Приют

      Во второй половине декабря в душе Гермионы начало зарождаться сладкое чувство предвкушения. Близилось дни, наполненные запахом еловых веток и жженого воска, дни беззаботного веселья. Рождество. В Хогвартсе его всегда отмечали с особым размахом. Конечно, в последние годы возникли проблемы с финансированием, поэтому количество елок и украшений уменьшилось, но это никак не влияло на дух праздника. Школа неизменно искрилась теплыми огнями и улыбками.       Гермиона с замиранием сердца ждала как Мэнор преобразится под натиском свечей и веток остролиста, и всеобщее уныние растворится в праздничных хлопотах. Но время шло, а паутина и пыль на люстрах и перилах никак не желали сменяться украшениями. И, казалось, никого это не волновало. Только детские лица становились более понурыми, заостряясь.       За три дня до сочельника Гермиона появилась в кабинете мистера Харма, чтобы сдать ему отчетность за прошедшую неделю. Когда они закончили с делами, как бы между прочим, она спросила:       — Когда начнутся приготовления к праздникам? У нас осталось не так много времени, чтобы успеть украсить детскую спальню и столовую.       — Можете не переживать на этот счет. Никто ничего украшать не будет, — с невозмутимым видом сказал мистер Харм.       — Но ведь мы поставим елку?       — Нет.       — А как же подарки?       — Подарков тоже не будет.       — Что же это за Рождество без елки и подарков? Дети этого не поймут.       — Я уверен, дети будут в порядке, — не без раздражения сказал мужчина, направляясь к выходу. Гермиона последовала за ним.       — Мистер Харм, при всем уважении, так нельзя. Вы не можете отменить рождество. Это священный праздник.       — Не могу не заметить, что нынче святым называют все подряд. Даже вещи, которые таковыми не являются.       Мужчина открыл дверь, пропуская Гермиону в коридор.       — Вы отбираете у сирот последние доступные им крупицы радости! Неужели вы считаете это справедливым?       Мистер Харм приподнял руку, жестом призывая Гермиону замолчать.       — Мисс Грейнджер, лучше придержите свой пыл для работы. И не суйте нос в дела вас не касающиеся, — сказав это, он захлопнул дверь, не дав Гермионе вставить и слова.       Что за бездушный человек! Оставить сирот без праздника, без рождественского ужина, без надежды на чудо! Да как он смеет! Никто ведь не просит дарить детям подарки за тысячу галлеонов, хватило бы нескольких конфет, доброго слова и кусочка жаренного гуся на ужин, вместо хлеба с маслом.       Гермиона не помнила себя от возмущения. Мысль о том, что в этом году не будет Рождества, казалась невыносимой. Она уже представила, как лица детей расцветают от радости и не собиралась мириться с иным исходом. Раз мистер Харм не желает с ней разговаривать, она пойдет к попечителю. А если и он ей откажет, она засыплет Совет письмами. Да, так она и поступит. Она добьется справедливости, чего бы это не стоило.       Спустившись на второй этаж, Гермиона направилась к кабинету мистера Малфоя. Она хорошо помнила дорогу, хоть и была там всего один раз. Все же вид резной двери из темного дерева поубавил смелости, но она не придала этому значения и постучалась. Сердце замерло в ожидании. Ответа не последовало.       Выждав несколько секунд, она постучалась снова. Опять тихо. Гермиона дернула ручку, но дверь оказалась заперта.       В коридоре появился эльф, и от испуга Гермиона дернулась к стене. Старый сморщенный домовик прохрипел:       — Хозяина нет дома.       Гермиона всплеснула руками.       — Отлично, тогда я подожду его здесь!       Достав волшебную палочку, Гермиона призвала стул и села рядом с дверью, чтобы показать серьезность своего намерения.       — Как пожелает мисс, — недовольно сказал домовик и с поклоном удалился.       Через четверть часа, когда злость перестала туманить мысли, Гермиона почувствовала себя дурой. Мистер Малфой имел привычку уезжать на несколько дней. Она даже не уточнила у эльфа как давно он покинул поместье. Что могло помешать ему уехать на праздники к друзьям или родственникам? Не будет же она ждать его до самого Рождества, в самом деле.       Недовольство по прежнему сдавливало грудь, но теперь она могла мыслить трезво. Бессмысленное упрямство делу не поможет. До Рождества осталось меньше недели. Если постараться, получится порадовать детей своими силами. У нее накопилось немного денег за эти месяцы, и если Нэнси и Мэри согласятся помочь, у них получится устроить скромный, но праздник. В Касл Комбе и Чиппенхеме наверняка проводят рождественские ярмарки, а еловых веток можно набрать в лесу… При мысли о лесе у Гермионы похолодело в сердце. Ей ни за что не хотелось бы соваться туда.       Тяжело вздохнув, Гермиона поднялась со стула и взмахом палочки заставила его испариться. Магия приятно грела руку и Гермиона улыбнулась. Она могла обойтись без этой детской выходки, но в последнее недели она так редко использовала магию, что была готова колдовать из-за любого пустяка.       Гермиона была готова уйти, но из темноты коридора появился Драко Малфой. В черной мантии и с заткнутом за пояс мечом, что бился о его высокий черный сапог. Поприветствовав Гермиону, он спросил:       — Чему могу быть обязан такой встрече?       — Я хотела обсудить с вами вопрос, касающийся Приюта.       — Чарльз не смог вам помочь в решении этого вопроса?       — Боюсь, что нет.       Мистер Малфой открыл дверь в кабинет, жестом пропуская Гермиону внутрь. Сложно было не заметить его недовольство.       — И что же за вопрос привел вас ко мне? — спросил мужчина, скидывая мантию и оружие на софу и проходя за стол. Гермиона застыла посреди кабинета. Она не знала с чего начать.       — Сегодня мистер Харм сообщил мне, что рождественские праздники будут отменены… — Гермиона посмотрела на мужчину, ожидая реакции, но ее не последовало. Его лицо оставалось серьезным, — и я пришла к вам, чтобы разобраться в этой ситуации.       — Ничем не могу вас обрадовать. Чарльз сказал правду. Совет урезал бюджет, и мы вынуждены пожертвовать рождественскими праздниками.       — Неужели ничего нельзя сделать?       — Мы уже сделали все возможное.       — А как же рождественское чудо?       — Вы, должно быть, смеетесь надо мной?       — Я говорю серьезно, сэр.       Мужчина приподнял брови в немом удивлении, затем спросил:       — Вы хотели обсудить что-то еще? Если нет, я прошу меня извинить. У меня много дел.       — Почему вы не украсили поместье? Ваш бюджет никто не урезал.       — Мисс Грейнджер, вы забываетесь.       — Нет, я просто пытаюсь понять, в чем причина. Малый бюджет не повод забирать у сирот праздник. В Хогвартсе это хорошо понимали.       — Вы больше не в Хогвартсе, — оборвал ее мужчина.       — И чем отличается этот Приют от обычной школы? Объясните мне, я жду. Тем, что за бедных детей некому заступиться? Но ведь вы должны их защищать. Защищать, слышите? А не забирать последнее, что у них осталось.       — Что же вы предлагаете? Оплатить праздник из своего кармана?       — Пусть так. Уж простите, но вы-то можете себе позволить отдать парочку галлеонов на благотворительность.       Мужчина поднялся из-за стола. Его лицо приняло злое выражение.       — Как вы смеете говорить мне такие вещи, в моем собственном доме? Уходите!       — Я не уйду, пока…       Он перебил ее и указал на дверь:       — Немедленно покиньте мой кабинет!       Тяжело дыша, Гермиона вылетела из кабинета мистера Малфоя.

