Приют

Жди меня, мы когда-нибудь встретимся заново. — Земфира

      Опустив Кэти в кровать, мистер Малфой обратился к Гермионе:       — Я буду ждать вас снаружи, — сказал он и начал пробираться меж детских кроватей. Некоторые дети проснулись и озирались по сторонам, пытаясь понять, что попечитель делает в их спальне ночью. Гермиона озадаченно посмотрела мужчине вслед.       Когда он вышел, она вернула свое внимание к Кэти. Наклонившись, чтобы поправить одеяло, она спросила:       — Зачем ты убежала? — Кэти заулыбалась. — Ты мне расскажешь?       Девочка замотала головой и Гермиона тяжело вздохнула. По-хорошему стоило отчитать ребенка или даже наказать, но сил совсем не осталось. Голова раскалывалась от усталости и переживаний.       — Ты поступила очень плохо. Никогда больше так не делай, ты поняла меня?       Кэти кивнула, продолжая светиться счастьем. Гермиона поцеловала ее в лоб.       — Спи, — сказала она и Кэти послушно закрыла глаза.       Когда Гермиона вышла в коридор, мужчина ждал ее у самых дверей.       — Я провожу вас до спальни, если позволите, — сказал он. Гермиона согласилась, но ее сердце сжалось.       — Вы хотели что-то обсудить со мной? — неуверенно начала Гермиона. Мужчина не стал зажигать Люмос и они шли в темноте.       — Да, мне бы хотелось обсудить одну вещь.       — Что же?       — Я вынужден попросить вас впредь всегда держать при себе палочку.       Гермиона с непониманием посмотрела на мужчину, но увидела лишь нечеткий силуэт.       — Почему вы просите меня об этом?       — До этого дня мне не хотелось тревожить вас понапрасну, но ситуация стала неспокойной. Поймите, плохие люди могут проникнуть в поместье. Они уже делали это раньше и, боюсь, могут сделать снова.       — О каких людях вы говорите?       — О людях из деревни, конечно.       — Но разве мистер Оллсоп не позаботился об этом?       — Некоторые вещи нельзя стереть, мисс Грейнджер. Можно избавиться от самих воспоминаний, но порожденный ими страх останется.       — Я не понимаю, разве случилось что-то, из-за чего стоит так тревожиться?       — Вы смотрите на ситуацию неправильно. Поздно начинать тревожиться, когда что-то уже случилось. Поэтому я и предостерегаю вас.       — Вы меня пугаете!       — Не стоит! Гермиона, я рассказал вам об этом, потому что считаю вас невероятно смелой и знаю, что вы сможете защитить не только себя.       Они остановились у спальни Гермионы и мужчина взял ее руку, сжимая в своих ладонях.       — Пожалуйста, пообещайте мне, что не будете пренебрегать моим советом! — Гермиона попыталась высвободиться, но мужчина только сильнее сжал ее пальцы. — Нет, я не отдам вам руку, пока вы не пообещаете мне!       — Обещаю, — сдалась Гермиона. Она была благодарна темноте, что мистер Малфой не мог видеть ее раскрасневшихся щек.       — Хорошо, теперь я спокоен.       Мужчина выпустил ее руку и отступил в сторону, открывая перед Гермионой дверь.       — Доброй ночи, — сказал он.       Проводив Гермиону, Малфой вернулся в свой кабинет. Открыв дверь, он застыл на пороге. Кабинет был перевернут вверх дном. Все содержимое шкафчиков было вывалено на пол, мягкая мебель разодрана. Стены были измазаны то ли в грязи, то ли в какой-то темной жидкости. Сложно было разобрать — камин потух. Малфой перевел взгляд на стол и его сердце пропустило удар. На голой деревянной поверхности лежал мертвый Живоглот с выпотрошенным животом и вываленными наружу кишками.       Отойдя от шока, Малфой ступил внутрь.       — Репаро, — прошептал он и взмахнул палочкой. Воздух наполнился обломками и книжными страницами. Под сапогами зашелестело стекло. Кабинет начал принимать прежний вид. Только кошачье тело оставалось лежать на столе, не шелохнувшись.       Малфой зажег огонь в камине и подошел ближе. Глаза кота закатились и помутнели. Из пасти вывалился посиневший язык, а когда-то рыжая шерсть окрасилась в красный.       — Прости меня, дружище, — Малфой дотронулся до растерзанного тела, — это моя вина.

