывая одежду. На рубашке он впал в некоторое замешательство. – У меня тут, собственно, это самое.. Юдай расстегнул рубашку. – В плане? – Рука правая. Тору снял рубашку обнажив свои глубокие, вишнёвого цвета раны, уже не кровоточащие но весьма пугающие. Кровь запеклась неделю или две назад. — Война окончена, мон ами, мон амур. Юдай опрокинул Тору на кровать и навис над ним. Тору разомкнул глаза и увидел прямо перед собой обрамлённое волосами лицо Юдая. Настолько сексуальным до сего момента для Тору он не был. Оба парня хотят лишь одного, а начать ни один из них не осмеливается. – Я люблю тебя. – Я знаю. Тору обхватил своими руками голову Юдая и резко притянул к себе чтобы поцеловать. На пол, звеня пряжкой ремня, небрежно полетели брюки Юдая и джинсы Тору, а за ними и нижнее бельё, и вот, они уже лежат совсем нагие на кровати и жадно но неумело целуются, забыв обо всём на свете. Да и не было света. Были только они. Оба уже готовы к своему первому сношению. Юдай достал из выдвижного шкафа прикроватной тумбы пару презервативов и заговорчески подмигнул Тору. – Мальчик мой, ты совсем твёрдый, – Слащаво протянул Юдай, опускаясь к эрекции Тору и надевая на неё тонкое латексное изделие, – Так ты готов или как? Тору лёг на кровать спиной вверх, на что Юдай выдал "Эй! " и силой перевернул молодого человека. – Ты что ожидал? – В каком смысле? – Возьми меня, попробуй. Сердце Тору пропустило пару ударов. Юдай положил голову на собранные руки и удобно устроился лицом на подушке. – Мррр... – Я не умею. – Ты сначала попробуй. Тору аккуратно сжал бëдра Юдая и вошёл. Юдай томно вздохнул и вцепился пальцами в подушку. – Ох, да, боже мой, я так хочу этого, – Вожделенно пробормотал Юдай, – Сегодня я весь твой, завтра весь твой и послезавтра тоже.. — Я тоже. Эгоистично, конечно, с твоей стороны заставлять меня занимать такую позицию. Юдай закрыл себе рот обеими своими руками но из его уст всё равно издался громкий, влажный стон. Тору с некоторым замешательством во взгляде ускорил темп, что не осталось незамеченным для Юдая. Тору двигался неуверенно, но для первого своего раза (особенно с мужчиной) достаточно неплохо. – А ты хорош, юнец. – Юнец? Да ты сам небось девственник. Юдай притих и растерянно закусил губу. — Ты же такой популярный у женщин, так почему ещё мальчик? — Нет, уже девочка. Да и вообще, — С обидой в голосе произнёс Юдай, — Ты вообще весь из себя такой загадочный поэт, все тебя любят и хотят, так почему ты ещё не занимался сексом? — Я занимаюсь сексом только с теми, кто видит во мне не только красивое лицо и "романтичное" увлечение. Тору с неожиданностью для себя понял, что он кончил. Приятные ощущения в области паха были тому весомым доказательством. Это ощущение было совершенно ново для неудачника. – Ты же мой сладкий, так мило видеть на твоей аккуратной мордочке смущение. – Ты ещё не всё? – Да ладно, чёрт с ним, я пойду в ванную комнату. – Нет, пожалуйста, можно я попробую? – Попробуешь что? Ты уже многое сделал для меня, милый, ложись спать. – Я хочу поработать руками ради тебя. — Что, в смысле? — Ну, ты знаешь... — Тору залился краской, — Я... Возьму... Э-э-э... Юдай сел на край кровати и раздвинул ноги. Его эрегированный, сочащийся член оказался прямо перед лицом Тору, севшего на колени. Что такое "ЭТО", и как с "ЭТИМ" работать, у Тору не было ни малейшего представления. Тору соединил пальцы колечком и начал их двигать, слегка помогая языком и второй рукой. Юдай оценил жест по достоинству и погладил Тору по голове. — Ты так стараешься, я польщён. Тору нежно улыбнулся и взял Юдая за руку. – Нет, не совсем так. – А как? – Ещё немного в другом направлении, нет, стой, давай.., – Юдай прикрыл рот рукой и застонал в полный голос. – Что? – Продолжай. Шлепки продолжались ещё семь минут до самого окончания. Расходиться не хотелось совсем, однако, время близилось к отбою. — Ты был хорош, милый. – Я? В смысле, да, спасибо.. Юдай поцеловал Тору в лоб. — И кто мы теперь друг другу? — Лучшие друзья, — Звонко захохотал Юдай, — С привилегиями. — А если серьёзно? – Серьëзно? Теперь ты мой. Сладких снов. Можешь лечь со мной. Тору прижался к Юдаю всем телом и зарылся в его волосы. Война окончена.