***

      Холодный воздух обжег щеки, и с тяжелым сердцем Гермиона покинула поместье, впервые за долгие недели не обернувшись на окна кабинета. Выйдя за кованые ворота, она медленным шагом прошлась вдоль подъездной аллеи, задержавшись на мгновенье у черты леса. Сердце лихорадочно билось, но она устала бояться.       В последние месяцы она чувствовала себя хрупким птенчиком, чье маленькое сердечко могло разорваться от любого громкого звука. Она перестала чувствовать себя в безопасности, даже заперевшись в собственной комнате или замуровавшись книгами в библиотеке. Ей все время чудилось, что чья-то тень преследует ее, что чьи-то недобрые глаза за ней наблюдают. И эти мысли сопровождали ее повсеместно, поселившись на подкорке сознания.       Но никакой темный коридор не мог сравниться с ним. С мертвым черным и необъятным лесом, что зажал поместье в кольцо. Он наводил на Гермиону животный ужас, и она сама не заметила как перестала смотреть в окна, или поднимать глаза выше детских затылков во время прогулки в парке. Она чувствовала себя заложником. Заложником собственных страхов.       Когда деревья обступили Гермиону со всех сторон и поместье потерялось из виду, почти все мужество покинуло ее. Она остановилась, борясь с порывом пойти обратно. Но это означало бы не только сдаться, но и упустить прекрасную возможность порадовать детей. Это был первый за долгие недели день, когда погода стояла безветренная и ясная, без завывающей метели. И сочельник будет уже завтра. У нее нет права струсить.       Кинув последний взгляд на вереницу следов, продавленных ей в снегу, Гермиона медленно зашагала вперед.       После ссоры с мистером Малфоем, Гермиона решила организовать Рождество своими силами. Мэри и Нэнси согласились ей помочь, при условии, что никто не узнает о их причастности, если что-то пойдет не так. Гермиона согласилась. Им удалось собрать небольшую сумму, на которую Гермиона рассчитывала купить сладости и, если повезет, с десяток птичьих туш на ужин. Теперь ей предстояло совершить целое путешествие. Купить что-то в Касл Комбе возможности не было — поселение было магловским. Но вот снять там лошадь, чтобы доехать до Чиппенхэма — задачей казалось не трудной. У Гермионы оставались магловские деньги, которых должно было хватить на аренду небольшой кобылки. На обратном пути ей нужно будет собрать еловых веток, или любых других, на которые они наложат чары. Если все пройдет по плану, к вечеру Гермиона вернется в Мэнор. Оставалось только молиться, чтобы все прошло гладко.       Стараясь отвлечься, Гермиона рассматривала голые деревья, выступающие из сугробов. Сейчас, когда из-за снега не было видно их изогнутых корней, они были похожи на колонны величественного собора. Все, как на подбор, высокие, неестественно ровные и одинакового диаметра. Их ветви сплетались высоко над головой, образуя купол, закрывающий небо. Если не считать буйно разросшийся папоротник и изредка встречающиеся кусты ежевики и бузины, то на мили вокруг нельзя было найти молодое деревце, с еще тонким и гибким стволом. Точно так же, как взгляду не попадались старые, согнувшиеся под свои весом деревья с обломанными сухими ветками. Словно все деревья начали расти в один день, а потом, в другой — перестали. И никакой ветер не смог заставить их поменять свою форму, сменить направление роста.       Гермиона подошла к одному из деревьев, дотронувшись до гладкой, чуть покрытой мерзлым мхом коры. Даже без листьев ей удалось узнать породу — это был клен. Несомненно самый высокий клен, что ей приходилось видеть, его нижние ветви раскинулись не меньше, чем на полметра выше ее головы.       На мгновение Гермиона почувствовала пульсацию внутри этого гиганта, стала с деревом одним целым. Его мощь и сила придали ей уверенность, подарили покой. Она увидела как оно росло, как его поливали дожди и грело солнце, как бурлила в нем жизнь. До тех пор, пока оно не начало год за годом наполняться злобой.       Гермиона отдернула руку. Ее ладонь осталась чистой, но кожа ныла как от ожога.       — Эй, красавица!       