***

      Вечером следующего дня Гермиона спешила в кабинет мистера Малфоя. По неясным причинам он отстранил от дел приюта Чарльза Харма, и теперь она проводила в кабинете попечителя не меньше двух часов каждый понедельник. Как и мистер Харм, он уделял внимание только смете расходов, в пол уха слушая отчеты о детском поведении и успеваемости.       Сейчас Гермиона нервничала больше обычного. События, случившиеся на кануне, не могли оставить ее равнодушной. Возможно она и не обратила бы особого внимания на предостережения мистера Малфоя, если бы сама в ту ночь, месяц назад, не увидела нечто, от чего кровь стынет в жилах.       Стараясь унять дрожь в руках и бешено бьющееся сердце, Гермиона застыла у двери и, закрыв глаза, глубоко вдохнула. Не помогло. Но деваться было некуда. Она постучалась. Изнутри послышалась уже знакомое «Входите».       Пока мужчина сверял бумаги, Гермиона рассматривала портрет за его спиной. За это время она успела выучить каждую линию, каждый плавный мазок кисти, оставленный художником. Но как бы долго она на нее не смотрела, так и не смогла понять, почему женщина в картинной раме не двигалась.       Мистер Малфой сказал что-то и от звука его голоса Гермиона вышла из транса.       — Простите, я не расслышала. Что вы сказали?       Мужчина внимательно посмотрел на нее и от этого взгляда Гермионе захотелось убежать.       — Вас что-то беспокоит? — наконец спросил мужчина.       Гермиона растерялась.       — Нет, все хорошо, — ответила она.       — Не врите мне. Я ведь вижу, что вы витаете в облаках, с тех пор как вошли сюда. Обычно вы куда более собраны.       — Простите, я плохо спала этой ночью. Наверно, дело в этом.       — Вы уверены, что это единственная причина?       Гермиона на секунду задумалась, решая рассказать ему о своих переживаниях или нет.       — На самом деле, меня мучают некоторые мысли.       — Что же это за мысли? Вы поделитесь со мной?       — Это касается того, что вы рассказали мне вчера. О людях, что могут проникнуть в поместье. Я никак не могу перестать об этом думать.       — Хм-м, вопрос весьма справедливый. Вы правда хотите это знать?       — Да.       — Что ж, тогда слушайте. Должен предупредить вас сразу, что история не из самых приятных, поэтому даю вам шанс отказаться.       — Меня сложно напугать, — сказала Гермиона, но почувствовала укол странного чувства под ребрами.       — А, храбритесь, — мужчина легко рассмеялся. — Но я не сказал, что история страшная. Отнюдь. Хотя с какой стороны посмотреть на страх, верно?       Мужчина замолчал. Казалось, он обдумывал крайне тяжелые для него мысли.       — Посмотрите на этот портрет, — продолжил он и указал на картину позади него, — что вы видете?       — Я вижу женщину.       — А если точнее?       — Женщину в черном платье?       — Вы говорите об очевидных вещах. Загляните глубже.       Гермиона внимательно посмотрела на портрет, но не нашла абсолютно ничего.       — Я не понимаю вас, сэр.       — Портрет не движется. Только не говорите мне, что вы этого не заметили.       — Я не была уверена, уместно ли говорить об этом.       Мужчина рассмеялся.       — О, так вы застеснялись?       Гермиона приподняла подбородок.       — Вовсе нет. Просто стараюсь соблюдыть приличая.       — Ваше право. Ладно, не буду затягивать с предисловием, я вижу, что вы сгораете от любопытства, пусть и не показываете этого. Хм-м, — мужчина помрачнел и его лицо стало серьезным. — Это случилось больше двадцати лет назад, летом 1665 года. Мне было четыре, поэтому те события я помню смутно, но мне не раз рассказывала о них миссис Шекли. Если моя история покажется вам слишком сухой, можете потом попросить ее вам пересказать историю еще раз, потому что я опущу все красочные подробности в достоверность которых не особо верю.       