Гермиона обернулась на насмешку. В нескольких метрах от нее стояло двое мужчин — один из них улыбался, обнажив зубы, другой же безразлично наблюдал, почесывая бороду.       Маглы. Гермиона сразу поняла по их одежде. Оба грязные, с заплатами на одежде. У того, что ухмылялся, на плече висел самодельный лук со стрелами. Скорее всего это были охотники из Касл Комба.       Гермиона их не испугалась, но ее не на шутку напугало, что они будто появились из ниоткуда. Как она могла позволить им подойти к ней настолько близко? Гермиона нащупала палочку в кармане мантии, надеясь, что ей не придется нарушать правила и использовать магию вне территории поместья.       — Добрый день, — сказала она, чуть приподняв подбородок.       Тот, что ухмылялся, теперь громко хохотнул и стукнул своего приятеля по плечу.       — Смотри какая воспитанная! — сказал он. Вместо ответа его приятель что-то промычал и отхаркнул на землю. — Ты откуда будешь, красавица?       Гермиона украдкой осмотрелась, продумывая план отступления.       — Я иду в деревню, — неуверенно ответила Гермиона, — в ту, что за рекой. Но мне кажется, я заблудилась. Может подскажите мне дорогу?       — А зачем это тебе в деревню?       Гермиона на секунду заколебалась. Мужчины смотрели на нее с подозрением.       — На рождественскую ярмарку. Хочу купить сладости для младшей сестры, — соврала она.       — Ярмарка? В Касл Комбе-то? — мужчина заржал, и даже его приятель выдавил что-то похожее на улыбку.       — Почему вы смеетесь? Я часто бываю там…       — Врешь ты все, — оборвал ее мужчина.       — Простите?       — Я говорю врешь ты все. Признавайся давай, пока тебя по хорошему просят, — сказал мужчина, а его приятель угрожающе положил руку на топор, висящий на его бедре.       Гермиона вскинула брови.       — Но я сказала вам правду.       — Ага, еще скажи что почище! Да-да! — мужчина сделал паузу и затоптался на месте. — Ведьма ты! — выплюнул он, — я все понял, как только тебя увидел! Ты та самая ведьма, что жрет детей! И в деревню ты идешь, чтобы наших детей забрать! Будто тебе недостаточно тех, что тебе привозят! — мужчина кричал, и с каждой фразой, его глаза загоралась все большей злостью, словно Гермиона прямо сейчас ела при нем младенца. Его приятель уже держал топор в боевой готовности, но стоял в нерешительности, кивая словам друга.       — Что за бред вы несете! — воскликнула Гермиона, пятясь назад.       Она была готова убежать, но магл достал стрелу и натянул лук. Обескураженная и напуганная, Гермиона не нашла решения лучше, чем выставить перед собой палочку. Так она хотя бы сможет отбить стрелу, если та полетит ей в голову!       Глаза мужчин полезли им на лоб. Они совсем обезумели.       — Ведьма! Ведьма! — заорали они, громче прежнего.       От возбуждения лучник выпустил стрелу, не прицелившись. Гермиона взвизгнула, машинально отклоняясь. Стрела врезалась в дерево за ней. Она не успела выпрямиться, как на нее начал бежать второй магл, с криком закинув топор над головой. В конец разозлившись, она собиралась оглушить его, но между ними пронесся всадник, снеся маглу голову. Гермиону откинуло назад и она упала в снег, выронив палочку.       Черный конь поднялся на дыбы, но всадник круто развернул его, пустив галопом в сторону убегающего лучника. Вскоре он убил и его, проткнув мечом.       Гермиона лежала в снегу, не смея пошевелиться. Перед ней, в луже собственной крови, лежал безголовый труп магла. В воздухе стоял душный запах свежезабитого мяса.       — Мисс Гренджер, — Драко Малфой опустился перед ней на колени, сняв капюшон мантии, — не смотрите туда, мисс Грейнджер. Смотрите на меня. Вот так.       Он помог ей встать.       — Вы умеете обращаться с лошадьми? Я сказал не смотрите туда. Ответьте мне. Умеете?       Гермиона кивнула, не в силах посмотреть ему в глаза, и смотря куда-то в шею.       — Хорошо. Закройте глаза, — он развернул Гермиону к себе спиной и провел ее чуть вперед, — можете открывать. Сейчас я подведу к вам Ворона, и вы возьмете его под узды, чтобы он не брыкался. Вы будете так стоять, не оборачиваясь, пока я не скажу вам что делать дальше. Вы меня поняли?       — Да, — тихо ответила Гермиона.       — Хорошо.       Гермиона стояла и смотрела в чащу леса, на черные деревья и белый снег. На серое, просвечивающееся сквозь ветви, небо. В ее голове гудела тишина. Она лишь быстро вытерла с лица слезы, когда услышала мягкий скрежет снега и тихое ржание. Чужие холодные руки передали ей узду и рядом с ней появилась черная лошадиная морда. Раздув ноздри, животное дергало головой и било копытом снег.       «Его растревожил запах крови», — подумала про себя Гермиона и положила руку на храп коню, стараясь его успокоить.       Она не видела, как Малфой притащил и связал трупы. Как закрепил их, словно воз, за седло Ворона, и как затем мыл в снегу меч и руки. Она заметила его, только когда он встал перед ней, протягивая палочку.       — Должно быть, это ваше, — сказал он.       Гермиона поблагодарила его и убрала палочку в карман, даже не удосужившись отряхнуть ее от прилипшего снега. Она все еще избегала встречи с Малфоем взглядом.       — Вы когда-нибудь ездили верхом? Сможете забраться в седло? — Гермиона кивнула, — боюсь, нам придется ехать в паре, чтобы как можно быстрее добраться до Мэнора. Подержите коня. И не смейте отводить от меня взгляд! Хорошо, теперь дайте мне руку.       Он помог Гермионе забраться в седло, посадив ее перед собой. Она чувствовала, как мужчина становился все менее терпеливым, и его первоначальная обходительность сменялась раздражительностью.       — Нет, держитесь за меня, мисс Грейнджер, а то вывалитесь из седла. Чертовы платья, не понимаю, как вы их терпите.       Малфой пришпорил коня, и животное двинулось с места, потянув за собой загребающую снег ношу. Вскоре конь пошел рысью и Гермиона крепче вцепилась в мужчину, боясь соскользнуть вниз. Он не уставал напоминать ей не смотреть ему за спину, и она уткнулась лицом в его мантию, зажмурившись, потому что ей казалось, что иначе глаза предадут ее, как уже сделали уши, прислушиваясь к неровному шелесту снега. Ее тошнило.       — Еще чуть-чуть и вы задушите меня.       Гермиона вскинула голову, осознав, что от страха прижималась к нему всем телом. На секунду ей стало стыдно. Малфой кинул на нее быстрый взгляд.       — Мы почти приехали, — сказал он и, подумав, добавил, — далеко же в чащу вы забрели, мисс Грейнджер…       Гермиона снова спрятала лицо в его мантии, стараясь не прижиматься так сильно. Она чувствовала как от мужчины пахло холодом, потом и кровью.       Наконец, деревья расступились, и под копытами Ворона зашуршал гравий. Оно проскочили сквозь кованые ворота, и Гермиона увидела, как с крыльца сбегает камердинер мистера Малфоя. Всплескивая руками, он подбежал к коню.       — Мерлин всемогущий! Что же это делается, мистер Малфой?       — Помоги мисс Грейнджер спешиться.       Гермиону спустили с коня. Малфой оказался за ее спиной через секунду, придерживая за плечи.       — К сожалению, эти маглы забрались слишком далеко в лес… Нет, не трогайте их. Я сам с ними разберусь. Джонсон, мне нужно, чтобы вы пошли в лес и вскопали там снег — след тянется до самого Мэнора. И еще, как только вернетесь, отправляйтесь в деревню и выведайте все последние новости. Я боюсь, они были не одни. Ну же! Не теряйте времени!       Джонсон раскланялся и скрылся из виду. Малфой затащил Гермиону в дом. Его обходительность окончательно испарилась. Оказавшись в холле, он развернул ее к себе.       — Как вы себя чувствуете? — спросил он.       Гермиона набралась смелости посмотреть ему в глаза. Она боялась найти в них привычную сдержанность, и то хладнокровие, с которым он вонзал меч в тела маглов. Боялась почувствовать свою слабость перед смертью, на фоне его безразличия. И как же она поразилась, увидев его бледное с красными пятнами лицо, и беспокойные глаза, заглядывающие в ее собственные!       — Я не знаю, — запинаясь, ответила Гермиона.       Малфой кивнул. Отпустив ее, он окликнул эльфа. В холле появилась Ирма.       — Отведи мисс Грейнджер в мой кабинет и дай ей успокаивающего зелья. Не уходите до моего прихода, — приказал он и вышел из поместья.       Когда двери поместья распахнулись, она увидела стоявшего у крыльца Ворона, и распластавшихся на земле маглов. Ее вырвало.