Так вот, в то жаркое и душное лето в Уилтшире вспыхнула чума. В то время в доме было много прислуги из деревни. Моя мать была так добра и великодушна, что отослала прочь из поместья всех эльфов, чтобы вместо них взять на работу нищих маглов, за что впоследствии и поплатилась. Мой отец был против маглов в доме, но она продолжала настаивать на своем, уверяя, что ничего страшного произойти не может. Что они в состоянии защититься от простых людей, если что-то пойдет не так. Скрывать волшебство в собственном доме крайне сложно. Иногда кто-то видел как летают предметы, или как господские гости появляются и исчезают прямо из воздуха. Поползли сплетни.       Тем не менее первое время все шло хорошо. Пока зараза не добралась до деревни. Вскоре вся прислуга заболела, но, как вам известно, волшебники заболеть чумой не могут. И когда людям стало известно, что семья графа жива и здорова, пока все кругом мрут как мухи… Поднялось восстание.       — Восстание? — переспрасила Гермиона.       — Да. Народ не мог наказать за свои страдания Бога, поэтому они повесили всю вину на нас. Собравшись с последними силами, они выступили глубокой ночью. Зашли в лес и обошли поместье. Обычно никто из них не заходит так далеко в лес, но, видимо, в тот раз злость оказалась сильнее страха. Они пробрались к северным башням и одну из них им удалось поджечь. Вероятно, кто-то кинул в окно факел. В той башне была спальня моей матери. Огонь распространялся с невероятной скоростью и вскоре захватил почти все крыло. Она оказалась в ловушке. Справиться с таким пожаром в одиночку моему отцу было не под силу, а когда прибыла подмога, было слишком поздно. Никто не слышал криков, и мне хочется верить, что она умерла во сне. Задохнулась прежде, чем сгорела заживо.       — Какой ужас! — воскликнула Гермиона. — Люди бывают так жестоки…       — Маглы, мисс Грейнджер. Не люди. Маглы.       Какое-то время они молчали, каждый погруженный в свои мысли.       — Прошу прощения, но причем тут портерт? — спросила Гермиона.       — Ах да. Этот портрет — единственное, что осталось от моей матери, после того пожара. Дело в том, что его начали писать еще когда она была жива, а вот закончили… Закончили после ее смерти. Оживить его не удалось. Конечно, возможно, никакой мистики нет и проблема была в некачественной краске, но нам ведь хочется верить в красивые истории, правда?       Гермона хотела сказать слова сожаления, но мужчина остановил ее.       — Не стоит, — сказал он. — Как я упомянул ранее, моя мать умерла, когда я был совсем мальчишкой. Я почти ее не помню.       — Это не значит, что вам не больно. Не зря ведь портрет висит в вашем кабинете.       Мужчина хмыкнул.       — Как вы наблюдательны.       Перед тем, как Гермиона покинула кабинет, она спросила о том, что волновало ее не меньше маглов.       — Мне очень неловко спрашивать вас об этом. Но вы случайно не видели моего кота? Я не могу найти его уже второй день подряд. Раньше он не пропадал так надолго.       Мистер Малфой поднял голову, посмотрев Гермионе в глаза.       — Мне очень жаль, но я его не видел. Я могу попросить эльфов разыскать его, если хотите.       — Было бы славно.       — Тогда я дам вам знать, когда появятся каки-то новости.       Покидая кабинет, Гермиона почувствовала, как с плечь свалился груз.